PicasaWeb Slideshow

Олег Лукибанов, 2008
Rochester, MI, USA
 
«А подать сюда цыган!»

Неизвестный купец.

  

Про фламенко написано много. Поэтому я лишь вкратце остановлюсь на истории и в основном сконцентритуюсь на своих впечатлениях.

 

Юг Испании – Андалусия – был издавна местом где сталкивались, сосуществовали и перемешивались различные культуры и нации. Древний Рим с древнегреческими влиянием, арабы с северa Африки, евреи сефарды с Ближнего Востока и южной Европы, христиане с севера Испании, цыгане из Ближнего Востока и севера Европы, а позже привезённые из Нового Света африканские  рабы и индейцы. Всё это сосуществовало в относительном равновесии столетиями. Римляне были вытеснены варварами-кельтами, к которым пришло «озарение» в виде христианства, которых победили мусульмане, которых победили христиане, которые завоевали Америку, которые.... Но всё это происходило не сразу, а очень и очень постепенно. Так что в результате все-всё-всё перемешалось и теперь на улицах древней Кордобы можно видеть древнеримские раскопки на терриотрии мечети IVX века, которую христиане использовали в качестве католической церкви. И все это - через дорогу от самой древней в Европе синагоги. А так-как улицы очень узкие, то из ворот церкви, если хорошо разбежаться, можно впрыгнуть в центр синагоги. И кстати, на этой самой улице ходят цыгане и предлагают маленькие беленькие цветочки любому прохожему.

 

Фламенко – один из продуктов такого смешения. Никто точно не знает как всё началось. Музыкальный размер – древне-греческий, гитарный бой – арабский, язык – испанский, пение – с ближенвосточными овертонами, костюмы  – цыганские, танцы – неповторимые по своей экспрессивности. Умные эксперты даже не уверены в этимологическом происхождении слова «фламенко». Но нам на это наплевать. Мы сюда приехали за впечатлениями и, конечно, за галочкой.

 

Мое первое знакомство с фламенко tét-a-tét произошло в одном из ресторанов Мадрида, точнее в Corral de la Pancheca расположенном в нескольких станциях метро от центра столицы. Приехав к ресторану вечером вместе с другими участниками конференции, мы увидели достаточно обычный спальный район, похожий на все другие спальные районы больших городов мира. Поплутав в лабиринте дворов и несколько раз уточнив свое направление у при-подъездных бабушек мы вышли к пристойке одной из девятиэтажек. Снаружи она напоминала кафе-ресторан для местных – никаких особых вычурностей. Так себе, стекло, металл, занавески изнутри закрывают зал от любопытных прохожих. Но войдя внутрь понимаешь насколько ошибался. Полутемный зал с многочисленными столиками окружает достаточно большую сцену. Сцена затемнена и пуста. По стенам ресторана развешены сценки из жизни испанского крестьянства и пролетариата во время народных гуляний. Изображения выполнены в виде мозаик и маслянных картин и дополнены созвездиями из вееров которые развесил по стенам талантливый художник оформитель. У бара, как в любом уважающем себя испанском ресторане, висит копченая свиная нога почетно называющаяся Jamon Serrano, а по простому – (сырокопченая-вяленая) Испанская Ветчина. Очень, надо вам сказать, вкусная вещь. Официант сказал, что представление начнется после основного блюда, чтобы зрители не раздражали танцоров громким чавканьем и нервно-расшатывающим скрипом вилок по общепитовскому фарфору.

 

Испанская еда заслуживает отдельной галочки и рассказа. Она, как и вся испанская культура, вобрала в себя лучшее из традиций народов когда-либо населявших эту страну и, благодоря такому смешению, уникальна и неповторима. Здесь же я просто пробегусь по меню. Названия блюд на испанском звучат как названия любовных серенад - романтично и непонятно: - TABLA DE QUESOS CURADOS MANCHEGOS; - PAELLA “EL CORRAL ” DELEITE DE NUESTRO CHEF; - TRUFA HELADA CON PURÉ DE MANGO Y VINO TINTO. На самом деле было мною заказано и съедено: закуска из выдержанных сыров Манчего (поданны с кусочками дыни), паэлья ель коррал (такой не-узбекский плов с использованием морепродуктов), трюфеля (шоколадки) с пюре из манго и все это запивалось отличным красным вином. Сказать что еда была вкусная – это ничего не сказать. Еда была превосходная. Сравнить её вкус не с чем. Мне кажется вкус описать вообще невозможно. Всегда соскакиваешь с темы и сравниваешь вкус одного блюда с другим. Но если ты не ел ни того ни другого то это все равно как глухой объяснял бы слепому цвет и звук горного водопада в лучах восходящего солнца. Еду надо пробовать. Брать рецепты и готовить или идти туда где её умеют готовить и пробовать там. Ну это я увлекся.

 

С подачей десерта прожектора осветили сцену и на неё вышла труппа самодеятельных исполнителей народных испанских песен и танцев. Вместо привычных русскому глазу гармошек и балалаек у музыкантов в руках были гитары. Всего две гитары. Еще один нес деревянную коробку на которой вскоре начал стучать как на там-таме. Две женщины средних (бальзаковских) лет мерно ступая перессекли сцену и сели на стулья рядом с музыкантами. А две танцовщицы и танцор (по виду – герой любовник с мягкой обложки романа «Принц и селянка») продели пальцы в кастаньеты[1]. После короткого представления, артисты заняли свои места и представление началось. Это именно представление. Фламенко надо представлять. Слушать одельно фламенко-гитару здорово только когда на ней играют виртуозы типа Rodrigo y Gabriela. Но и они вплетают в гитарный ритм другие, не обязательно испанские, мелодии. Слушать отдельно пение фламенко лично мне не нравится – ближневосточно-цыганские страдания на испанском языке. Танец – состоит из множества классических поз и замечательнов работы ног напоминающей ирландские танцы (Lord of the Dance). Но сложи это всё вместе и получится нечто до того зажигательное и прекрасное, что невольно сам сопереживаешь с танцорами и певцами, которые кажется не просто поют и танцуют, а за десять минут танца могут влюбится, возненавидеть, взревновать, и простить друг-друга. И это понятно без языка, без того, чтобы знать перевод каждой строчки песни, без того, чтобы понимать занчение каждой позы. Ритм фламенко (ТА-та-та-ТА-та-та-ТА-та-ТА-та-ТА-та) кажется сделан для того чтобы обманывать биение сердца. Только вот привык к одной последовательности и тут, синкопа крадет одно сердцебиение и каблуки танцоров пытаются его догнать и голос певицы только-что хриплый и низкий взлетает на высоту мусульманских муэдзинов прослявляющих восход солнца с башен мечетей. И забываешь, что на сцене артисты еженощно даюшие один и тот-же цонцерт. И уже смотришь не на танцоров, а на танец, на на музыкантов, а на музыку. И тогда у зрителя невольно сбивается дыхание. И комок подкатывает к солнечному сплетению. И... Со мной же произошло небывалое – я забыл про десерт. То есть половина трюфеля с пюре из манго растаяла и превратилась в сладкую лужицу. Жаль.

 

Я апплодировал так, что отбил ладони и всю дорогу домой пытался держаться за прохладные металлические поручни в метро чтобы хоть как-то унять боль в руках.

 

***

 

Вторая встреча с фламенко была для меня совершенно неожиданна. Взяв на прокат какой-то маленький французский автомобиль на желенодорожной станции Кордобы мы перестали быть привязанными к расписаниям поездов и автобусов и поэтому наслаждались свободой выбора направлений.

 

Из Кордобы мы направилилсь в Севилью не самым быстрым путем, а окольными дорогами со множеством остановок. Посмотрели шесть-восемь старинных развалин замков, и археологических раскопок, заблудились в хитросплетениях старинных узких улочек местного областного центра Кармона и несколько раз переехали легендарный Гвадалквивир. Так что заселились в гостиницу в центре Севильи только около восьми вечера и сразу решили что надо ужинать. Местные реинкарнации McDonald и Pizza Hut были решительно отвергнуты. Мы вышли из гостиницы и пошли в сторону реки, откуда доносилась музыка и радостные вопли толпы. Звук привел нас к мосту через тот же самый Гвадалквивир, где народ гулял не на шутку. Оказывается это был день местного святого - покровителя рыбной ловли. Еле протолкавшись через основные массы и с боем заняв свободный столик в уличном кафе мы с наслаждением вытянули ноги и попросили Tinto de Verano – дословно красное летнее – это вино наполовину смешанное с газировкой или лимонадом. Очень хорошо удаляет жажду, рекомендую. Поужинав (вареные креветки, сыр манчего, хлеб с оливковым маслом и Jamon Serrano) мы пошли бродить по запруженной толпами Севилье.

 

Толпа несла нас по улицам в плотном потоке не давая шанса запомнить направление. Время от времени мы останавливались у лотков уличных продавцов и осматривали безделушки, покупали сладости и щелкали фотоаппаратом. Где-то через пол-часа толпа вынесла нас к сцене, где, как оказалось,  соревновались в танце местные члены разных школ севильского фламенко («Моё фламенко школы плачущего журавля лучше твоего фламенко школы радостного богомола. Kи-йя. Тьфу. Оле!»).

  

То, что показывали на сцене в Севилье любительские группы конечно не может быть сравнено с выступлением в Corral de la Pancheca с точки зрения проффесианализма, отточенности движений и красоты нарядов. Это как сравнивать боксера-профессионала с победителем юнешеского турнира «Золотая перчатка» Урюпинского уезда. Но фламенко это не только и не столько оттработанный до автоматизма набор фраз и форм – это душа андалусийца. И там где нехватало натренированных поз, самодеятельные артисты с лихвой восполняли энтузиазмом исполнения и подпитывались поддержкой болельщиков из толпы которая с огромной энергией свистела, хлопала и кричала подбаривая любимых артистов. И мы, подпитавшись этой енергией продолжили осмотр ночной Севильи.

 

Всё предварительное знакомство с фламенко в Севилье и Мадриде словно подгатавливало нас к гранд-финалу – цыганскому фламенко в пещерах Гранады.

 

***

Гранада находится у подножья горной гряды которая называется Сьерра Невада (Sierra Nevada – снежная земля). Когда то давным-давно в XV столетии это был последний оплот мавров-мусульман сдерживающий натиски католической королевской четы – Фернандо Арагонского и Изабеллы Кастильской[2]. В Гранаде же находится один из самых знаменитых замков Испании – Ал Амбра (Al Hambra) что в переводе с арабского занчит «поместье». К стати, в южной Испании очень много названий пришедших из арабского – дань многовековому владычеству маавров на юге Пиренеев. Самый старинный (историческо-арабский) район Гранады – Албаисин (Albaicin) расположен у подножья горы на которой, собственно, и построен комплекс Ал Амбра. Албаисин – это лабиринт узких улиц начинающийся от вплоне цивилизованного исхоженного туристами торгового района и заканчивающийся в предножии гор где на улицах можно встретить ослика запряженного в телегу и пасущихся коз. Поднимаясь по этим улочкам в гору и обходя замок с севера можно потихоньку и незаметно выйти к району Сакромонте (Sacromonte) – бедному цыгаскому району Гранады. Там меня больше всего поразило то, что многие дома просто вырублены в скале. То есть люди живут в пещерах: снаружи дверь (часто), фонарь(иногда), скамейка, герань. А дверь не у дома, а у входа в пещеру. В таких-то пещерах и живут цыгане (Gitano) – хранители традиций фламенко Гранады. Они внешне ну очень напоминают наших, знакомых по рынкам и вокзалам стремяшихся за «позолоти ручку» нагадать вам всё счастье мира. Такие же длинные развевающиеся цветастые платья и юбки у женщин, такие же большеглазые черноголовые дети бегающие друг за другом и за туристами, и мужчины в соломенных шляпах и костюмах несмотря на жару чинно сидящие у входа в дом-пещеру и неторопливо беседающие о своих цыганских делах. Наружные стены домов выбелены и украшены разноцветной мозаикой, приклеенными расписными тарелками и сушащимся на протянутых от окна к окну верёвках бельем. С этих цыганских улиц открывается превосходный вид на Гранаду лежащую ниже, у подножия горы. А вечером, после захода солнца вид преображается: артистически подсвеченная Ал Амбра становится похожа на светящийся остров зависший над городом. Музыка, доносящаяся от вооруженных гитарами группы подростков, добавляет спецефический колорит.


И так,  часов в девять вечера, когда дневная жара чуть отступила, от гостиницы отъехал белый микро-автобус увозя в себе туристов жаждущих посмотреть пещерное сакромонтское фламенко. Через двадцать минут безконечного петляния по узким улочкам Албаисина и поднявшись в Сакромонте мы остановились в тупичке, от которого наверх вела узкая лестница. Охая и скрипя коленями вереница туристов поднялась на следующий уровень, куда машины просто заехать не могут. Здесь все невольно остановились и раскрыли рты: на небольщую площадку выходило несколько пещерных подъездов. Вход в каждую закрывался деревянной дверью усиленной сверху кованной решеткой от воров-грабителей. По двору бегали дети и пара куриц, семьи сидели у входов в «дома» обсуждали последнее повышение цен и игру Реала - всё как в нормальном микрорайоне если не брать во внимание способ постройки жилищ – прорытые пещеры и их возраст – около шестиста лет. Один из выходов освещался парой фонарей и там, на стенде для стенгазеты времен социализма висело объявление, зазывающее туристов. Мы быстренько туда устремились – ведь для этого и пришли.

 

Внутри пещера выглядела как очень странная квартира: прихожая, налево –закрытый занавеской из деревянных бусинок чуланчик-кухня, прямо – через низкую дверь (пришлось сильно наклонить голову чтобы не разбить лицо о скалу) зала – главная пещера этого спелеологического жилища, дальше не прошли, но там угадывалось ещё несколько комнат-лазов. Главное помещение похоже на трамвай – метров около двадцати длинной и три-четыре шириной, с полукруглым выбеленым потолком на котором просматривались закопченности от свечей. Потолок – на удивление (и в отличие от дверей) высокий, выше стандартных двух с небольших метров. Стены залы заботливо (и немного простодушно) украшены цыганскими народными поделками, фотографиями знаменитостей (сподобившимися на посещение фламенко), канделябрами и начищенной до блеска медной кухонной утварью. Вдоль стен стоят стулья на которые мы с огромным удовольствием уселись.

 

У «входного» торца залы разместились три дамы и гитарист. Хозяин дома – старик лет 95 и его молодая 87-летняя жена обнесли гостей стаканами с красным вином и представление началось. Гитарист стал негромко, как бы пробуя звук на готовность, перебирать струны, а одна из дам начала тихонько подпевать неспешной мелодии гитары. Постепенно и голос, и гитара набирали громокость, ритм песни ускорялся, девушка в голубом с синими кругами платье встала со стула, притопнула ногой, вытянула руки над головой грациозно изогнув кисти рук и пустилась впляс. Я не думаю, что это просто называется танцем – это обнаженные чувства выраженные в пантомиме классичесских па. Танцовщицы то невесомо парят поднимаясь на носочки традиционных черных туфель, то приседают расставляя руки как бы набираясь сил от земли. Одно движение плавно перетекает в другое – надменно вздернутый подбородок в следующую секунду скрыт вееером из-за которого озорно блестят темные цыганские глаза. Кисти рук живут отдельной жизнью, то порхая как бабочки, то вступая в соревнование с кастаньетами – отрывистыми хлопками подчеркивая ритм мелодии.

 

Один танец сменяется другим, разрывается ритм гитары, одна танцовщица подменяет другую, несмотря на прохладу пещеры капли пота падают со лба музыкантов. Вот две цыганки изображают корриду, одна – изящна и грациозна как тореро, другая исполнена силы как бык. Они сходятся в битве поднимая руки и смеривая друг-друга взглядом. Миг, и, эффектно провернувшись на носках, «тореро» пропускает быка у себя под боком. Складки широкой юбки превратились в плащ «матадора», «бык» раздражён назойливым плащом, он отступает, «тореро» поворачивается лицом к публике – спиной к «зверю», и в этот момент «бык» неожиданно нападает. Гитара ускоряет и без того сумасшедший ритм, хлопки ладоней выбивают бешенное стакатто, песня замирает на долю секунды... «Тореро» успевает обернутся и поразить «быка» воображаемой шпагой. Танец окончен. Туристы вспомнили что надо дышать и разразились овациями.

 

Потом было ещё несколько танцев, музыканты зазывали публику танцевать и мы выдали гопака сбивая ладонями медные кастрюли со стен. Вскоре зашли на огонёк соседи и включились в общее веселье. Одна из соседок одетая в современные белые брюки и блузку, передала полутора-годовалого малыша на руки подружке и пустилась в пляс не устояв перед зажигательной мелодией. Короче всё завершилось как выступление цыган в каком-нибудь фильме о золотых временах российского купечества – хоровым пением и всеобщим весельем.

 

Зная российских цыган только по фильмам про «давным-давно» и отполированным социалистическим реализмом выступлениями ансабля «Ромэн» по советскому телевидению, я невольно пытался перенести фламенко на знакомые с детства цыганские пляски. И знаете, получается. Конечно, необходима доля воображения, чтобы «цыганочка с выходом» прератилась в «Virjen de Lucena». Но задор, гитара, ритм, чувства, широкополые платья, цветастые шали, прищёлкивание пальцами вместо кастаньет и способность полностью погрузится в танец – этого не отнимешь. Во фламенко, однако, не встретишь лихих хлопков по голенищам сапог и задорной тряски плечами. А жаль...

 

Пополнив копилку впечатлений и поставив очередную галочку мы возвратились в гостиницу и, растянувшись на прохладных простынях, заснули предвкушая экскурсию в Ал Амбру, запланированную на следующий день.

 

[1] Кастаньеты сродни деревянным ложкам используемым в русском музыкальном фолклёре, но без ручек и связанных друг с другом петельками. Кастаньеты зажимаются в ладонях танцоров, котрые издют ими ритмические щелкающие звуки для усиления драмматического впечатления от представления.

[2] Та самая Изабелла, которая дала Колумбу денег на открытие Америки, забрала золото у испанских евреев сефардов и после этого прогнала их из Испании начав инквизицию.


 
Comments