~ Нивхский язык (1979)

 

НИВХСКИЙ ЯЗЫК

 

                    (ЯЗЫКИ АЗИИ И АФРИКИ. III. Москва, 1979.)

 

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ

 

§ 1. Нивхи живут на о-ве Сахалин и в низовьях р. Амура. В прошлом они относились к отсталым в культурном отношении народностям. До контактов с русскими у нивхов не было огнестрельного оружия, и в охоте на зверей они пользовались луками, стрелами, копьями, ловушками. Их главным занятием было рыболовство, основная пища – рыба. Большое значение в их жизни имел также промысел тюленей. Охотились они и на лесных зверей, птиц, занимались собиранием ягод, съедобных трав и корней. Общественное устройство нивхов характеризовалось родом, семьей. Религия была анимистической. Письменности они не знали.

§ 2. Язык нивхов имеет богатую фонологическую, морфологическую и синтаксическую структуру. Очень конкретна и разнообразна его лексика.

В 1886 г. появляется первое сообщение об этом языке Н. Зеланда [1]. В 1892 г. выходит в свет работа В. Грубе, основанная на обработке материалов, собранных Л. Шренком и П. Гленом [2]. В 1900 г. Л. Я. Штернберг опубликовывает свой труд, в котором был представлен первый нивхский текст [3]. Л. Я. Штернберг внес значительный вклад в изучение нивхского языка[1]. В 1927 г. в Японии была издана работа Наканомэ Акира, которая не содержала новых и ценных данных для исследования этого языка [20].

Новый этап в области изучения нивхского языка начинается в СССР в связи с необходимостью создания на нем письменности, без которой было неосуществимо издание букварей, учебников, газеты. В процессе разработки орфографии впервые была выявлена интереснейшая фонологическая система нивхского языка, что положило начало его подлинно научному исследованию [175], была раскрыта оригинальная система счета, без чего немыслимо было создание учебников арифметики [4]. В дальнейшем научным изучением нивхского языка в СССР занимались В. Н. Савельева [21, 22], В. 3. Панфилов [23], в Японии – Такахаси Моритака [24], Такеси Хаттори [25], в США – Р. Аустерлитц [27, 28, 29], Р. Якобсон [30], в ФРГ-К. Боуда [31, 32, 33 и др.], во Франции– О. Тайер [34].

§ 3. Нивхский язык занимает обособленное положение среди окружающих его языков. Мнения ученых относительно его генетических связей разделились. Первым исследователем в этой области был П. Г. Меллендорф [35]. Он высказал точку зрения, что нивхский язык «является членом большой урало-алтайской семьи языков и не только находится в близком родстве с тунгусским, но и был также соседом остяко-самоедского» (селькупского). Согласиться с основным выводом П. Г. Меллендорфа нельзя, так как корни многих слов в нивхском имеют в инициале две согласные, а в уральских и алтайских языках – одну.

К. Боуда сближает нивхский с уральскими, алтайскими, кавказскими, чукотским [31, 32, 33 и др.]; О. Г. Тайер считает нивхский родственным чукотскому [34]. Нам удалось обнаружить новые факты влияния тунгусо-маньчжурских языков на морфологию и лексику нивхского, а также единичные случаи влияния монгольского (7]. Т. А. Бертагаев и В. 3. Панфилов отмечают более широкий круг общих явлений между нивхским и монгольским [36]. В. 3. Панфилов выявляет также влияние тюркских языков [37] и языка китайского на нивхский [38]. Л. Я. Штернберг пытался сблизить нивхский язык с языками индейцев Северной Америки [39]. Проблема генетических связей нивхского языка еще не решена.

§4. Нивхский язык делится на три диалекта – сахалинский, амурский и шмидтовский. Последний распространен на Сахалине на п-ове Шмидта [40.1]. Наряду с явными чертами амурского диалекта он содержит в себе и элементы сахалинского. Это говорит о том, что прежде на острове, вероятно, был один диалект. Целостность его, по-видимому, была нарушена нивхскими переселенцами с Амура на северо-запад Сахалина, изолировавших нивхов п-ова Шмидта от остальной массы нивхов Сахалина, вследствие чего там сложился смешанный диалект.

Все работы последних лет по нивхскому языку написаны на базе исследований амурского диалекта. Между тем сахалинский диалект древнее амурского. В связи с этим в основу настоящей работы положены материалы сахалинского диалекта с привлечением данных амурского и отчасти шмидтовского диалекта.

В дальнейшем будут использоваться следующие условные обозначения диалектов и их говоров: (С) – сахалинский диалект, (Са) – говор селений Усть-Агнево, Найнай, Пиляво, наиболее древний из числа говоров сахалинского диалекта, (Ст)–говор нивхов, живущих в долине р. Тыми, (Сн)–-говор селения Ныйво, (Сч)–-говор селения Чайво, (А) –амурский диалект, (Ав).– говор селения Вайда, (Ах)–говор селения Хузи, (Ал)–говор селения Лянгр, (Ат) – говор селения Тыр и др, (Ш)–шмидтовский диалект.

 

ФОНЕТИКА

 

§ 5. Нивхский язык имеет следующие гласные и согласные звуки:

гласные: и, э, а, у, о, ы,

согласные: губные п, п[2], в, ф, б, м, w; переднеязычные т, т‘, р, рш, с, з, д, л, н; среднеязычные т׳, ч (-т׳), д׳, н׳, j; заднеязычные к, к‘, γ, х, г, ң; увулярные қ, қ‛, гͅ,  ҳ, г̌; фарингальный h.

Указанный звуковой состав является общим для обоих диалектов, за одним исключением. Сахалинскому свойствен круглощелевой губно-губной w наряду с в, произносимым как плоскощелевой губно-губной перед о, у и как губно-зубной перед и, э, а, ы. Согласные w и в в сахалинском диалекте дифференцируют значения слов: wад (Ст) 'драться', вад 'перевязать (что-либо)'. В амурском же диалекте сахалинским w и в соответствует один в: вад' 1) 'драться', 2) 'перевязать'.

§ 6. Позиция максимального смыслоразличения приходится обычно на начало слова, например: пал 'гора'– пал 'пол', ту 'озеро'–- ту 'нарта', т'ах 'стружки'– чах; 'вода', ку 'день'– , ку 'стрела', қад׳ (А) 'идти вниз по течению'– қад׳ (А) 'отлив', вид׳ 'ходить' (А) – фид׳ 'сверлить', рад׳ (А) 'пить'– ршад׳ (А) 'жарить', зуд׳ (А) 'мыть'– суд׳ (А) 'разматывать', γуд (С) 'вставлять в ямку'– худ (С) 'лежать в чем-либо', гͅовд' (А) 'черпать'– ҳовд' (А) 'сворачивать'. Встречаются противопоставления фонем и в конце, например: ңаҳ 'шесть', ңах 'рыбьи молоки', а также в середине слов: рорнт (Са) 'скучать о ком-либо', роршнт (Са) 'просить помочь'.

§ 7. В процессе исторического развития в области фонетической системы нивхского языка, а также в области фонетической структуры слов в диалектах этого языка произошел ряд изменений.

В сфере вокализма отмечается исчезновение гармонии гласных, характеризовавшейся противопоставлением гласных верхнего подъема а, ы, у гласным нижнего подъема э, а, о [19].

В области консонантизма происходил процесс замены придыхательных смычных согласных непридыхательными, о чем можно судить на основании ряда косвенных данных. Так, например, слово и основообразующий суффикс -п'и-~-фи- 'находится в каком-либо месте (обозначенном основой)' (ваjrпиң- 'житель селения Вайды') утрачивает придыхательность в образованиях типа чомбиң (А) 'житель селения Чоми'. В современном языке придыхательные согласные удержались в начале слова, в позиции максимального смыслоразличения. Между тем противостоящие им непридыхательные согласные встречаются во всех позициях – в начале, в середине и в конце слова.

Среднеязычный ряд был первоначально представлен согласными ч(т׳), т', д', с', з', н', л', j, что подтверждается данными агневского говора, отчасти данными шмидтовского диалекта, а также рядами чередований согласных (§ 9). Постепенно среднеязычный ряд распался, и в переднеязычный ряд, особенно в амурском диалекте, передвинулись согласные с, з, л.

Происходил процесс падения сонантов ң, н, н', м в конце и в середине слова. Он прослеживается от агневского говора, где слова с сонантами представлены наиболее полно, через другие сахалинские говоры вплоть до говоров амурского диалекта, например: пунд'инт (Са), пунд'ад (Сн), пуд'ид' (А) 'быть о избыточном количестве' (об излишке чего-либо).

Возможно несколько позже исчезновения придыхательных смычных согласных глухие щелевые согласные сахалинского диалекта ф, р, с, х, ҳ стали замещаться в амурском диалекте в середине слов соответствующими звонкими в, р, з, γ, гͅ, например: офаң (Са), ова, ови (А) 'мука'; jаршнт (Са), jард' (А) 'кормить'; ҳасаң (С), ҳаза, ҳазы (А) 'ножницы'; wахунт (Са), выγуд' (А) 'порвать'; эҳаң (Са), эгͅа (А) 'корова'.

Процесс озвончения глухих шелевых согласных в середине слова закончился в единичных говорах амурского диалекта выпадением γ г, гͅ и образованием на их месте компенсаторной долготы гласных, вследствие чего в этих говорах возникло новое фонологическое явление: в отдельных словах долгие гласные стали противопоставляться кратким, например, огͅр (С), огͅр, оγр, ор (А) 'кишки лососевых рыб', ср. ор (А) 'пола' и др. [12, 41].

В диалектах отмечается ряд нерегулярных соответствий между гласными и согласными звуками. Наиболее характерно для диалектного членения регулярное соответствие показателя имени признака (С), -д' (А), (Ш).

§ 8. Ударение в нивхском в единичных случаях выступает как способ словообразования, например: ҳáунт(С) 'называть', но ҳау́нт (С) 'сушить', қáунт (С) 'сохнуть'; рáунт (С) 'приподнять что-либо', но раунт (С) 'учить', тáунт 'приучиться', 'привыкнуть' [примечательно, что в непереходных глаголах ударение перемещается на первый слог, ср. также jитýд (Ст) 'кроить', но húтур (Ст) 'доска для кройки'].

Ударение – один из признаков отдельности и самостоятельности слова – простого и сложного, например: кывγы́ф (Сл) 'паук', Ңавúл (Сл) 'залив Набиль' (сложное слово, образованное от ңа 'зверь', 'тюлень' и основы -пил<тилнт 'большой'), Ңавил 'селение нивхов на берегу залива Набиль' (wо 'селение'). Ударение является также средством объединения двух (или большего количества) основ в один основокомплекс, создающийся по модели сложных слов; ср., например, сложное имя существительное митрт׳óңқр (С) 'стрекоза' (от митр 'поварешка', т׳óңқр 'голова'), где ударение падает на последнюю основу, с основокомплексами кэҳт'óңқр (Са) кэҳт'óқр (Ш) 'голова чайки', чозóңқр (Са), чозóқр (Ш) 'голова рыбы' кэҳ 'чайка', чо 'рыба')[3] и др., где ударение также падает на последнюю основу, а первая остается неударной. В сложном глаголе қóвнршыд (С) 'заболеть сразу, неожиданно' (букв, 'болезнь увидеть', от қод 'болеть', қоф- 'болезнь', -нршыд<индыд 'увидеть') ударение падает на инкорпорированное прямое дополнение қóв-. В основокомплексах кэҳнршыд (С) 'чайку увидеть', чóч'нршыд (С) 'рыбу увидеть' ударение также падает на прямое дополнение, а основа глагола остается неударной (в иных случаях встречается и обратное расположение ударения).

Ударение в нивхском разноместное и подвижное. Оно может падать на первый, второй или третий слог слова, например: с'этаң (Са) 'сахар', арáк (Са) 'водка', wыл'wыл'ы́нт (Са) 'темный'. В случаях присоединения к слову суффикса оно может передвигаться на суффикс, например: тэңú (Са) 'горбуша', тэңихýн (С) горбуши', тэңирóҳ; и тэңироҳ 'к горбуше'.

В одних и тех же двусложных и трехсложных словах ударение в сахалинском диалекте падает на второй и третий слоги, а в амурском – на первый, например: амáмнт (Са), áмамд' (А) 'ходить пешком', қорқóрнт (Са), қóрқорд' (А) 'кипеть', вуквукýнт (Са), вýквукуд' (Ал) 'темнеть' и др. В других аналогичных случаях ударение в указанных диалектах совпадает.

Переход ударения со второго слога на первый был одной из причин, способствовавших формированию амурского диалекта. Он ослабил конец слова в этом диалекте, что, по-видимому, вызвало в этой позиции выпадение согласных, гласных, редукцию гласных и сокращение двусложных слов в односложные, например: ҳасáң (С), ҳáзы, ҳáзэ (А) 'ножницы', кылмы́р (Ст), кы́лмс (А) 'пупок' и др.

§ 9. Несмотря на значительные расхождения между диалектами, им свойственна одна и та же система чередований начальных согласных звуков. В основе этой системы лежат глубокие, не познанные еще смысловые основания. Так, в именах существительных чередуются только начальные смычные, а в переходных глаголах – начальные щелевые:

 

п ~ ф п ~ в ~ б ~ ф              ф ~ п  в ~ п ~ б ~ ф

т~ рш           т ~ р ~.д ~ рш                        рш ~ т           р ~ т~ д ~ р

ч ~ с             т′ ~ з ~д′ ~ с             с ~ ч              з ~ т′~д′ ~ с

к ~ х             к ~ ɣ ~г ~ х                            х ~ к              ɣ ~ к ~ г ~ х  

қ ~ ҳ              қ ~ гͅ ~ г ̌ ~ ҳ                           ҳ ~ қ‛               гͅ ~  қ ~ г ̌ ~ ҳ

 

Не чередуются начальные щелевые согласные в именах существительных и начальные смычные согласные в глаголах.

Круглощелевой w в глаголах сахалинского диалекта не чередуется, в связи с чем из системы чередований выпадает и начальный губно-зубной в соответствующих глаголов амурского диалекта, например: Н'и тноγ-wахунт (Са), Н'и тноγ-выγд' (А) 'Я ремень порвал'.

Система чередований согласных звуков в какой-то мере основана на закономерном сочетании и противопоставлении двух признаков: «смычный+щелевой» и «щелевой+смычный» [30], повторяя в этом случае закономерность сочетаний согласных в начале, середине и в конце слова, например; тҳарпнт (Са) 'забыть', ҳтнт (Са) 'надеяться на кого-либо', тэтҳóс 'шея птички тэт' (қос 'шея'), оҳт (С, А) (<маньчж. окто) 'лекарство'). Выявляется еще тип сочетаний и чередований согласных «щелевой+щелевой», например: ңивгͅод' (А) 'сердце болит' (букв, 'сердечная боль', ңиф 'сердце', қод' 'болеть'), ср. ҳовговуд' (А) 'скомкать'.

Чередование согласных происходит при слиянии суффиксов с основой и основ с основами, т. е. определения с определяемым словом и прямого дополнения с основой переходного глагола. Повторяя сочетания согласных внутри слова, они свидетельствуют о сложении указанных компонентов воедино, в формы слов и в основокомплексы, строящиеся по моделям сложных слов, с тем отличием от последних, что сложные слова относятся к языку, а основокомплексы – к речи.

В результате чередований согласных на стыках сливающихся морфем в нивхском языке функционирует большое количество мофонологических альтернантов. Не имеют таковых лишь морфемы, начинающиеся с сонантов и с гласных звуков. Так, мы – основа глагола мынт (Са), мыд' (А) 'слушать' не имеет альтернантов, но основа глагола ихнт (Са), иγд' (А) 'кого-то убить' имеет морфонологические альтернанты – алломорфы: ~~–ку-~-ху-. Любое слово в нивхском языке существует самостоятельно и выражает присущий ему смысл индивидуально, независимо от других слов. Алломорфы же корневых и аффиксальных морфем не обладают самостоятельным существованием и реализуют свое значение лишь в  соединении с другими морфемами, образуя слова – простые, сложные, основокомплексы и их формы.

 

 

МОРФОЛОГИЯ

 

§ 10. Слова нивхского языка делятся на нечленимые и членимые. К первым относятся, например, некоторые имена существительные: и 'река', э 'гребень', му 'лодка' и т. д. Вторые представлены главным образом словами, обозначающими различные признаки. В членимых словах выделяются: основа (корневая, производная или сложная), суффиксы деривационного и реляционного значения, префиксы.

Имеются две важнейшие модели членимых слов:. 1) «основа + суффикс», 2) «префикс+основа + суффикс». Каждый аффикс членимого слова передает какое-либо отношение признака, выражаемого основой, к явлениям действительности. Так, в числительном н׳раҳ; 'один' корневая основа н׳- выражает признак 'один', а суффикс - раҳ; – отношение этого признака к предметам плоской формы [147] и т. д.

В глаголах, обозначающих в нивхском процессуальные и качественные признаки, отношения между компонентами слова иные. В словах, построенных по первой модели, основа выражает отношение признака к его производителю или носителю. Так, пршы-нт (Са), пршы-д (Сн), пры- д׳ (А) 'приходить' букв, означает 'приходящий-некто' (см, § 19), а мат׳кы~нт (Ст), мат׳ки-д׳ (А) 'маленький' – 'маленький-некто'.

Неопределенный производитель или носитель признака, выражаемый показателем (С), -д׳ (А), (Ш), может быть заменен определенным именем существительным. В этом случае морфологическая модель «основа+суффикс» развертывается в модель основосложения «определение+определяемое», по которой построено много сложных слов и основокомплексов – неустойчивых синтаксических сложных слов, порождаемых в речи говорящими в бесконечном количестве, например: γэниγвң (С) – сложное слово, букв, 'берущий человек' (название одной из разновидностей духов, живущих, по поверьям нивхов, в лесах; от γэ-нт 'брать' и ниγвң 'человек'), но пршыниγвң 'пришедший человек', мат'книγвң 'маленький человек' и.т. д.

В глаголах, построенных по второй модели, т. е. «префикс + основа+суффикс», связи сложнее. В данном случае выступает основа переходного глагола, выражающая отношение к объекту действия, с одной стороны, и к субъекту действия – с другой, например: ихнт (Са), ихд (Сн), иγд' (А) 'убить', букв, 'его (кого-то)-убивающий-некто'. Это толкование подтверждается морфологическим членением глагола: и- префикс со значением 'его (кого-то)', ~-γ~–ку-~-ху- корневая основа со значением рубить', -д׳ 'некто' (см. § 19). Поскольку неопределенные показатели объекта и субъекта действия могут быть заменены определенными именами существительными, морфологическая модель развертывается в модель основосложения «определение+определяемое» с тем отличием от первой, что в роли определения выступает не простая, а сложная основа, образованная корневой основой переходного глагола, инкорпорировавшей вместо местоименного показателя «его» конкретное имя существительное, например: ихд 'убить', иҳниγвң 'убшающий человек', лаңрк'униγвң 'тюленей убивающий человек', чохуниγвң 'рыбу убивающий человек' (т. е. рыболов) и т. д. Таким образом, инкорпорирование прямого дополнения связано не только с фонетическими изменениями глагольной основы, но и с потерей переходным глаголом его морфологической самостоятельности, что сопровождается утратой им способности принимать на себя логическое ударение {см. § 23).

Словообразование и словоизменение осуществляются следующими способами: внутренней флексией начального корневого согласного (к'ы 'топор'– хывнт 'рубить'; туγр 'огонъ' – ршувнт 'сжигать'; пытф 'трещина' – пытнт 'треснуть'; фытунт 'расколоть'), аффиксацией (суффигированием и префигированием), удвоением основы, основосложением, служебными словами, порядком слов, ударением.

В нивхском языке различаются девять частей речи: имя существительное, имя числительное, местоимение, имя признака, процессив (глагол), наречие, образные слова, служебные слова, междометие. Слова, обозначающие качественные признаки, входят в систему части речи, именуемой нами «процессив».

Нивхский язык относится к флективно-агтлютинирующим языкам с явлением инкорпорирования, составляющим одну из характерных особенностей его морфологического строя.

 

ИМЯ СУЩЕСТВИТЕЛЬНОЕ

 

§ 11. Основа имени существительного образует центр, вокруг которого располагаются различные компоненты, дополняющие его теми или иными значениями. Перед основой помещаются определения, а за ней – показатели множественного числа, послелоги, количественные числительные до пяти, затем после каждого из указанных компонентов, начиная от основы, идут падежные показатели и, наконец, частицы.

Имя существительное имеет категории числа, падежа и комитатива, который занимает особое положение в системе формообразования имен.

Категория числа представлена единственным и множественным числом, но в прошлом, несомненно, существовало еще и двойственное число, следы которого сохранились в формах комитатива, личных местоимений, повелительного наклонения. Единственное число имеет нулевой показатель. Множественное образуется одним из морфонологических вариантов суффикса -кун~-γун~гун~-хун (С, Ш), -ку~-γу~-гу~-ху (А), компоненты которого -к-~-у~-г~-х- и -у- генетически выражали значение совместности, например: таф (С), тыф (А) 'жилище', тафкун (С), тыфку (А) 'жилища', т׳иγркун (Ш) 'деревья' (основа слова т׳иγр амурская, а суффикс -кун – сахалинский).

Категория падежа представлена восемью падежами.

Именительный абсолютный представлен назывной формой имени существительного. Он имеет нулевой показатель, внешне совпадает с основой имени существительного и обладает рядом синтаксических функций, обусловленных порядком слов. В позиции подлежащего им обозначается субъект действия или обладатель признака, например: ниγвң ихнт (С) 'Человек кого-то убил', Ниγвң пандурнт (С) 'Человек красив'. В позиции прямого дополнения форма этого падежа указывает на прямой объект действия, который может инкорпорироваться и не инкорпорироваться переходным глаголом (§ 23): Ниγвң ниγвң-кунт (С) 'Человек человека убил'. В позиции сказуемого он раскрывает признак подлежащего, соотносимый с каким-либо предметом: Чхыван нūвды (Са) 'Медведь тоже человек'[4]. В позиции определения именительный абсолютный выражает признак другого предмета: ниγвң-даф (С) 'жилище человека', 'человеческое жилище'.

Падеж субъекта неочевидного действия образуется одним из вариантов показателя -қан ~ -гͅан ~ -г̌ан ~ -ҳан (С, А). Употребляется, когда о ком-либо говорят понаслышке, например: Ту-тулф Музгун-ҳан миршн-wороҳ лаγинывур итнт (Сн) 'Сказывают, что в эту зиму Музгун в наше селение в гости приедет'; Кэвин итт', Мыгунг̌ан кэқ-хувур итт׳ (Ав) 'Кевин сказал, что Мыгун лису убил, сказал'. В амурском диалекте падеж субъекта неочевидного действия почти-совершенно исчез.

Винительный каузативный указывает на второго субъекта действия [30] и на объект действия при каузативном глаголе. Образуется при помощи показателя ҳ, например: Н'и Музгунаҳ wигд (Сн) 'Я Музгуна послал'.

Инструментальный падеж имеет показатель -кис' ~ -γис'' ~ -гис' ~ -хис' (С), -кар ~ γир ~ гир ~ хир (С, А): к'ыхис' (С) 'топором'.

Дательно-направительный падеж имеет показатель -тоҳ ~ -роҳ;~ ~-доҳ ~ -рҳ ~-тҳ; (С, А): Музгун палроҳ wинт (С) 'Музгун в лес  пошел'.

 Местно-исходный падеж образуется при помощи суффикса -х, -ух (С, А). Встречается также форма -ухэ ~ -уγэ (С, А), -хэ~~-хи (С), носящая, по-видимому, экспрессивно-эмоциональный характер, например: тавух (С), тывух (А) 'из жилища', 'в жилище' (значение словоформы обусловлено управляющим глаголом).

Местный падеж имеет показатель -уjн ~ -jн ~ -ин (А): воjн hумд' (А) 'в деревне живет'. В сахалинском этого падежа нет, но -н- встречается в качестве компонента суффикса местного падежа имен пространства: hунх 'там'.

Сравнительный падеж [23, I] имеет показатель -ак (С), -ык (А): Тлаңи қанңак э гͅд (С) 'Олень быстрее собаки' (букв, 'в сравнении с собакой быстр').

Дополнительному исследованию подлежат еще формы имен существительных, образуемые при помощи суффиксов: -ынх (С) со значением оставления (hат иттот пңафқңафқынх wинтхун 'Так поговорили, а потом, друг друга оставив, ушли'), -лах (С, А), указывающего на причину состояния ҳлаң п'ымклаҳ wуунт 'Ребенок по матери плачет').

Звательная форма имен существительных образуется при помощи суффиксов -а, j (С, А), -о, - гͅо (А), например: акана, аканаj! (С) 'старший брат!', Ты-дэңо! (А) 'О, эта горбуша!', Ты-нивγғо! (А) 'О, этот человек!'.

 

Комитатив имеет формы двойственного и множественного числа и особую уважительную форму. Если речь идет о двух субъектах или объектах действия, то каждое из имен существительных оформляется одним из вариантов суффикса -кин ~ -γин ~ -хин ~ гин (С, Ш), -кэ ~-γэ~-хэ~ -гэ (А), например: Пытхин пмамхин hупт, ин'та (Са) 'Старик со старухой сели, поели'. Если речь идет не о двух, а о большем числе единичных участников или объектов действия, то к каждому имени существительному присоединяется частица -hара (С, А). Если же действие осуществляется не единичными, а группами участников или оно направлено на группы предметов, то к именам существительным присоединяются суффиксы -куну ~ -γуну ~ -хуну ~ -гуну (С, Ш), -ко ~ -γо -хо ~ -го (А), -кон ~ -γон ~ -хон ~ -гон (А), например: hымт'ид палниγвңгуну қомифт'ивниγвңгу қал мунт (Ст) 'Таким образом горные люди (духи) и люди, живущие в низовой земле (нивхи), сородичами становятся'. В возвышенном стиле речи употребляются суффиксы -тогͅо ~ -рогͅо ~ -догͅо (С).

Комитативная группа, состоящая из имен существительных, оформленных тем или иным суффиксом, выступает как один член предложения – подлежащее, косвенное или прямое дополнение. В связи с этим падежный показатель получает последний член группы, надример: Кымлыкэ пытыххо пымыхходоҳ китр виjныд׳ (А) 'Подумаешь-подумаешь, а потом к своим отцам, к своим матерям убежать захочешь'. Последний член комитативной группы, выступающей в роли прямого дополнения, инкорпорируется переходным глаголом, в приводимом случае глаголом эвд' (А) 'что-то-брать', который состоит из префикса э-, 'что-то', основы -в- ~ -во- ~ по ~ бо- 'брать', суффикса - д׳ со значением 'некто' (§ 19), например: hарот н'орҳ  тывγр, эн'γо кыско пуд'γо куγо-бора, ршыкр... (Ав) 'Потом в амбар вошел, лыжи, лыжные палки, луки, стрелы взял, внес...'. Подобно тому как в первом случае неоформленный член комитативной группы пытыххо соотносится и управляется аффиксальной морфемой -доҳ;, присоединенной к последнему члену группы, во втором случае неинкорпорированные члены комитативной группы эн'γо кыско пуд'γо соотносятся и управляются корневой морфемой глагола -бо- 'брать что-либо'. Комитативная группа вместе с инкорпорировавшей ее основой переходного глагола может выступать в роли определения, сливаясь с определяемым в единое целое образование, как, например: Пуд'γо куγо-бо-нивх вид' (А) 'Человек, взявший луки и стрелы (луки со стрелами взявший человек), пошел'.

Данные комитатива отчетливо показывают, что явление инкорпорирования прямого дополнения ясно прослеживается только на морфемном уровне (компонент -бо- –это корневая морфема, а не слово).

 

 

 

ИМЯ ЧИСЛИТЕЛЬНОЕ

 

§ 12. Количественные числительные в диалектах одинаковы. Различаются лишь числительные для счета людей, животных и семейств. Количественные числительные нивхского языка представляют собой уникальную систему счета, уходящую корнями в неолит. Это положение подтверждается тем фактом, что словами, предназначенными для счета мелких круглых предметов, сосчитываются и топоры, имевшие овальную форму, которыми пользовались только в каменном веке. О древности этой системы счета говорит также и то, что среди 30 разрядов числительных, зарегистрированных нами, нет разряда, который можно было бы отнести к числительным, используемым для счета понятий с абстрактным значением. Все разряды числительных ориентированы либо на счет единичных конкретных предметов, либо на счет предметов, объединенных в группы по внешнему сходству их форм. Приводим здесь в качестве примера несколько разрядов таких числительных. Числительные 6– ңах, 7 – ңамг, 8 – минр, 9 – н'андорң (С), н'ын'бэн (А) опускаются, так как они являются общими для всех разрядов числительных [6].

Количественные числительные для счета

людей (С)          животных        семейств        длинных        мелких круглых

                       (С)                  (С)                  предметов      предметов

                                                                      (С)                  (С.А.)

 

                        1 н׳энң            н׳ан                 н׳иршн н׳эх                 н׳ик

                        2 мэнң мар                 миршн  мэх                 мик

                        3 т׳ақр           т׳ақр              т׳эршн т׳эх                т׳эх

                        4 нырң            нур                  ныршн хух                  ных

                        5 т׳орң           т׳ор                т׳оршн            т׳ох                т׳ох

                        10 мхоң          мхоң               мхоңиршн       мхох               мхох

 

 

плоских          парных           предметов                  лодок              нарт

предметов      предметов      разной формы                       (С.А.)              (С.А.)

(С.А.)              (А.)                 (С.А.)

 

                        1 н׳раҳ н׳васқ  н׳ақр                           н׳им                н׳ирш

                        2 мэраҳ              мэвсқ              мэқр                           мим                 мирш

                        3 т׳раҳ               т׳фасқ            т׳ақр                          т׳эм                т׳эрш

                        4 ныраҳ              нвысқ              нықр                           ным                нырш

                        5 т׳ораҳ            т׳овасқ           т׳оқр                          т׳ом               т׳орш

                        10 мхораҳ         мховасқ          мхоқр             мхому мхоршу

 

Числительные выше десяти образуются от каждого разряда одинаковым способом: к названию десятка прибавляется соответствующее числительное, к которому присоединяется суффикс -уршк/-ршк, например: мхоңн׳энңуршк (С)–11 (людей), мхоңмарршк (С) – 12 (животных) и т. д.

§ 13. Порядковые числительные при таком конкретном счете, естественно, не могли развиться. Искони они замещаются описанием пространственного положения предмета, ведущегося от какой-либо конкретной точки. Так, например, первая пара весел, считая от кормы (мрша), называется ңат'ивнт (С) букв, 'на ңа сидящий', направление же от кормы к носу называется кэқр, т. е. 'направление в верхнюю сторону'. Теперь ясно, почему вторая пара весел называется ңат' ивнт-хэқр-пинт букв, 'за ңат'ивнт кверху', т. е. 'к носу лодки находящийся', а третья пара весел – ңат'ивнт-хэқр-пинт т'аj хэқр-пинт букв, 'за ңат'ивнт находящийся кверху, еще кверху находящийся'.

 

Подобное пространственное описание порядкового расположения предметов прослеживается во многих областях жизни нивхов. Однако в сахалинском диалекте наряду с подобным пространственным описанием положения предмета от каждого разряда числительных стал, по-видимому, вырабатываться порядковый счет, например: Н'энң иврор мэнңидух тоңрд (Сн) 'Одного (ребенка) имела, а по том во второй раз двойню родила', Марид-γэjа (Сн) 'Вторую (собаку) возьми', Мэқриндух jуγ(Са) 'Во второе (жилище) войди' и т. д. Во всех этих случаях от числительных со значением «два»-– мэнң, мар, мэқр – при помощи суффикса -и- и показателя имени признака -нт ~ -д образованы указанные формы порядковых числительных (-ух – суффикс местно-исходного падежа). В амурском диалекте подобных форм порядкового счета нет.

 

 

 

МЕСТОИМЕНИЕ

 

§ 14. Местоимения делятся на личные, указательные, вопросительные, определительные и притяжательные.

Личные местоимения подразделяются на местоимения единственного, двойственного и множественного числа:

ед. ч.– н'и (С, А) 'я', чи (С, А) 'ты', jаң (С), иф (А), и (Ш) 'он';

дв. ч.– мэң (С), мэги (А) 'мы оба';

мн. ч.–- н'ин (С, Ш), чың (А) 'мы' (эксклюзивное), миршн, мин ) мэр (А) 'мы' (инклюзивное), чин (С, Ш) чиң (А) 'вы', иршн (С), ин (С, Ш), имң (А) 'они'.

Есть в нивхском языке и изысканно-учтивые формы личных местоимений 3-го лица: авң (С), ыф (А) 'а он', 'а он-то', авгун (С) 'а они', 'а они-то'.

§ 15. Указательные местоимения делятся на местоимения, указывающие на предметы, находящиеся в поле зрения человека (т. е. видимые) и на расположенные вне его. Первыми различаются пять степеней отдаленности предмета от говорящего: 1) тынт (Са), тунт, туд (С), тыд' (А) 'это' (настолько близкое, что предмет можно взять в руки); 2) hынт (Са), hунт, hуд (С), hыд' (А) 'тот' (чуть подальше); 3) эхынт (Са), эhыд, áhуд (С), ад' (А) 'тот' (чуть подальше, чем предыдущий); 4) эхнт (Са), эhыд (С), áhыд' (А) 'тот' (еще дальше, чем предыдущий); 5) аūхнт (Са), аэhыд' (А) 'тот' (самый отдаленный). К местоимениям, указывающим на лицо или предмет, отсутствующий в поле зрения говорящих, но известный им всем или кому-либо из них ранее, относится кунт (Са), куд (С), куд' (А) 'тот' (который раньше был виден), 'тот' (упомянутый, о котором раньше говорили), 'тот' (неопределенный, неизвестный)[5]

Имеются еще местоимения для указания на найденный предмет: Н'зақу jанку? (Ст) 'Мой нож где?'– тун, туни,  тунира (Ст), тын, тыни, тынин, тында, тынира, тынинда (Ав) 'Вот он' (показывают нож, держа его в руках), туниjэқ – тунэқ, туниjэқныр ~ тунэқныр (Ст) 'Вот он, однако', тыниваргͅр (Са) 'Вот он'. Подобные формы; местоимений образуются от основы любого указательного местоимения[6].

§ 16. Вопросительные местоимения подразделяются на местоимения, соотносимые: 1) только с человеком: таунт? (С), нар? (С, Ш), аң? (А) 'кто?'; 2) со всеми остальными объектами живой и неживой природы, а иногда и с человеком: нунт?, нуд? (С) 'что?' (выражает полную неопределенность), рунт?, руд? (С) 'что?' (выражает некоторую определенность), ршут (Ш), сид'? (А) что?'; 3) с несколькими определенными людьми или несколькими определенными предметами, находящимися в поле зрения спрашивающего:  шад? (С)[7], Ршад'? (А) 'кто?' (из них), 'что?' (из этих), 'который?' (из них, из этих); 4) с местом: тас'? (С), ршар? (А) 'где?'; 5) с направлением: такр? (А), ршакр? (А) 'в каком направлении?'; 6) с количеством: таңкс?, тагс? (С), ршаңс? (А) 'сколько?'; 7) с затерявшимся предметом: таниара? танина? (С), ршанаңа? (А), jанку? (С), jақа?, jаjқа? (А) 'где?' (в смысле: куда девался какой-либо предмет?); 8) со временем: аγр? (С), ыγр (А) 'когда?'; 9) с качеством: тамтинт? (С) 'какой?' (вопрос в нейтральном стиле), но тамрант? (С) 'какой?' (уважительная форма, вопрос в возвышенном стиле), ршапрак? (Ш), гͅод'? (А) 'какой?'; 10) с действием: jаннт?, jанд? (С), гͅд?, jад'? (А) 'что случилось'; 11) с состоянием: тамтинт? 'каким быть?' (вопрос в нейтральном стиле), тамрант? 'каким быть?' (вопрос в возвышенном стиле), гͅод!? (А) 'каким быть?'. Вопросительно-местоименные глаголы «что случилось?», «каким быть?» имеют почти все формы глагольного формообразования. Большинство рассматриваемых слов образовано при помощи вопросительных основ та- (С), рша- (А), jа- (С, А)[8]

Вопросительные местоимения часто сопровождаются вопросительными частицами -ңа ~ -ңы (С), -ңа (А), выражающими значение неопределенности, и -ара (С), -ата (А), имеющими значение определенности, так, например: Таудңы jуγд? (С) 'Кто вошел?' (слышно, что кто-то вошел в сени зимника, но неизвестно, кто вошел); Таударя jуγд? (С) 'Кто вошел?' (слышно, что кто-то вошел, но при этом известно, что вошел кто-то из числа определенных людей, прихода которых ждут).

 

§ 17. Определительные местоимения делятся на несколько разрядов.

1. Определительно-возвратное местоимение пи в позиции подлежащего означает «сам»: Һат ухмунт, чхыф-кура, пи мура (Са) "Так воевал, медведя убил, сам умер'. В удвоенном виде – пифи означает «каждый сам себя»: Пифи пмаңгͅут (С) 'Каждый хвастается' (букв. 'Каждый сам себя хвалит'). В роли определения это местоимение означает «свой», а в роли прямого дополнения – «себя»: пму (С, А) 'своя лодка', псуд (С), псуд' (А) 'мыться' (букв, 'себя мыть'). Местоимение пи способно замещать любое личное местоимение [42], например: Чи пазңт (вместо н׳азңт) чэрҳ пршынт (Са) 'Ты меня позвал-я, к тебе пришел' (см. § 25).

2. Определительное местоимение парк (СА), пырк (СА) противостоит местоимению пи 'сам' как слово, на которое не падает логическое ударение: Чи пи jа, jанр пэҳлаңаҳ wигуjныд? (С) 'Ты сам иди, зачем свое дитя посылаешь?', Чи пырк wиjа1 (С) 'Ты сам иди!'.

3. Определительные местоимения, соотносимые с качественным признаком или с предметом: тымт'тинт, тымт'ид (С), тогͅад' (А), тыпрык (Ш) 'такой' (о признаке или предмете, расположенном вблизи); hымт'инт, hымт'ид (С), hогͅад' (А), hыпрык (Ш) 'такой' (в отношении признака или предмета, расположенных в отдалении)[9]. В сахалинском диалекте есть еще местоимения тымрант, тымра, hымрант, hымрад 'такой', имеющие уважительное значение. Все эти местоимения омонимичны с глаголами тымт'инт и др. со значением «так поступать».

4. Определительные местоимения со значением количества: туңкс (С), туңс (А) 'столько' (указываемое количество находится вблизи); hуңкс (С), hуңс (А) 'столько' (указываемое количество находится в отдалении).

5. Прочие определительные местоимения: энант (С), энад' (А) 'другой', сик, сикм (С), сык, сыкм (А) 'все'.

§ 18. Притяжательные местоимения образуются от личных и определительно-возвратного местоимений. Они имеют свободную и связанную атрибутивную формы, а также особую изысканно-учтивую форму. Свободная форма образуется от указанных местоимений при помощи слова ны 'вещь': н'ины, н'инынт, н'инык (С), н'ины, н'иныд' (А) 'мое' (букв, 'моя вещь') и т. д. Атрибутивная форма образуется от основ местоимений, выступающих в роли определений к существительным, например: н'раф (С) 'мое жилище' и т. д. Изысканно-учтивой формой пользуются обычно, когда говорят о сестрах, о возлюбленной. Эта форма образуется при помощи суффикса -эо: эоранр 'его сестра' и т. д.

Неопределенные и отрицательные местоимения не выделяются в особые разряды, так как они образуются при помощи нескольких частиц, присоединяемых к указательным, вопросительным и определительным местоимениям, например: аңлу (А) 'кто-нибудь', аңывр (А) 'кто бы ни был'; Н'и сид'hагин қауд' (А) 'Я ничего не имею" ср. Н'и сид'hагин jивд' (А) 'Я все что угодно имею' и т. д.

 

 

ИМЯ ПРИЗНАКА

 

§ 19. Имя признака – часть речи, образуемая от неименных, – т. е. процессуальных, качественных и количественных слов при помощи именного показателя -нт ~  -нт ~ -д (С), -д'~ -т' (А), (Ш). Этой именной части речи закономерно соответствуют те указательные, вопросительные и определительные местоимения, которые оформлены таким же показателем (§ 15, 16, 17). Его значение выявляется из сопоставления следующих форм вопросительных слов: ршаjн? (А) 'где?', ршатҳ? (А) 'куда?', ршад'? (А) 'который?. Эти слова членятся так: рша–основа со значением вопроса, -jн ~ -ин – показатель местного падежа, ҳ ~ -тоҳ – показатель дательно-направительного падежа, -д' местоименный показатель лица или предмета, который условно можно перевести неопределенными местоимениями «некто», «кто-то», «нечто», «что-то».

Каждое имя признака состоит из двух морфем – основы и суффикса, причем первая как бы определяет вторую; так, например, пршыд (С) может быть этимологизировано как «приходящий некто», кылд (С) – как «длинное нечто». Поэтому когда в речи появляется конкретный носитель признака, например ниγвң 'человек', местоименный показатель признака опускается и основа сливается с определяемым им именем существительным – пршыниγвң (С) 'приходящий человек'– в основокомплекс.

Имя признака занимает промежуточное положение между именем существительным и процессивом–глаголом. Этой части речи свойственны именные и некоторые глагольные грамматические категории. Сказанное может быть подтверждено следующим примером: слово ин'д (Ст) выступает в роли имени существительного «еда» и глагола «есть»: Ин'д уихид 'Еды нет', Н'и ин'дроҳ пршыд 'Я к еде пришел', Н'и ин׳дух қвар-нршыд 'Я в еде червя нашел', Н'и чин'дγир пазд'Я твоей едой насытился', Ту-ин'д hорд 'Эта еда вкусная', но Н'и ин'д 'Я ел'. В амурском диалекте в отличие от сахалинского в значении «еда» выступает слово ин'ныд', например: Н'и урла-ин'ныд'-н'ид' 'Я хорошую еду ел', но Н'и ин'д' 'Я ел', Н'и ин'ныд' 'Я буду есть'. Суффикс -ны – это усеченный показатель наклонения намерения и долженствования, при помощи которого реализуется значение будущего времени. Следовательно, ин'ныд' означает «то, что надлежит есть». В амурском диалекте наблюдаются языковые факты, позволяющие говорить о субстантивации подобных форм.

Имени признака свойственны все возможные синтаксические позиции. Оно выражает значения, присущие имени существительному, имени действия, инфинитиву, причастию и глаголу. Поскольку порядок слов в нивхском языке грамматизован, указанные значения выявляются на фоне синтаксической функции имени признака.

 

Имя признака может выступать в следующих синтаксических позициях:

 

подлежащего – Тыңанкат Кршыуз'вал пал-т׳ақр вакрыңы: hузух, пыт׳хтоҳ умт, wиңы: экто ндагͅр пыт'х-нршы-науф-пира, тукто пршындагͅр пыт׳х-нршы-науф- пира (Са) букв. 'Давным-давно три горы Крыуспал рядом стояли; оттуда, на своего мужа рассердившись, ушли; туда ушедшая (экто нд-агͅр) на расстоянии видения своего мужа расположилась, сюда пришедшая (тукто пршынд-агͅр) на расстояние видения своего мужа расположилась' (ср. Jaң нт 'Он ушел', Jaң пршынт 'Он пришел', - агͅр – усилительно-выделительная частица); Ваjпид' Магͅофид'роҳ jотңан, Магͅофид'-итт! (Ав) букв. 'Живущий в Вайде живущего в Маго когда спрашивал, живущий в Маго говорил' [Ваjр –  с. Вайда, Магͅо-- с. Маго, пи- ~ -фи- – основообразующий суффикс со значением «жить в (каком-либо) месте», обозначенном основой имени существительного];

прямого.дополнения – Чоан-вара қонт-hаjмра, мунт-hаjмра  (Са) букв. 'Рыба тоже одинаково (с людьми) боль знает, смерть знает' (поучает дух – хозяин моря нивха, случайно попавшего к нему; қонт 'болеть', мунт 'умирать', jаjмнт 'знать');

прямого дополнения в форме винительно-каузативного падежа – Ирн-му, hат итнт, пилант... hы-пиландаҳ гͅгͅaуңта (Са) 'Их лодка[10] как сказывают, большая... эту большую проглатывать заставляют' (в фольклорном тексте сообщается, что касатки якобы заставляют большую касатку проглатывать добычу; ҳ;– показатель виннтельно-каузативного падежа);

определяемого – Н'и Зиркун пршыинт-хиҳар, напы прыңгͅаврнт (Са) 'Я прихода Зиркуна уж так ожидаю, (а он) все еще не приходит' (Н'и ихт hунвд 'Я его~ожидаю', Jаң нин-хинт 'Он нас ожидает', пршнт 'приходить', пршыинт 'придет'); Нивхгу тулф-хэд'γу тол'ф-хэд'γудоҳ, рыкзд' (А) 'Люди зимние одежды на летние одежды сменили' (ср. Н'и хэд' 'Я оделся', тулф 'зима', толф 'лето', -γу – показатель множественного числа);

-определения – Вытыхху п‘ола-муjныд'-хэс-hэхт... (Ат) 'Ее родители (букв, ее отцы) известие о болезни своей дочери услышали...' (ср. муjныд' 'болеть', к‘эс 'известие', 'новость', jэгͅд 'услышать о чем-либо'); Т'эврқ пыjд-зыу мыра (А) 'Звук полета птички услышал' (т'ыу 'звук', пыjд 'летать').

Имя признака в роли сказуемого выступает как глагол. Все суффиксы и частицы, которые присоединяются к нему в этой форме, являются общими с другими частями речи. Это надо знать, чтобы отделить чисто глагольные формы от общеязыковых.

Поскольку имя признака во всех синтаксических позициях, кроме позиции сказуемого, выступает, в сущности, как именная форма глагола, надо указать, что оно, подобно инфинитиву в других языках, вступает в сочетания с модальными и качественными глаголами, глаголами, выражающими оценку действий, и др., например: Jаң тафтох γид аγуд (С), Иф тыфтох; тывγныд' ыγид' (А) 'Он в жилище войти не хочет'; Кондэршқң урнт (Ст) 'Спать хорошо' (эршқң – послелог со значением направления) и т. д.

В связи с характеристикой имени признака как своеобразной именной формы глагола мы рассмотрим еще супин и герундий.

§ 20. Супин образовался ранее от атрибутивной формы основы глагола на -н- (получаемой, если отбросить от имени признака суффикс д) при помощи суффикса дательно-направительного падежа -доҳ (эта форма встречается еще в речи стариков), но в связи с падением сонантов он присоединяется теперь непосредственно к основе глагола: Ты-ңаjқ-арjа! – Jардоҳ? – Һы, jарjа! (Ст) 'Этого щенка накорми! – Накормить? – Да, его-накорми!', Ырк чам мудоҳ; hуминыд׳ (А) 'Уже шаманом стать собирается'.

§ 21. Герундий[11] образуется от основы глагола, оформленной суффиксом (С), (А), внешне совпадающим с показателем имени деятеля, при помощи суффикса творительного падежа, например: Н'и чо-хуркис морқад (С) 'Я добычей рыбы (букв, рыбоубиванием) живу', Уγмумнивх н'ршак мускир муд'hаjло (Ав) 'Боец (перевод условный,– Е. К.) один раз (букв, одноразовой смертью) не умирает'.

 

 

 

 

ПРОЦЕССИВ

 

§ 22. Процессив – своеобразная часть речи нивхского языка, соответствующая в какой-то мере глаголу и имени прилагательному русского языка. Она образуется от основ, обозначающих действия, состояния, качества и количества.

Формы этой части речи делятся на конечные, т. е. завершающие высказывание и выступающие в роли сказуемого, неконечные, т. е. не завершающие высказывания и выступающие в роли деепричастий, неконечно-конечные, атрибутивно-причастные и лично повествовательные.

Атрибутивные формы, образуемые от качественных и количественных основ, а также от некоторых основ, обозначающих состояния, отличаются от атрибутивных основ, обозначающих действия, тем, что первые  обычно оформляются при этом суффиксами -ла-, -лы, -jо-, выражающих разную количественную степень признака, – вторые же этих форм не имеют.

Поскольку термин «процессив» вводится впервые и употребление его еще непривычно, мы пользуемся также термином «глагол», имея при этом в виду, что содержание его в нивхском языке объемнее, чем в других языках, где им обозначаются только действия и состояния.

Исходной точкой формирования глагола является основа – процессуальная, качественная, количественная. Ее легко вычленить, отделив от имени признака его показатель -нт, -д (С), -д' (А), (Ш). Основа может быть простой, сложной или сложносращенной. Простые основы возможны как непроизводные (ра- 'пить'), так и производные, образованные от основ имен существительных либо при помощи словообразовательных суффиксов (jоз- 'охотиться во льдах моря на тюленей' от jо 'морской лед'), либо от первичных глагольных основ присоединением суффиксов внутриглагольного основообразования, например: раҳар- (С), раγыт- (А) 'полностью выпить'– раҳарг- (С), раγытку- (А) 'заставить полностью выпить', раҳаргины- (С), раγыткуjны- (А) 'намереваться заставить полностью выпить' и др.

Сложные основы образуются посредством слияния основы знаменательного глагола с основой полувспомогательного глагола. При этом основы глаголов могут сливаться друг с другом непосредственно [например, раңг̌аврнт, раг̌аврд (С) 'не пил' (гͅаврнт 'не обладать чем-либо')] или посредством усеченного суффикса наклонения намерения и долженствования (§ 26), например: раингэрнт (С), раjгэрд׳ (А) 'не хотеть пить'. Сложносращенные основы образуются вследствие слияния знаменательного глагола в словоизменительной форме на , (§ 30) с основой полувспомогательного глагола вследствие утраты ею акцентуации. В результате этого в середине сложносращенной основы оказывается словоизменительный показатель, например: Н'и оҳт-ратад<рат hад (С) 'Я лекарство пью', Чи оҳт-раршал?<рар hал? (С) 'Ты лекарство пьешь?', Қан ин'рш'умд'<ин'р hумд' (А) 'Собака ест'.

Префигирование малопродуктивно. В отношении глагола оно связано с наиболее древним слоем переходных глаголов, имеющих префиксальную морфему прямого дополнения (§ 23) или префиксальную морфему залога совместного действия (§ 25).

Глагол имеет грамматические категории переходности–непереходности, способов действия, залога и наклонения. Ему присущи также морфологические средства экспрессивно-эмоционального усиления высказывания. Категории лица и времени не могут считаться достаточно четко сформированными в этом языке. При описании грамматических категорий мы придерживаемся порядка следования морфем за основой.

§ 23. Категория переходности-непереходности связана с наличием в нивхском глаголов переходных, непереходных и косвенно-переходных [40, II]. В ограниченной группе глаголов переходность–непереходность передается внутренней флексией начального корневого согласного основы: смычным согласным (п, т, т׳, к, қ, п‘, т‘,ч‘, к‘, қ‛) свойственно выражение непереходности, а щелевым (в, р, з, γ, ғ ф, р, с, х, ҳ)  – переходности, например: пыкзнт 'потеряться', выкзнт 'потерять', 'выбросить'; т׳осқнт 'сломаться', зосқнт 'сломать' и т. д. [4].

Часть глаголов в качестве показателя переходности принимает основообразующий суффикс -у-, например: полнт 'упасть', волунт 'свалить'. В наиболее древней группе переходных глаголов значение переходности выражается одним из префиксальных местоименных показателей объекта j-, и-, э- а в переходник глаголах со значением места действия –при помощи имен пространства hус'- (С), hур- (А), например: jард (Сн) 'его-кормить', ихд (Сн) 'его-(кого-то)-убить', эвд (Сн) 'его-(кого-то, что-то) держать', иршпнт (Са) 'сидеть на чем-то', hус'тивнт 'на-это-место-сел'. Когда в предложение вводится конкретный объект действия, неопределенный местоименный показатель объекта опускается и основа глагола инкорпорирует вместо него это слово, передающее определенный, конкретный объект [30]. Логическое ударение и акцент (см. § 8) падают при этом на инкорпорированное прямое дополнение, а глагол ослабляется, теряет ударение и подвергается материальным изменениям.

Если же прямое дополнение не инкорпорируется, а примыкает к переходному глаголу, то последний не подвергается материальным изменениям и логическое ударение падает на глагол, например: Н'ан-вара вара қóнд-hаjмд  (Сн, Сч) 'Я тоже (себе) боль представляю' (может сказать о себе молодая женщина до первых родов), но Нан-вара қóнд- jаjмд (Сн, Сч) 'Я тоже боль знаю' (скажет о себе та же женщина после родов). В первом случае мысли говорящей сосредоточены исключительно на боли. Боль – центр ее дум, и в структуре высказывания это выражается в том, что глагол материально ослаблен (в данном случае j- чередуется с h-), а в основокомплексе қóндhаjмд акцентируется слово қóнд 'боль'. Во втором же случае семантическим центром сообщения является уже испытанное, в связи с чем глагол предстает в своем полном материальном облике, принимая на себя логическое и фонетическое ударение.

§24. Категория способа действия различает следующие способы действия.

Однократный способ действия выражается основой глагола, а также основой образного слова, например: Му пыкзнт (Са) 'Лодка пропала', Тэсhад (С) 'Раздался треск сучка' (одного сучка).

Многократный способ действия реализуется следующим образом: редупликацией основы, при помощи основообразующего (и словообразующего) суффикса -jо- (С), -jу- (А), а также посредством суфф–иксов -j- (он зафиксирован пока в двух основах), -рū-, -хы-, например: Нивң палроҳ ңа-ңаnхт wиңы, сик пыкспыкзнт (Са) 'Когда люди в лес охотиться ходили, все пропадали'; тэстэс (С) 'многократный треск сучков', тэзjод 'многократный и длительный треск сучков', тэзрūд (С) 'многократный и беспорядочный треск сучков на огне или 'треск сухого валежника под копытами оленей'; паjант<паj hант (Са) 'раскидать предметы во многие места', но пас'нт (Са) 'кинуть один предмет'; Эна-чамгуn милк мухыта (Ав) Другие шаманы чертями часто становятся' (возможно: 'склонны становиться').

Исчерпывающий способ действия передается при помощи основообразующего суффикса -ҳар-~-гар- (С), -γыт-~-кыт- (А), имеющего еще усилительную форму -ҳарэ- (С), -γыта-, -γыты- (А). Гласные морфемы усилительной формы развились, вероятно, от основы полувспомогательного глагола hа- 'так сделать', 'так сделаться', например: hаңа сик қоҳардγун (Ст) 'Потом все позаснули', Сик пс'аjвгун: хуҳардγун (Ст) 'Всех (своих) жителей селения Чайво поубивали', Һарор куз'ңы, наф wохизгͅарэр куз'нт (Са) букв. 'Потом вынырнула, теперь плавник имея, выпрыгнула[12] (формой -ҳарэ подчеркивается, что она наконец его получила), hур-товдилылыhыт, пукс-поγытат, ҳаны-нивγах, ҳагутад' (Ав) 'Не привязав (медведя к столбам), за (одни только) цепи (его) держа, стрелка (человека, который будет стрелять.– Авт.) заставляют в него (из лука) стрелять'. Усилительными формами при глаголе hунвнт (С), hумд' (А) 'жить', 'пребывать в каком-либо состоянии' выражается также значение состояния, результата действия.

Неполный способ действия передается при помощи суффикса -jо-(СА): jаң пырjор луңы... 'Когда она посильнее запела...'.

Ограничительный способ действия выражается при помощи аналитической формы -бэ на-hант (С): Туңҳт урлаңҳт. Н'и н'рак рабэ наhаңы сик урҳард (Ст) 'Это лекарство – хорошее лекарство. Я один раз как выпила его – совсем (вся) поправилась (вылечилась)'. Форма -наhа-, вероятно, образована от основы глагола науд 'быть достаточным' и основы полувспомогательного глагола hа- 'так делать'.

Уменьшительный способ действия имеет форму, образованную от простой или удвоенной основы знаменательного глагола при помощи одного из вариантов морфемы -á- ~ - э̓- ~ ú~ -ы̓- и основы полувспомогательного глагола hа- 'так делать', например: му гͅот׳á hад (Сн) 'немного подвинуть лодку по берегу к воде', қоҳó hад (Сн) 'немного поспать' (в данном случае долготу и ударение приобрел корневой гласный удвоенной основы), пагͅлы hад (С) 'красноватый', 'чуть красный'.

Обычный способ действия передается формой, образованной от основы знаменательного глагола в повествовательной форме на , и основы полувспомогательного глагола hа- 'так делать', который может сращиваться с предшествующей словоформой глагола в одно слово, аспирируя предшествующий согласный, как, например: jаң пан'ршак н'эрҳ чмаршад<чмар hад (Сн) 'Он все время приходит ко мне в гости'.

Интенсивный способ действия выражается тавтологической конструкцией, образованной именем признака, оформляемым в сахалинском диалекте частицей hалах, а в амурском – суффиксом творительного падежа, ограничительной частицей пырк (С) и повтором того же слова в форме имени признака в позиции сказуемого, например: Wiдhалах пырк д (Сн) 'Как пошел, так и идет', гͅар н'ршак код'γир код' (А) 'Таким образом, однажды как заболел, так и болею'. Интенсивность действия передается также при помощи конструкции, состоящей из супина, ограничительной частицы пырк, пы 'только' и полувспомогательных глаголов ихмнт (С) 'быть старательным', hумд' (А) 'жить', 'пребывать в каком-либо состоянии', например: Ршаңқ мив-ин'д-аjнт, азмт' қодоҳ; пы ихмнт (Ст) 'Женщина растительную (земляную) пищу готовила, (а) мужчина только спал (спать только старался)', Сид'hагин ныjхсур, қодоҳ пырк hумд' (Ав) 'Ничего не делает, только спит'.

Длительный способ действия характеризуется формой, образованной либо сочетанием основы знаменательного глагола с суффиксами повествовательной формы -т, -р, либо от формы герундия при помощи полувспомогательного глагола hунвнт (С), hумд' (А) 'жить', 'пребывать в каком-либо состоянии'. Форма с герундием указывает на большую длительность действия: Қанң пос'р hунвнт (Сн) 'Собака лежит' (ср. Қанң пос'нт 'Собака легла'); ...ин'ид'иңкэрта, чҳарт'иң-таингэрта, пос!ркис' пырк hунвндγун (Ст) '...и есть не хотят, и дров колоть не хотят, только лежат (лежмя лежат)'.

Мгновенный способ действия образуется от основы знаменательного глагола, оформляющегося показателями повествовательной формы -т, -р, при помощи вспомогательного глагола лахт'инт (С): ...пунтхис' ҳант. Jызγыф мур лахт'ид (Ст) '...из лука выстрелил. Его медведь сразу умер'; ср.: Jызγыф ах мура (Ст) 'Его медведь вот умер'.

Законченный, длительный и мгновенный способы действия выражаются также деепричастиями.

§ 25. Категория залога представлена следующими залогами.

Действительный залог передается переходными глаголами, имеющими местоименные показатели прямого объекта действия и места действия, переходными глаголами, начинающимися со щелевых согласных и имеющими нулевой показатель прямого объекта действия, а также другими переходными глаголами. Глаголы действительного залога способны инкорпорировать прямой объект действия.

Взаимный залог образуется при помощи префиксов w- (С), в- (А), у- (С, А), о- (С, А), которые в соответствии с гармонией гласных закономерно замещают в переходных глаголах местоименные показатели объекта j-, и, э-, например: wорнт (С), ворд' (А) 'друг друга встретить', но jорнт (С), jорд' (А) 'его встретить'; ундынт (С), ундыд' (А) 'друг друга увидеть', но индынт (С), идыд' (А) 'его увидеть'; осқант (С), осқад' (А) 'друг друга презирать', но эсқант (С), эсқад' (А) 'его презирать'.

Каузативный залог образуется при помощи одного из вариантов основообразующего показателя -ңк-~-ңг-~-к-~-г-~ң-~-ку-~-гу- (С), -ку-~-гу- (А). Основа каузативного залога содержит сложную информацию. Так, простая основа - (С), ви- (А) означает, что называемый ею процесс «ходить» совершается субъектом действия по его личным мотивам: jаң wинт (С) 'Он пошел'. Если же от этой простой основы образуется каузативная ңг-~-ң-~-wиг-  и т. п., то это значит, что с процессом wи- 'ходить', совершаемым одним субъектом действия, связан еще и другой субъект действия, соотносимый с показателем - ңг- и т. д. и выражающий в отношении действия первого какую-либо разновидность психического отношения: инициативу, принуждение, разрешение, радость, размышление, смех, плач и т. п.

От каузативной основы может быть образовано сказуемое главного предложения, сопряженное с двумя лицами. Одно из них выполняет действие по инициативе, разрешению, принуждению и т. п. другого лица, например: Jаң н'аҳ ңгнт (Са) 'Он меня послал', Jаң н'аҳ ныны ңгнт (Са) 'Он меня заставил пойти' (принуждение здесь выражено частицей ныны), Н'аҳнан ңгjа! (Ст) 'Меня только пошли', Чаҳ wигуныдоҳ  қаукра (Ст) 'Тебя не пошлю' и т. п. [348].

От каузативной основы образуется также деепричастно-придаточный оборот придаточного предложения. В этом случае передается иной характер отношений обоих лиц к действию, выраженному каузативной основой. Субъект действия придаточного предложения производит действие, руководствуясь своей инициативой (либо действие, например, явление природы происходит само по себе), но в силу каких-то обстоятельств, иногда неожиданных, попадает в сферу мысли, видения, слышания, интересов/неинтересов и т. п. субъекта действия главного предложения. В этом случае последний должен принять в отношении действия или состояния первого свое решение. Таковое выражается глаголом-сказуемым. Подчинение же придаточного предложения главному реализуется присоединением к каузативной основе деепричастно-придаточного оборота личного показателя субъекта действия главного предложения. В качестве синтаксических форм такого согласования выступают лично-повествовательные показатели -т, -н, -р[13] и деепричастные показателе -тот, -нон, -рор (§ 27), например: Таугур-н'ан кузд... hафкэ jуγд. Нин ңаршмыдγун. Ршаhафкэ нин-ҳомих кузг-т, н'и ҳат ихд (или: ршаhафкэ нин- ҳомих кузг-р, мыхпид ҳар ихд (Сл) 'Сивуч один вынырнул... Потом нырнул. Мы ждали. Через некоторое время возле нас вынырнул-я (кузг-т), я выстрелил, убил его' (или: 'Через некоторое время возле нас вынырнул-он (кузг-р), на носу находящийся выстрелил, убил его'). Интересны случаи, когда сказуемое главного предложения выражено глаголами мышления и чувства: Иф итку-т, к'ымлыд' (Ал) 'Когда он сказал-я, задумался', Jаң пршыг-т, кыjруд (Сн) 'Когда он пришел-я, обрадовался'. Тождественные структуры предложения образуются и при сказуемых, выражающих зрительные и слуховые восприятия: Н'и қанң муңг-т индынт (Са) 'Я собаку мертвую-я видел', Н'и п'ңафқ муиныгу-т jэгͅд' (Ал) 'Я о болезни своего товарища-я услышал'. Глаголы со значением процессов природы также получают показатель субъекта действия главного предложения, если они затронули сферу его намерений: Ңыугу-т hуқоиныд'γу (Ав) 'Из-за того что стемнело-они здесь собрались ночевать' и т. п. Следует отметить, что консонантный компонент показателя каузатива сближается с таким же компонентом в комитативе, что, вероятно, не случайно. Залог этот в нивхском следовало бы именовать соучастно-каузативным.

§ 26. Категория наклонения представлена множеством наклонений. С целью отграничить модальные значения, свойственные глаголу, от модальных значений, присущих другим частям речи языка и выражаемых частицами, присоединяющимися к законченным словам, мы выделяем в глаголе вопросительное, утвердительное и отрицательное наклонение, поскольку они образуются непосредственно от основы глагола при помощи суффиксов, т. е. представляют собой формы глагольных слов.

Говоря об отрицательном наклонении, надо указать, что в нивхском нет ни специального слова, ни частицы, при помощи которых выражалось бы абстрактное понятие отрицания. В связи с этим в зависимости от того, что отрицается – наличие ли предмета, совершение ли действия, желание и т. п., нивхский язык создал различные лексические (как, например: эсқант 'не любить', jахзунт 'не знать', аγунт 'не желать', гͅаврнт 'не иметь', уихинт 'не быть" и др.) и грамматические средства выражения отрицательных значений, представленные различными наклонениями.

В нивхском языке имеются следующие наклонения.

Изъявительное наклонение характеризует действие в плане его реального соответствия действительности. Оно выражается формами настояще-прошедщего и будущего времени, которые, в сущности, могут быть выделены только условно.

Если в определительном словосочетании экто wинд-агͅр 'туда ушедшая' (см. § 19) слово wинт в позиции подлежащего передает значение причастия «ушедшая», то в позиции сказуемого оно реализует значение прошедшего времени, как, например: Н'и wинт (С), Н'и вид' (А) 'Я ушел'. Однако в зависимости от контекста и лексического значения основы глагол в этой же форме может выражать значение настоящего и прошедшего времени, например: Н'и ихлуд (С), Н'и иγлуд' (А) 'Я боюсь' и 'Я боялся'. Значение настоящего времени может быть передано еще не вполне грамматизовавшимся словосочетанием, образуемым знаменательным глаголом в повествовательной форме на -т, -р и полувспомогательным глаголом hунвннт (С), hумд' (А) 'жить', 'пребывать', 'быть', как, например: Иф ин'р hумд' (А) 'Он ест' (букв. 'Он, кушая, пребывает', т. е. находится в состоянии кушания).

Будущее время в отличие от настояще-прошедшего реализуется при помощи суффиксов и- (С), -ны- (А), -ины- (С, А), например: Н'и wиинт (С), Н'и виныд' (А) 'Я пойду', Чҳоми-фин мыҳаj, уриныло? (Са) 'Если сбоку от тебя расположившись, слушать буду, хорошо ли будет?'. Однако по происхождению эти показатели не являются чисто временными. Они развились от -ины–показателя наклонения намерения и долженствования [40, II]. От него же образовались повествовательные формы будущего времени (см. § 30) -на, -н (С) и показатель деепричастия завершенного действия в будущем времени -нон (С), а также компоненты -на- в сложном показателе будущего времени -на-гͅа-на (А)[14].

Наклонение намерения и долженствования выражается при помощи основообразующего показателя -ины- (С, А), как, например: Н'и раинынт (С), Н'и раиныд' (А) 'Я намереваюсь (собираюсь, хочу) шить'. Показатель -ины- весьма важен в языке: от него не только развились показатели будущего времени, но при помощи его усеченных форм -ин- (С), -и-~-j- (А), -ны- (А) образуются также сложные формы глагольных основ, о чем речь пойдет ниже.

Вопросительное наклонение образуется от основы глагола при помощи суффиксов (С, А), -ло (С, А). В систему этого наклонения вовлекаются также вопросительные формы, образованные от именной формы глагола при помощи вопросительных частиц -ла, -ңа, -ара, -ата, -лу: Ч'и рал? (С, А) 'Ты пил?' (неизвестно, пил человек или нет); Чи рало? (С, А) 'Ты пил?' (вопрос с оттенком почтительности); Чи радла? (С), Чи рад'ла? (А) 'Ты пил?' (вопрос допускает возможность того, что спрашиваемый пил); Чи радлу? (С) 'Ты пил?' (вопрос с оттенком неуверенности). Остальные вопросительные частицы присоединяются к глаголу в именной форме, если в составе предложения имеется вопросительное слово.

Утвердительное наклонение образуется от основы глагола при помощи суффиксов: -ҳар~- гͅар (С), -гͅар (А), -ҳарат (С), -ҳаратнар (С), -ҳардо каукэ (С), -баргͅр (С), -бар~-бара (А), -хитло (С), -γитло (А). Показатель имени признака (С), -д' (А) также является показателем утверждения, которое может быть еще усилено посредством утвердительной частицы -ра (С, А), например: Jаң раҳар (С), Иф рагͅар (А) 'Он действительно пил', ср.: Jаң рад (С), Jаң  радра (С) 'Он пил'. Охарактеризовать здесь все оттенки утверждения, выражаемые каждым из приведенных показателей, не представляется возможным.

Повелительно-пожелательное наклонение образуется при помощи суффиксов: -j (С, А), -jа (С, А) – для 2-го лица единственного числа навэ (С)–уважительная форма для того же лица,, -вэ~-в'э для 2-го лица множественного числа, -натэ (С), -нытэ~-нтэ (А) – для 1-го лица двойственного числа, да (С, А)– для 1-го лица множественного часла, hаjро (С), -гͅазо (А) – для 3-го лица единственного числа, например: раj (СА) 'пей' (приглашение, разрешение), раjа! (С, А) 'пей!' (категорический приказ), равэ~рав'э (С), равэ (А) 'пейте!', ранатэ (С), рантэ (А) 'выпьем (мы оба)', рада (С, А) 'выпьем (все вместе)', раҳаjро (С), рагͅазо (А) 'Пусть он выпьет', ранавэ (С) 'выпейте, пожалуйста' (уважительная форма, с которой обращаются к старику). Формы повелительного наклонения могут быть усилены частицами постпозиционными: -маҳ; (С),-г̌ор (А), -гͅр (С), (А) и препозиционными: hала (С), hана (А). Отрицательная форма повелительного наклонения образуется при помощи препозиционной частицы та,(С, А): та раjа! 'не пей!'.

Предостерегательное наклонение выражается суффиксами -ңра (С), -ра (А), присоединяющимися к основе, оформленной полным или усеченным суффиксом наклонения намерения -ины-, -jны-, -jа- (С), -ны-~-иj-~-j- (А), и имеет, по-видимому, очевидную и неочевидную формы, как, например: зосқиныңра(С), зосқиныра! (А) 'осторожно, сломаешь!' (говорят, видя, что предмет может быть сломан), зосқңра (С), зосқира  (Ав) 'не сломай' (говорят, отдавая вещь для временного пользования).

Пожелательное наклонение образуется при помощи суффикса - ңқа-~ңгͅа (С): Чсоңр қоҳаj, оҳт раңқа (Ст) 'Если у тебя (букв, твоя) голова болит, ты бы лекарство выпил'.

Желательное наклонение выражается сложной основой, образуемой от основы знаменательного глагола, оформленной усеченным суффиксом наклонения намерения -ин-~-jн- и компонентом -ң-, который в некоторых говорах утратился, и основой переходного глагола jагͅн'нт (Са) 'желать что-либо', например: раңагͅн'нинт и раагͅн'нид 'пить хочу'. В амурском диалекте значение этого наклонения выражается сочетанием двух глаголов –знаменательного в именной форме и модального: Н'и jыjмныд'-агͅн'д' (А) 'Я знать хочу'.

Позволительное наклонение выражается суффиксами -гира (А), -гирла (А): Виjныгͅа вигира (А) 'Если хочешь идти; иди', Эвд'hагͅа эвгирла (А) 'Если хотите взять, возьмите'.

Очевидное наклонение образуется при помощи суффикса -ифу-~иву- (С), -ив-~иву- (А): Пила-jаjн-н'ан тэгͅифунт (Са) 'Большой сивуч один к берегу плывет' (о видимом явлении), Наф аҳ мэң эҳлаҳагͅр ивифута (Са) 'Вот теперь мы оба ребенка иметь будем' (по преданию, медведица говорит человеку, от которого она забеременела).

Неочевидное наклонение выражается сложной формой, образуемой основой знаменательного глагола, оформленной суффиксом -ву-т, -ву-р (С, А), и знаменательным глаголом итнт (С), итт' (А) 'говорить', например: Низ'ун пршыр н'эрҳ итнт: «Хуган пршынт, н'и парк пн'ахкир индынт». Н!и wит Сэгин-хэрнт: «Низ'ун пршыр н'хэрд: „Хуганҳан пршывур итнт"» 'Низюн пришел, мне сказал: «Хуган приехал, я сам своими глазами видел». Я пошла Сегину сказала: «Низюн пришёл мне сказал: „Хуган приехал, сказывает"»'. Если Сегин передаст это сообщение четвертому лицу, то он усилит глагол итнт 'говорить' дополнительным глаголом фуру (от фурнт 'говорить о ком-либо, о чем-либо', –суффикс со значением утверждения).

Наклонение полного отрицания признака образуется при помощи основообразующего суффикса -ксу-~~хсу- (С), -γзу- (А): Наф палро wины, нūвң пыксксута (Са) 'Теперь в лес когда ходили, люди (больше) не пропадали', Jаң арак-рахсунт (С) Юн водки не пьет (вообще не пьет)'.

Наклонение отрицания признака, относящегося к определенному моменту, в сахалинском диалекте выражается при помощи сложной основы, образуемой от основы знаменательного глагола и основы полувспомогательного переходного глагола гͅаврнт (С) 'не иметь чего-либо', например: Н'и раңгͅаврнт (Са), Н'и рагͅаврд (Сн) 'Я не пил'; Н'и рад'иқаврд (С) 'Я не пил' (-д'и– частица с усилительным значением); Н'и раңгͅавринт (С) 'Я не буду пить'. В амурском диалекте отрицание действия в прошедшем времени передается аналитической формой, образуемой супином и глаголом қауд' (А)[15] 'не быть', 'не иметь', например: Н'и радох, қауд' (А) 'Я не пил'. Отрицание же действия в будущем времени выражается сложной основой, образуемой от основы знаменательного глагола в форме будущего времени и основы полувспомогательного глагола гͅаврд' (А): Н'и раныгͅаврд' (А) 'Я не буду пить'. Сложные основы, передающие это время, образуются в диалектах по-разному.

Наклонение полной невозможности совершения действия передается сложной основой, образуемой от основы знаменательного глагола и основы вспомогательного глагола тэрнт (С) 'не мочь' (от тэрнт 'быть медленным'), jикид' (А) 'не мочь', например: Корқр қот рарэрнт (С), Корқр қот раjикид' (А) 'Горло болит, пить не могу'.

Наклонение невозможности совершения действия в определенный момент выражается при помощи аналитической формы, состоящей из основы знаменательного глагола, суффиксов -и-ро (С), -ины-j-рот (А) и вспомогательного глагола тэрнт (С), т'эзд' (А) 'не мочь': Н'и jотиро тэрнт (С) 'Я (начала, но) не могу шить'.

Наклонение категорического нежелания или запрета совершать действие выражается сложной основой, образуемой от простой или каузативной основы знаменательного глагола и основы полувспомогательного глагола кэрнт (С), кэрд' (А) 'запрещать', 'отказываться': Кунд н'энң анар ин'ид'икэрнт, пос'ркис' пырк hунвд (Ст) 'Тот один (прежде упомянутый) по-прежнему есть отказывается, только и делает, что лежит', Ниндор рувң мэнң хэриныгэрта (Са) 'Наш обычай [таков] – два брата разговаривать [друг с другом] не должны'.

Наклонение предосторожности выражается посредством осново образующих суффиксов -и-л'акр-~-и-лақр- (С), -и-лыкр-~-j-лыкр- (А), например: Пҳалқгун умилакрт, зуқгаврт (Са) 'Свои сородичи чтобы не рассердились, не мыл' ('Опасаясь, что сородичи рассердятся, не мыл').

Наклонение эмоционально-отрицательное, выражающее отрицание признака в данный момент, передается двумя способами: 1) при помощи сращенных суффиксов -тло (С), -тла (А) –для 1-го лица единственного числа и всех лиц множественного числа, -рло (С), -рла (А)–для 2-го и 3-го лица единственного числа: Нафат чэрлаңи н'ихинырло, ч‘и маңглаң-чамң-hаҳаjнапы (Са) 'Теперь-то твой олень меня не убьет, хотя ты и могучий шаман'. В амурском диалекте этими же показателями отрицание выражается иногда в форме вопроса: Иф чи-итт'-мыjнырла? – қаукрэ (Ав) 'Он разве будет слушать то, что ты скажешь? – нет'; 2) при помощи суффикса -илу (С, А): Лумр-қаврңа, нуд-н'иилу (Сн) 'Провизии (взятой в дорогу) нет, нечего есть'.

Наклонение категорического отказа совершить действие передается основой знаменательного глагола, оформленной усеченным показателем наклонения намерения и долженствования и усилительной частицей -ди- при помощи вспомогательного глагола молод' (А) 'категорически отказываться от чего-либо', развившегося от глагола молод' (А) 'быть крутым', 'крутизна'; так, например: Jагͅ ин'гуиныгͅар, ин'иди молорэ (Ав) 'Как только его есть заставляют, есть отказывается'.

Предположительное наклонение выражается одной из вариантов суффикса -jақjэқ, -jақңа–-jэқңа, -jақныр~~jэқныр (С), -бын'эво (А), -ͅанͅана (А), например: Н'и аулатҳаj, н'ау мыjақ (Са) 'Если я крикну, мой крик (голос), однако, услышишь'; мыjақна 'вероятно, услышишь', мыjақныр 'наверное, услышишь'; прыбын'эвод' (А) 'вероятно, пришел', прыныбын'эвод' (А) 'вероятно, придет'; Мэр-ңафқ, прыд'ла? Прыͅан ырк (А) 'Наш приятель пришел?–Вероятно, уже пришел'.

Наклонения выражаются не только конечными, но и единичными неконечными, т. е. деепричастными, формами.

27. §. Деепричастие не заканчивает высказывания. Им выражаются некоторые способы действия, наклонения, а также временные, целевые и причинные обстоятельства, при которых осуществляется действие, выраженное глаголом-сказуемым. Некоторыми деепричастными формами передаются очень близкие друг другу значения, но в этих случаях одни из них способствуют смысловому выделению деепричастия, а другие – глагола-сказуемого. Между некоторыми неконечными и конечными формами прослеживается строгая зависимость. Их изучение интересно в плане актуального членения предложения. Взаимная сопряженность конечных и неконечных форм позволяет нивхскому языку выражать тонкие, смысловые значения и экспрессивно-эмоциональные оттенки.

Завершенное деепричастие характеризует действие со стороны его полной законченности. Между действием, выраженным деепричастием, и действием, переданным глаголом-сказуемым, имеется некоторый временной промежуток.  Форма  первого  действия  образуется  при  помощи  показателей: -тот, -рор, -нон (С), -тот, -рор-~ -рот (А). В сахалинском диалекте показатель -тот характеризует завершенность действия в прошедшем времени, а -нон – в будущем. В амурском диалекте показатели деепричастий не дифференцированы во временном плане. Показатели -тот (С, А), -нон употребляются для 1-го лица единственного числа и всех лиц множественного числа, а показатель -рор (С), -рор--рот (А)–для 2-го и 3-го лица единственного числа, например: jэуранр ин'д-нырор jазнт (Са) 'Его сестра, пищу приготовив (приготовила, а потом), его позвала'; Часкымнон муиндра (Са) 'Тебя научу, а потом умру' ('Тебя научив, умру').

Деепричастие  завершенное  мгновенное  I оформляется суффиксом  -ба~ -бэ~-бы (С), -ба~-бы (А): hың-ызң jухбэ пуjhант (Са) 'Эта касатка как нырнула, так брызги и полетели'.

Деепричастие завершенное мгновенное II образуется при помощи суффикса -гэ (А). Оно имеет, по-видимому, экспрессивно-эмоциональную окраску: Эрҳ қогэ, қотр-т'онр тухкир хывра, торэ хыврэ, торэ хыврэ (Ав) 'К нему (медведю – убийце мужа и ребенка) как спустилась, так сразу голову медведя топором рубанула, плакала и рубила, плакала и рубила'.

Деепричастие длительное оформляется показателем -фкэ (С), -кэ (А): Jат ос'р wинт, wифкэ ңыуңы jат қарр (С) 'Его тигр поднялся, пошел. Шел-шел, когда стемнело, его тигр остановился'.

Деепричастие условное образуется при помощи суффикса -ҳаj (А, С), -гͅa (А): Чи вырк н'эсқаңгаврҳаj н'γэjа! (Са) 'Ты только если меня не презираешь, то возьми меня (в жены)'.

Деепричастие сравнительно-предпочтительное оформляется сложными суффиксами -инбараҳaj (С), -ибарагͅа (А): Чо-магͅинбараҳaj, алс-пэдэрқ урд (Сн) 'Чем рыбу чистить, ягоду собирать лучше'.

Деепричастие неосуществленного намерения представляет собой основу глагола в форме наклонения намерения и долженствования, на которую наращиваются показатели деепричастий -ңа~-ңы (С) -ңан (А), -фкэ (С), -кэ (А) или показатель утверждения -ҳaр~-г̌(С), -гaр (А). Последний показатель обычно присоединяется к усеченным формам суффикса -ины-~-ин- (С), -ны- (А), например: Чикыңан, hың-раңк итнт, та н'ихвэ (Са) 'Когда ее убить уже хотели, та женщина сказала, не убивайте меня', Чикынан тывγр, чаj-ҳавур, раиныкэ амт'эзд!ра (Ав) 'Твой старший брат тоже в жилище вошел, чай согрел, пить было собрался, но не успел' (так как в жилище ворвался медведь-убийца), Пиγс' чэрҳ; пршыиныгͅар, т'афтрэрд (Ст) 'Сам к тебе пришел бы (прийти хотел), но не успел'.

Деепричастие уступительное I образуется при помощи одного из вариантов суффикса -киск–-гиск- (С), -кирк~-гирк (Сч, Ах), -гин (А). Логическое ударение падает на глагол, оформленный деепричастием: Н'и пхироҳ; wигиск, клуд jахзуд (Сн) 'Я в лес хотя и хожу, страха не знаю'.

Деепричастие уступительное II формируется при помощи сложного суффикса -ҳаjнапы (СА). Логическое ударение при глаголе в этой форме деепричастия падает на глагол-сказуемое: Н'и малыф-пи ҳаjнапы н'ахзухитло (Са) 'Я хотя и вблизи живу, но меня, конечно, не знаешь'.

Деепричастие уступительное III оформляется суффиксом -фур~-вур (С) или суффиксом -фурувуру (С). При первой форме логическое ударение падает на глагол, оформленный деепричастием, при второй – на глагол-сказуемое: Н'и лэрвур кыjло? (Сн) 'Я хотя и буду состязаться, разве смогу победить?', Н'и лэрвуру кыjлу? (Сн) 'Я хотя и буду состязаться, смогу победить, что ли?\

Имеются и другие морфологические средства, при помощи которых выражается значение уступительности, но останавливаться на них здесь не представляется возможным.

Деепричастие обстоятельственно-временное имеет в качестве показателя суффикс -ңаны (С), -ңан (А): Нūвң палроҳ; ңа-ңанхт wиңы, сик пыкспыкзнт (Са) 'Люди в лес охотиться когда ходили все пропадали'.

Деепричастие обстоятельственно-временное уважительное оформляется суффиксом -фул (С): Чин пршыфул нин-дод (Сн) 'Вы когда пришли, то нам помогли' (говорят с уважением пришедшему), но Jан пршыңы нин-дод 'Когда он пришел, то нам помог' (скажут о нем другому в его отсутствие).

Деепричастие одновременное параллельное указывает на процесс, в ходе которого развивается действие, выраженное глаголом-сказуемым. Оно имеет показатель -ифо~-иво (С), -иво (А): Пырк wиифо ңа-хура, ин'ра (Са) 'Сам пойдешь и в это время зверя убьешь, поешь'.

Деепричастие целостного действия указывает на то, что действие или состояние мыслится как целостный процесс, в течение которого вводится другое действие, выраженное глаголом-сказуемым. Деепричастие имеет показатель -дата- (С)[16] : hытароҳт'иң ңгаврндата кыр муинт (Са) 'До середины пути даже не дойдем, как от голода умрем', Ңа-ңанγдата jэjингэрд (Ст) 'Пока охотятся на животных, варить [мясо] запрещается'.

Деепричастие цели оформляется суффиксом -фтоҳ; (СА), присоединяющимся к основе глагола в форме наклонения намерения и долженствования, выраженной суффиксом -ины (С), -ны- (А): Му-аныфтоҳ чҳа н'ихмд (Сн) 'Для того чтобы (я) лодку сделал, деньги мне дал'.

Деепричастие причины образуется от основы глагола при помощи суффиксов -фтоҳ (С), -лах (С), -ҳаjгныр (С), например: Пэҳлаң- куфтоҳ пуската (Са) 'За убийство их ребенка мстили', Иршн-нрылах сик раңфт'иң пагͅмута (Са) 'Потому что их увидели, все без исключения окаменели (камнями стали)', Jаң н'виγр-поҳаjгныр, н'и полд (Сн) 'Потому что он меня за пояс схватил, я упал'. Значение причины выражается также при помощи каузатива.

28. §. Не конечно-конечными являются формы на -ңы (С), -ңан (А), -ҳaр~-гͅ(С, А), ҳaj (С), -гͅa (А), -ҳajнапы (С) и некоторые другие. Так, например, обстоятельственно-временное деепричастие, выступая в конце предложения, образует не законченное в структурном отношении высказывание – эллипсис, например: Jаңр чи му-аjг̌аврд? Аj, 'ни jаҳзуңы... 'Почему ты лодки не делаешь? Ай, когда я не знаю...' (то как же я буду ее делать?). В подобных случаях ударение передвигается с суффикса -ңы на основу. Конечный показатель утверждения -гͅар может употребляться в роли неконечного, выделяя тот глагол, к которому он присоединяется.

Перечисленными формами и показателями наклонений и деепричастий богатство морфологических средств нивхского глагола не исчерпывается. Так, некоторые наклонения и деепричастия могут быть выражены в трех стилистических формах: 1) нейтральной, образуемой от основы глагола: Пи jаjҳаҳ, н'ах; адыгjа (Сн) 'Если сам (в смысле «ты») сделаешь, мне покажи'; 2) утвердительно-усилительной, состоящей из глагола в именной форме и полувспомогательного глагола hа- 'так делать' в форме того или иного наклонения или деепричастия: Пи jаjдhаҳаj, н'аҳ идыгjа (Сн) 'Если действительно сам сделаешь, мне покажи'; 3) эмоционально окрашенной и предположительной, образуемой от основы глагола при помощи суффикса -ло и того же полувспомогательного глагола jа- в форме какого-либо наклонения или деепричастия; Пи jаjло jаjлоҳаj  н'аҳ адыгjа (Сн) 'Если, возможно, ты сделаешь, мне покажи', hала, тамраңглоhан, мулоhаҳаj, наңкр н'ан'гͅи-γэра (Са) 'Ну, как-то будет, если возможно погибну, тогда мою жену возьмешγь'.

§ 29. Экспрессивно эмоциональная окраска высказываний выражается не только указанными формами, но и специальными суффиксами [40, II,] присоединяющимися как к основе глагола, так и к глаголу в именной форме. От глагольных основ такие формы образуются при помощи следующих суффиксов:

-ҳра~-гͅра (С, А) со значением утверждения и восклицания – ыjка, кираҳра! (Са) 'Ой, голоден!';

-ва со значением осуждения – Паj н'сиңрува! (Ал) 'Напрасно меня обманываешь' (напрасно, не обманывай меня), Тыхтва! (Ал) 'Балуешься!' (в смысле «Не балуйся»);

-ңго (Са), -го (А) со значением удивления, удовлетворения – jэҳоңа, қонт, ловрwаjух н'раҳвуңгэ (Са) 'Как почувствовала (проснулась), заболело, под мышками меня как охватило', крызңго ин'индра (Са) 'досыта наелся'.

К глаголу в именной форме присоединяются суффиксы:

-э со значением удовольствия – Ту-ниγвң пот'урдэ (С) 'Ох, этот человек красивый!', Пи чо-худ'э, кэқ-нршыд'э фурд' (А) 'О том, как сам рыбу ловил, лису видел, рассказывал';

со значением усиленного подчеркивания, иронии – Ытыта! таурд'а (Ал) 'Ой! очень долго задерживается', Лақхир виурд'а (Ав) 'На лыжах хорошо (вроде) ходит';

-ō со значением сожаления, скорби – Jа-ңан'γфкун-барк-авр-нршыjдō (Сн), И-ңын'фку-барк-увр-нршыныд'ō (Ав) 'О! кости его хотя бы увидеть (найти)';

j, -эj] со значением выражения приятного или неприятного ощущения, эмоции – Ршаңқ пот'урдаj! (С) 'Ох, женщина хороша лицом!', hогͅдэj! (С) 'Ох, холодно!'. Экспрессивно-эмоциональные значения выражаются также и частицами.

30. § Лично-повествовательные формы образуются при помощи специальных показателей. Если в предложении выступает несколько глаголов, передающих действия, следующие одно за другим, то они оформляются одним из следующих лично-повествовательных показателей.

 

                                                          1-е л. ед. ч.                            2 и 3-е л. ед. ч.

                                                          1, 2, 3-е л. мн. ч.

Стилистически нейтральные        (С,А),        (С)              -р (С, А)

Утвердительные                             -та (С,А)       -на (С)                        -ра (С, А)

Эмоционально окрашенные              -тэ̄ (С,А)       -ты̄ (С)           -рэ ̄(С, А) ы̄ (С)̄

          

Можно предполагать, что -т, -р представляют собой реликтовые показатели категории лица, некогда, вероятно, существовавшей в нивхском языке. В пользу этого предположения говорит их функция при каузативных основах, где они выступают в роли личных показателей (см. § 25), а также предложения такой структуры: Оҳт jаjқа? (Ав) 'Лекарство где?', Н'и эфт ршорвид'ра, ōлагу раjлыкрт (Ав) 'Я взял, унес, чтобы дети не выпили', Иф эвр, ршорвад'ра, ōлагу раjлыкрр (Ав) 'Он взял, унес, чтобы дети не выпили'. По-вивидимому, -к- в суффиксе -лыкр- является показателем каузатива, так как сказуемое-глагол придаточного цели согласуется в лице не со своим подлежащим, а с подлежащим главного предложения, что можно видеть по показателям -т, -р.

Всеми лично-повествовательными показателями оформляются не только однородные сказуемые, но и конечный глагол-сказуемое, например: Мэршн-ңафқ-нршыңы, аулатр, қағjор, мифмиф туjhаңкр, рукр, ҳосқозур (Са) 'Когда (олень) увидел нашего приятеля, (олень) закричал, заскулил, землю в пыль превратил, кусал (зубами землю), тряс (ее)', Иршн-нршынт: нивңhиγр қлаjта, лэрта, иршн-лэрнт – тэгͅңута, ңастогͅмарта, тыкрта, wускта (Са) 'Их (людей-касаток) увидел: как по-нивхски разговаривали, играли; их игры – в длину прыгали, в высоту (касаясь пальцами ног ремня) прыгали, через вертящуюся веревку прыгали, боролись', Имң-ат'ик маңгур ыкирэ, т'от'рэ, умгугу сиңрутэ, jэт'эт'jылмркир затэ (Ав) 'Их младшая сестра очень несчастная была, бедная, женщины ее обижали, швейной доской (лишь) ее колотили', Ивиныф-қаврр, эктоҳ; ры, туктоҳ пршыры (Ст) 'Места обитания не имея, туда (в разных неопределенных направлениях) ходит, сюда приходит' (о душе умершего)[17]

Лично-повествовательные показатели -т-, -н, -р семантически ослаблены, и поэтому они могут принимать значения глагола, завершающего высказывание, либо выступать перед ним в роли обстоятельства образа действия –уточнительного деепричастия, например: Эгͅур кузр, γэр, ршорγа (Ст) 'Быстро выйди, возьми введи [его] в жилище', Н'и тлоjт wид (Сл) 'Я бегом шел', но Н'и wит тлоjныд! (Сл) 'Я пошел бегать!' Сравнение двух последних предложений показывает, что суффиксы , не являются исконными показателями деепричастия.

 

Качественный процессив

31. §. Качественные признаки нивхского языка представляют собой особый лексико-семантический разряд непереходных глаголов, в свою очередь подразделяющийся на несколько лексико-семантических групп, характеризующих знания нивхов о физических свойствах предметов материального мира, их представления о цвете, вкусовых и ароматических качествах, возрастных, физических и психических свойствах людей, а также их представления о красоте, уродстве и пр. [13; 8][18].

От основ со значением качества, как и от основ со значением действия и состояния, образуются глаголы, обозначающие различные процессы, свойственные качественным признакам, которые в нивхском языке выражаются в системе глагольных словоформ. В качестве примера приводим несколько сказуемостных и деепричастных словоформ, образованных от основы пил-~пила- 1) 'большой', 2) 'расти': Jаң пилд (Ст) 'Он большой', Нафат пак пилантхун (Ст) "Теперь-то в сравнении [с прежним] большими стали (выросли)', Jэҳлкун нават пилаҳрта (Ст) 'Его дети теперь-то совсем большими стали', Jаң пилиндра (Ст) 'Он большим будет', Эғңгур пилjа (Са) 'Скорее большим стань (вырасти)', Пилҳаjро (Са) 'Пусть вырастет', Jаң пандр пилрор, сколроҳ, wир паскаминд (Са) 'Он вырастет, а потом в школу пойдет, учиться будет', Мэң пилңа, рот ларн'ут чо-сэвнт (Са) 'Когда мы большими стали, вместе за волной наблюдая (особый способ ловли рыбы. – Е. К.), рыбу кололи [острогой]', Jаң пандр пилҳаj, сик ңағвиндра, тонхинындра (Ст) 'Он выросши, когда большой будет, всех побеждать будет, сильный будет', Низун пэҳлаңқан пилфур итнт (Ст) 'Низюн о своем ребенке сказал, что он большой стал' и т. д.

 

 

Количественный процессив

32. § Количественные числительные нивхского языка имеют как бы двойственную грамматическую природу. С одной стороны, они входят в сферу имен и склоняются, с другой стороны, они по способу конверсии входят в систему глагольных слов и спрягаются. Приводим несколько примеров с числительным н'энң 'один' (для счета людей): Ыт'х-н'энң hунвнт (Са) 'Старик один жил' (ыт'х 'старик', 'муж'), Н'и ыт'х-н'энңдоҳ инт (Са) 'Я к старику одному пойду'. Ср.: Раңқ-мэнң ыт'х-н'энңд (Сл) 'Две женщины одного мужа имели' (букв, 'одномужними были'; прежде у нивхов встречалось двоеженство), Раңқ-мэнң ыт'х-н'энңид (Сл) 'Две женщины будут иметь одного мужа' (букв, 'одномужними будут'), Раңқ-мэнң ыт'х-н'энңңа, урт hунмд (Сл) 'Две женщины, когда имели одного мужа, хорошо жили', Раңқ-мэнң ыт'х-н'энңҳаj ңэидхун (Сл) 'Если две женщины будут иметь одного мужа, браниться будут' и т. п. Эти словоформы зафиксированы пока лишь в лунском говоре сахалинского диалекта.

В системе слов, обозначающих количественные признаки, особняком стоят слова малҳонт (Са) 'быть в большом количестве', hас'кунт (Са) 'быть в малом количестве', тамнт (Са) 'быть в большом количестве' (о живых существах, ягодах). От основ этих слов образуются глагольные словоформы. Основы двух первых слов отличаются от основ других слов со значением признаков тем, что они инкорпорируются переходными глаголами, например: Jаң чо-малҳо-(hас'ку-)-хунт (Са) 'Он рыбы много-(мало-)-добыл' и т. п. Некогда, вероятно, эти основы функционировали в качестве самостоятельных слов.

 

 

 

НАРЕЧИЕ

 

§ 33. Некоторые разряды наречий в нивхском языке выделяются на основе их функции в предложении, но не формы.

Наречие времени, охватывает морфологически разнородную группу слов, обозначающих различные моменты дня (татң 'утро', муγф 'день', муγфhыты 'полдень', парф 'вечер'), временную последовательность предшествовавших дней (намр 'вчера', намранк 'позавчера', -анк – компонент со значением «перед чем-либо», намранк т'аjанк 'позапозавчера') и предстоящих дней (пат 'завтра', кру 'послезавтра', jахру 'на четвертый день', т'аj jахру 'на пятый день'), а также моменты и времена,связанные с исторической давностью (қиң (С) 'сначала', қиң  нуγи (С) 'с самого начала', таурлафк (С) 'давным-давно', тыңанкыфк: (С) 'очень давно' (но не так давно, как таурлафк), тыңанк (С) 'очень давно' (но не так давно, как тынанкыфк)[19], таэфк~таыфк (С) 'давным-давно', тафк (С) 'не очень давно', тафкңа (С) 'недавно' (но не так давно, как тафк)г тафкңаjо (С) 'недавно' (но не так давно, как тафкңа) и др.

Интересны суффиксы -ңа, -ңаjо, при помощи которых недавний момент времени приближается говорящим к моменту речи. Они встречаются также и в наречиях места.

В нивхском функционируют следующие основные наречия меры и  степени: махн, маγн (С), мыγн (А) 'очень', лыс (А) очень', лэс (С) 'много , "лэслзс (С) 'очень много' (преимущественно в отношении добычи), ршаңга (С) 'много' (в отношении денег, предметов), ршаңгэ (А) 'много' (в отношении живых существ), эргͅалэ (СА) 'много' (в отношении груза, дров, муки), н'элқ (С), нэн'қ (СА) 'немного', тору (СА) 'немного' и др. Примечательно, что основы имен признаков малғонт (С) 'быть в большом количестве', hас'кунт (С) 'быть в небольшом количестве' инкорпорируются переходными глаголами, как, например: Jаң чо малғо- (hас'ку-) хунт (С) 'Он рыбы много (мало) добыл (убил)', ср. ихнт 'его-убить'. Инкорпорируется и наречие н'эн'қ 'немного' и др.

Приведем некоторые наречия образа действия:, аjфта, аjфт'иң, аjфт'иңкис' (С) 'нарочно', урунан 'наперекор' н'ршакск (С), н'раклыкс (А) 'сразу', п'ыдҳар (Ав) 'сразу', плақр (С) 'вдруг', ындр (А) 'нечаянно' и др.

Качественные наречия могут быть выделены в нивхском только по функции, но не по форме, так как последняя совпадает с глагольными формами, образованными от простых и каузативных качественных основ при помощи лично-повествовательных показателей -т, -н (С), -т, -р (А). Функция в данном случае главенствует над формой.

Формы, образованные от простых качественных основ, выражают определенность, а формы, образованные от каузативных основ,– неопределенность. Так, например, вопросы: Чи тамт'ир jотнт? (Сн) и Чи тамт'игр jотнт? (Сн) в переводе на русский язык означают: 'Ты как (каким образом) сшила?'. Однако в первом случае задающая вопрос уже беседовала с ней, которая шила, о фасонах и ей хочется узнать, какой фасон та избрала; поэтому в вопросе и использована форма т'амт'ир. Во втором же случае спрашивающая даже понятия не имела о том, что другая женщина собирается шить, но, узнав об этом, она спрашивает ее, употребляя форму тамт'игр 'каким образом', так как никакого представления ни о фасоне, ни о том, что шьет другая, она не имела.

В нивхском языке качество действия выражается как признак постоянный, длительный или временный. Качественный признак как постоянное свойство его носителя передается сложной основой, образуемой от основы знаменательного глагола и качественной основы, признак которой утверждается, как, например: Jаң ңурнт (Са), Иф виурд' (А) 'Он хорошо ходит' (всегда хорошо ходит). В данном случае о выделении наречия «хорошо» в нивхском не может быть и речи.

Качественный признак как длительное свойство выражается при помощи непроизводной основы (ур-) или производной основы исчерпывающего способа действия [ургͅар- (С), урγыт- (А)], например: hавухэ туктоҳ; эҳлагун парф кус'т лэрҳар пыксхсута, наңт урт hунвдγун (Са) 'С тех пор до настоящего времени дети, вечером как выходят играть не пропадали, так хорошо жили', hандhаҳаj, ч‘эҳлгун урғарн hунвиндγунда... нават урғарт hунвдγун (Ст) 'Если только так сделаешь, твои дети совсем хорошо будут жить... теперь-то совсем хорошо жили'. Формы урт, ургͅарн, ургͅарт, вероятно, означают не «хорошо», а «в хорошем состоянии», к тому же две последние словоформы имеют фузионные показатели лица и времени , -т.

Качественный признак как временная характеристика процесса выражается каузативной основой, например: Намр нин урңт (ургт, урңгт) ңдγун (С) 'Вчера мы хорошо шли'. В приведенном случае словоформа урцт определяет качество действия, но в приводимом ниже предложении она выступает в роли сказуемого деепричастно-придаточного предложения: Ла тогͅр тол урд... Тол урңт пршыдγун (Ст) 'Ветер утих, море хорошее (т. е. спокойное) было... Море хорошее было-мы приехали'.

Словоформы со значением определения качества действия образуются еще от основ ургу-, урла-, урлаңг-~урлаг-. Интересно, что в одном из фольклорных текстов, записанных нами на амурском диалекте, в роли наречия выступает полная форма имени признака: ...Умгу вигур jан'мыд' : hыры урд! вид' (Ав) '...Жену послав, наблюдал за ней: [она] чуть хорошо шла'.

Все эти факты, число которых можно умножить, говорят о том, что качественные наречия в нивхском языке не сформировались особый разяд слов, что для выражения качества действия посредством адвербиализации используются глагольные же формы, образованные от качественных основ [40, II]. Указанными формами передаются также различные степени качества действия.

Наречия места располагают поразительно четкой системой обозначения мест и направлений в пространстве. Словоформы, образующие эту систему, представлены всеми локативными падежами. Поэтому относить эту систему к наречиям можно только условно.

У древних рыболовов, предков нивхов, основой ориентации в пространстве служили реки. От таких корневых основ, единых в обоих диалектах, как: кэ- – со значением пространства в верховьях реки, а- – со значением пространства в низовьях реки, т‘- – со значением водного пространства, hэ- – пространство от береговой полосы в глубь суши, қо- –пространство и направление из глубины суши к реке, морю и с вершины горы вниз, хи- – пространство над головой, а также от местоименных основ, общих с основами указательных местоимений, образуется большое число словоформ, точно указывающих либо на расположение некоторого места в том или ином участке пространства, либо на направление к нему: кэс' (С), кэр (А) указывает на некое конкретное место в верховьях реки, а кэкр (С, А) обозначает направление к верховью реки. Подобные слова склоняются. Между словоформами этой системы ориентации в амурском диалекте и в сахалинском имеются некоторые расхождения [5].

 

 

ОБРАЗНЫЕ СЛОВА

34. §. По фонетическим и морфологическим признакам образные слова могут быть разделены на несколько групп. В инициали этих слов чаще всего встречаются придыхательные и непридыхательные согласные, реже щелевые ф, х, h и гласные. В финали зафиксированы гласные и согласные -л, -рл, -ң, -лң, -р, -γр, -зр, -рр, -ҳ;, -зҳ;у ҳ, -пҳ;, -рҳ, -тҳ, -т'ҳ;, -тлҳ, -с, -ф, -рф. Конечные звуки являются не только явными изобразительными средствами, но, по-видимому, и морфемами. Так, например, тэ- можно считать корневой морфемой со значением «трещать», а -с, -ҳ, -зр – суффиксами, что подтверждается такими сопоставлениями: тэс (СА) – треск одного сучка, тэҳтреск многих сучков на огне костра (ср. тэгͅтэгͅнт– треск-хвороста в пламени костра), тэзр – треск льда под ногами. При сопоставлении же слов тэс треск сучка и тус – треск льда на реке при сильном морозе можно полагать, что -у- в данном случае способствует выражению представления о звуке большей силы. При сопоставлении же слов с'эҳзвук от удара ремнем, кс'эҳ, кс'аҳ,– звук, получающийся при разрыве ремня, қсах (С), пэт'х (А) – звук, вызываемый опущенной тетивой лука, можно полагать, что начальные звуки образных слов также обладают звукоизобразительной функцией. В качестве примера приводим здесь несколько групп: образных слов, выделяемых на основании их конечных звуков.

Образные слова, оканчивающиеся на -ң, -лң, вызывают представление о длительных гулких звуках, например: луң– звук удара в бубен, лың – подземный гул при землетрясении, куңгуң– звук от удара о полый деревянный предмет (дуплистое дерево, лодку, стену жилища, бочку), пэңжужжание комара, а также звук, издаваемый летящей стрелой, пулей и др.

Образные слова, оканчивающиеся на -р, -вр, -γр, -др, -зр, -рр, создают впечатление звуков, связанных с хрустом, шуршанием, скрипом и т. д., например: кэуркэур (А) – хруст снега под ногами, қавр – треск сухого валежника под ногами, қарр – шуршание сухой травы под ногами, сэрр – бряцание металлических подвесок на подоле женского платья и др.

Образные слова, оканчивающиеся на -ф, вызывают представление о тупых, негулких звуках, например: каф – звук осечки, звук от удара палки о палку, коф– звук от удара клюва дятла по дереву, звук от удара топором по дереву, чаф – звук падения сырого куска мяса или сырой рыбы на дно корыта («шлеп»), ч‘эф – звук пощечины («шлеп») и т. д.

От основ подобных образных слов образуются также формы глаголов однократного, многократного и длительного способов действия [40, II].

Образное слово способно заканчивать высказывание. Если оно представлено основой, то логическое ударение падает на предшествующее слово (или слова). Если же оно морфологически оформлено, логическое ударение падает на него: hыд'γу вигͅар чуп (Ав) 'Они как ушли – пропали', ср. Виба чупhад' (Ав) 'Как ушел, так пропал'.

Основы некоторых глаголов, подобно основам образных слов, также могут заканчивать высказывание. При этом они приобретают интонационное усиление, в них могут измениться долгота и качество гласного. Логическое ударение на неоформленные основы глаголов не падает. Они не выражают также и определенности. Если же вместо неоформленной выступает оформленная основа, то глагол выражает определенность и логическое ударение падает на него, как, например: Н'и ирн-ңанγҳар қау (Сн), Н'и ирн-ңанγҳар қаута (Сн) 'Я их искал, но их нет'; в первом предложении қау не выражает категорического утверждения (я их не нашел, но они все же где-то могут быть), во втором же случае қаута выражает категорическое утверждение «нет!»; hафкэ ан'-н'ақр чоаγр уихэ́, ңаагͅр уихгͅэ́ (Са) 'Потом в один год рыбы не было, зверя не было', ср. Мролв-нивң аҳаҳр уихитá (Са) 'У древних нивхов оружия не было' (вообще не было); Зиркун кэзр чо-хуфкэ, му чар (Сн) 'Зиркун сеткой рыбу ловил-ловил, [уже] лодка полна', ср. Зиркун кэзр  чо-хуфкэ, jа-му чард (Сн) 'Зиркун сеткой рыбу ловил-ловил, его лодка [уже] наполнилась'. Можно привести еще несколько подобных примеров.

По-видимому, число глаголов, способных заканчивать высказывание в форме основы, ограничено. Так, не могут заканчивать высказывания основы глаголов -нт 'уходить', пршы-нт 'приходить' и др. Интересно отметить, что основа глагола пос'нт 'лежать' обособилась в самостоятельное слово: Пос! 'Лежать!' (команда для собак). Относить аналогичные формы слов к изъявительному наклонению нет оснований [40, II].

 

 

СЛУЖЕБНЫЕ СЛОВА

§ 35. Служебные слова представлены послелогами, полувспомогательными и вспомогательными глаголами, из числа которых некоторые выполняют функцию союзов, частицами.

35. §. Послелоги имеют именное и глагольное происхождение [42]. К послелогам именного происхождения относятся: -ми (С, А) 'внутри'; -wаj (С), -выj (А)'под'; тхы~-ршхы 'на', 'верх'; - қоми ~-ҳоми (С, А) 'сбоку'; -лахиңк (Са), -лахэ (С), -лагͅа (А) 'возле' (вплотную); -лэф (С), -лэ (А) 'возле' (не вплотную); -кутла (С), кутли (А) 'снаружи', 'вовне'; -hэрқң (Са), -эрқң (С), -эрқ (А) 'в направлении чего-либо'; -hыта~-hыты (С), -hуты (А) 'середина'; тагͅр-ршагͅр 'между'; - тара~-ршара (С, А) 'напротив'; -киу~-γиу (С) 'напротив'; -ат (С), -ыты (А) 'перед'; -алгͅаф (С), -алвэрқ (А) 'сзади' и др. К послелогам глагольного происхождения относятся: -лас (С), -лыс (А) 'мимо';-тагͅвго (С), -лақв (А) 'вокруг'; -осқоңг (С), -осқо (А) 'через'; -тулку~ -рулку (С, А) 'сквозь'; - тҳа~ - рҳа (С, А) 'до' (случайной границы по горизонтали); - така~ -ршака (С) 'до' (по вертикали); - тыкыршыкы (А) 'до' (по вертикали и горизонтали) и др. Послелоги присоединяются к именам, дополняя их значения той или иной пространственной конкретизацией. Падежные суффиксы присоединяются только к послелогам именного происхождения.

Полувспомогательные глаголы, не утратившие связи со знаменательными, играют большую роль в языке: они участвуют в образовании форм способов действия, форм наклонения, отрицательных форм, деепричастий. К всомогательным относятся глаголы, основы которых не сопоставляются с основами знаменательных глаголов. Все эти глаголы (hад, hунвд, hумд', ихмд, лахт'ид, латнт) были упомянуты выше в тексте статьи.

Союзные слова относительного типа образуются от основ полувспомогательных и вспомогательных глаголов: hа- (С, А), на-(С) 'так делать' и от основ местоименных глаголов: hымт'и- (С), тымт'и- (С), hымра- (С), тымра- (С) 'так поступать', hоң-~hо- (А), гͅо- (А), гͅа- (А) 'так поступать', hыпры- (Ш), типры- (Ш) '.так поступать'. Общей для всех диалектов является основа глагола hа-'так делать', остальные же различны. От перечисленных основ образуются еще каузативные. Те и другие оформляются показателями деепричастий, в результате чего образуются союзные слова, служащие средством связи предшествующего предложения с последующим. Союзными словами выражаются отношения временные: Қави млыhар кынт hаңы куз'р (Са) 'Снег чуть-чуть (покрыв землю) выпал. Тогда (после того как снег выпал) вышел', Ыркзиң муγфт'иң қонд. Һафкэ муγв-н'их ос'нт (Са) 'И ночью и днем спал. Тогда (после того как он так долго-долго елал) встал'; причинные: jан!ғи итнт: Н'ан jаjмндра, hалаҳ ңгинындра (Са) 'Его жена сказала: «Я тоже понимаю. Поэтому тебя отправлю (дозволю уйти)»'; целевые: Чи пршыҳаj, т'аj пңафқхун-дорра, wиинңагͅн'ара. Һаjил'акрт чэрҳ чхыф қоjҳоjңгинындра (Са) 'Если ты придешь, опять о товарищах будешь скучать, уйти захочешь. Чтобы так не было, медведь тебя убьет' (говорит женщина-медведица нивху, ставшему ее мужем); последовательные: Экрңаро р, н'аҳ чағ-ңаррор тэгңгра, ирвир ин'гра, hарорнан н'ихр, н'ин'jа (Са) 'В сторону отойди, мне за водой дозволь спуститься, сварив, поесть дозволь. Потом уже (т. е. после того как я все это сделаю) меня убив, съешь'; условные: Нинаҳ тус'-пигна, hанон тузух нин-дав-аjна; hаhаj, н'и тауру моршқана (Са) 'Нас здесь поместите. Потом (после того как здесь нас поместите) тут наш дом построите. Тогда (если так, как я сказала сделаете), я долго буду жить' (говорит нивхам женщина – дух моря).

Описать здесь функцию всех союзных слов нивхского языка не представляется возможным. Следует лишь отметить, что союзные слова, образованные от основы hа- (С, А), выражают определенность. Между тем союзные слова, образованные от основы на- (С),– выражают неопределенность. Так, в последнем примере женщина – дух моря выдвигает перед охотниками-нивхами совершенно конкретные условия. Между тем, в следующем случае женщина – дух леса интригует охотника-нивха и ставит его в недоумение своим сведением. Охотник не знает, обманывает ли она его или говорит правду, в связи с чем он употребляет формы наңы, наңгҳаj, выражающие неопределенность: «Чаjмҳарта, ...чытк-ҳа-hаjмҳарта». Наңы мэршн-ңафқ итнт: hала, наңгҳаj, н'ытк-ҳа-фурjа (Са) '«Тебя прекрасно (совсем) знаю, ...имя отца твоего прекрасно знаю». Тогда (будучи в замешательстве – наңы) наш приятель (охотник) сказал: «Ну, если так (он не уверен – наңгҳаj), то имя моего отца назови»'.

В амурском диалекте очень распространены союзные слова от основы hоң-, hо-, имеющий, по-видимому, местоименное происхождение. Однако характер взаимоотношений союзных слов, образуемых от основ hо- и hа- в этом диалекте, носит несколько иной характер, чем взаимоотношения союзных слов, образуемых от основ hа- и на-в сахалинском диалекте.

Частицы делятся на препозиционные и постпозиционные частицы-аффиксы. К первым относятся, например, hала (С) hэна (А) 'ну!', 'ну-ка!' с побудительным значением, ны (С) с долженствовательным и принудительным значением (материально она сближается с -и-ны- – показателем наклонения намерения и долженствования), ныны (С, А) с принудительным значением и др. Ко вторым относятся: -ал', -ал'ва (С), -ан, -анба (А) с усилительно-выделительным значением при сказуемом, обычно характеризующем какую-либо негативную ситуацию, как, например: Чалу нинал'ва пилиjод (Сн) 'Туман нас внезапно окутал'; -ан (С, А) 'тоже', н'ан 'я тоже'; -ат 'то' н'ат 'я-то'; -ара (С), -ата (А) с вопросительным значением; афр~ -авр, -афри, -афру, -аври, -авру (С), -ывр, -ыврин, -увр (А) со значением неопределенности: Ихнавр ин'идафри (Са) 'Может быть, убью, может быть, съем'; ҳр~-агр (С), -ар~-ар (А) с усилительно-выделительной функцией: hавухэ туктоҳ милкағр hаскра (Са) 'С тех пор до настоящего времени злых духов мало стало'; -вара усиливает значение других частиц, например: Чоан вара қонт-jмра (Са) 'Рыба тоже одинаково (с людьми) боль знает'; и (С) с просительно-вопросительным значением; -қа ~- гͅа (С, А) с вопросительным значением: қыгͅа (С), тухқа? (А) 'а топором?'; -қ'нар~-ҳнар (СА) с ироническим значением: Н'эҳнар ыкиҳаjнапы, ҳырыат ин-дон ихмjақ (Сн) 'Я-то хоть и слабый, но немного-то им помогу, однако'; - қонд'ин~-ҳонд'ин (С), ода~-ҳода (А) с уступительным и противительным значением: Зирнунҳонд'иң му-аjңы, н'и jаjрэринд(h)арло? (Са) 'Зиркун даже лодку сделал, а я не смогу, что ли сделать?'; -ла с вопросительным значением; -лақ (А) со значением неопределенности и уничижения; -ло (С, А) со значением выражения восторга и удовольствия; -лу (С, А) со значением неопределенности; нан (С, А) со значением утверждения и смыслового выделения слова, к которому эта частица присоединяется; -ңа (С, А), -ңы (С) со значением вопроса; -ңара со значением регулярной повторяемости явления или процесса, выраженного основой, к которой эта частица присоединяется; -ра (С, А) со значением утверждения; -ру (С) со значением самого сильного утверждения; -т'иң~-зиң~-д'иң (С), -ти~-ри~-ди (А) с усилительно-выделительным значением; -фор, -форгͅра (А) экспрессивно-эмоционального характера; ңгр~-ыгр, , ңгра~-ыгра (С) со значением выражения уважения, удивления: Чфоыңгра, тулф jаjмло? (Са) 'А твое селение зиму знает ли?'  (с уважением и удивлением спрашивает нивх, оказавшийся, согласно легенде, в селении горных духов) и др.

 

 

 

 

МЕЖДОМЕТИЯ

36. §. Разряд междометий представлен небольшим количеством слов, с которыми трудно связать строго определенное значение: аj восклицание, предшествующее предложениям с разным содержанием, – вопросительным, выражающим неудовольствие и др.; ыныjэ – восклицание со значением удивления; ытыта – восклицание, выражающее и удивление и неудовольствие; ика! (С) 'ой!' – крик при ощущении боли; эвыj (А)– восклицание, выражающее досаду, и др.

 

 

 

 

 

ЛИТЕРАТУРА

 

  1. Зеланд Н. Заметка о гиляцком языке. – Труды этнографического отдела Общества любителей естествознания при МГУ. Кн. 7. М., 1886.
  2. Grube W. GiljakischesWörter-Verzeichnis nebst Grammatischen Bemerkungen. SPB. 1892.
  3. Штернберг Л. Я. Материалы для изучения гиляцкого языка и фольклора. Т. I.Ч. I.СПб., 1908.
  4. Крейнович Е. А. Фонетика нивхского (гиляцкого) языка. М. – Л., 1937.
  5. Крейнович Е. А. Выражение пространственной ориентации в нивхском языке (к истории ориентации в пространстве).–ВЯ. 1960, № 1.
  6. К р е й н о в и ч Е. А. Гиляцкие числительные. Л., 1932.
  7. Крейнович Е. А. Гиляцко-тунгусо-маньчжурские языковые параллели.– «Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР». Вып. 8. М., 1955.
  8. Крейнович Е. А. Нивхгу. М., 1973.
  9. Крейнович Е. А. Нивхский (гиляцкий) язык.– Языки и письменность народов Севера. Ч. 3. Л., 1934.
  10. Крейнович Е. А. Об ареальном выпадении сонантов в нивхском языке.– Ареальные исследования в языкознании и этнографии. Тезисы докладов. Л., 1975.
  11. Крейнович Е. А. Об имени существительном в нивхском языке.– Вопросы тюркской филологии. Кемерово, 1973.
  12. Крейнович Е. А. Об инкорпорировании в нивхском языке.– ВЯ. 1958, № 6.
  13. Крейнович Е. А. Об инкорпорировании и примыкании в нивхском языке.– ВЯ. 1966, № 3.
  14. Крейнович Е. А. Об одной тюркско-палеоазиатской языковой параллели.– Turcologica (к 70-летию акад. А. Н. Кононова). Л., 1976.
  15. Крейнович Е. А. О деепричастии в нивхском языке.– Вопросы немецкой диалектологии и истории немецкого языка. Омск, 1973.
  16. Крейнович Е. А. О диалектах нивхского языка.– Лингвистические исследования 1972. Ч. 1. М, 1973.
  17. Крейнович Е. А. О проекте единой фонетической транскрипции для палеоазиатских языков. М.–Л., 1961. 170. Крейнович Е. А. Опыт исследования структуры слога в корякском языке.– Доклады и сообщения Института языкознания АН СССР. Вып. 11. М.–Л., 1958.
  18. Крейнович Е. А. О способах действия в глаголе нивхского языка.– Языки и топонимия Сибири. Т. 6. Омск, 1975.
  19. Крейнович Е. А. Фонетика нивхского (гиляцкого) языка. М.–Л., 1937.
  20. Nakanome Akira. Grammatik der Nikbun Sprache.   Research Revieq.Vo. 5. Osaka, 1927.
  21. Савельева В. Н. Личные местоимения в нивхском (гиляцком) языке. – Ученые записки ЛГПИ им. А. И. Герцена. Т. 167. 1960.
  22. Савельева В. Н. Склонение имен существительных в нивхском языке. Ученые записки ЛГПИ им. А. И. Герцена. Т. 101. 1954.
  23. Панфилов В. З. Грамматика нивхского языка. Ч. 2.. М.-Л., 1965.
  24. Takahashi Moritaka. Karafuto Giriyakugo. – (The Gilzak Language of Sakhalin.) Osaka, 1942.
  25. Hattori T. Bemerkungen zur Phonologie des Südostgiljakischen. – Studia Phonologica. 1962. 2.
  26. Hattori T. Versuch einer Phonologie des Südostgiljakischen. – Sonderabdruck aus Journal of Hokkaido Gakugei University, Japan. Section I–A. 1962, vol. 13, N0 1–2, August – December.
  27. Austerlitz R. Gilyak Nursery Words. – "Word", 1956, vol. 12, № 2.
  28. Austerlitz R. Semantic Components of Pronoun Systems in Gilyak. – "Word", 1959, vol. 15, № 1.
  29. Austerlitz R. Vocatif et Imperatif en Ghiliak. – "Orbis", Louvain, 1958, t. 7, №  2.
  30. Jakobson R. Notes on Gilyak. — "Selected Writings". Vol. 2. The Hague, 1971.
  31. Bouda K. Die Verwandddtschaftsverhältnisse des Giljakischen. — "Anthropos".Vol. 55. 1960.
  32. Bouda K. Giljakisch und Uralisch. — "Orbis", 1968, t. 17. № 2.
  33. Bouda K. Giljakisch und Uralisch. — "Etudes Finno-Ougriennes", 1972, T. 9.
  34. Tailleur O. G. La  place du Ghiliak parmi les langues Paleosibiriennes. — "Lingua".  1960. vol. 9, № 2.
  35. Mellendorf P. G. The Ghilyak Language. —  ChR. Vol. 21. 1894.
  36. Бертагаев Т. А., Панфилов В. З. Нивхско-монголо-тюркские связи. — Проблемы алтаистики и мондоловедения. Тезисы докладов и сообщений Всесоюзной конференции, вып. 1. Элиста, 1972.
  37. Панфилов В. З. Нивхско-алтайские языковые связи. — ВЯ. 1973. № 5.
  38. Панфилов В. З. О связях нивхского языка с некоторыми языками Юго-Восточной Азии. — Генетические и ареальные связи связи языков Азии и Африки.Тезисы докладов. М., 1974.
  39. Sternberg L. J. Bemerkungen über die Beziehungen zwischen der Morpholie der giljakischen und amerikanischen Sprachen. — XIV. Internationaler Americanisten Kongress. Stuttgart, 1904.
  40. Панфилов В. З. Грамматика нивхского языка. Ч. I. М—Л., 1962; Ч. 2. М—Л 1965.
  41. Панфилов В. З. Грамматическое число в нивхском языке. — ″Доклады иш сообщения Института языкознания АН СССР″. Т. 11. 1958.
  42. Штернберг Л. Я. Образцы материалов по изучению гиляцкого языка и фольклора, собраны на острове Сахалине и в низовьях Амура. — ИАН, Т. 13. №. 4. 1900.

 

 



1. Л. Я. Штернберг. Из исследований по нивхскому (гиляцкому) языку. Составил и подготовил к печати Е. А. Крейнович. Рукопись хранится в Ленинградском отделении Архива Академии наук СССР (ф. 282, оп. 1, ед. хр. 205).

[2] Знаком согласного вместе с перевернутой запятой справа от него () обозначаются придыхательные согласные, а знаком со знаком минуты (') – среднеязычные согласные.

[3] Интересно отметить, что это слово сближается со словом ча 'рыба' во вьетнамском и бирманском языках.

[4] В статье мы вынуждены пользоваться фольклорными текстами, являющимися важнейшим источником исследования бесписьменных языков.

[5] Во всех указательных, некоторых вопросительных и определительных местоимениях впделяется ссуффикс -нт, -д (С), -д' (А), тождественный суффиксу имени признака (§ 19). В позиции определения этот суффикс может опускаться: hу-ниγвң (С), hы-нивх (А) 'тот человек'.

[6] Присоединение глагольных показателей қ~-jэқ, -эқныр~-jэқныр, -варгр (§26) к основам указательных местоимений на -н- ставит вопроц о природе этих основ, суффикса -н-, а также о природе указанных показателей.

[7] В сахалинском диалекте форма шад,по-видимому, не выступает изолированно, но только в сочетании с соответствующими сиффиксами.

[8]  Основа -jа- сближается с такой же вопросительной основой во многих алтайских языках (монгольском и др.), а основа рша – с вопросительной основой шэ- (шэммо? 'что') в китайском языке.

[9] На северо-западном побережье Сахалина встречаются еще формы местоимений тоқак, hоқак 'такой' и др.

[10] Здесь имеется в виду самая большая касатка в стае.

[11] Об этом см. рукопись Л. Я. Штернберга ″Из исследований по нивхскому (гиляцкому) языку″, о которой сведения даны в прим. №1. наст. изд.

[12] В легенде рассказывается о касатке-человеке, забывшей на берегу свой плавник-саблю.

 

[13] В тексте и соответственно в переводе эти показатели для наглядности отделяются от основы дефисом.

 

[14] Надо сказать, что грамматическая категория времени еще недостаточно четко выражена морфологически в нивхском языке

[15] В сахалинском диалекте эта форма также существовала, но почти вышла из употребления.

 

[16] В амурском диалекте -дата- (как и -дурңу-) является не показателем, а вспомогательной основой, при помощи которой образуется не деепричастие, а сложная основа. К последней могут присоединяться различные показатели, в том числе и деепричастные: Турш ы-худатэгут hуд'ита (Ав) ' На нарте лежащим-они оставили (покойника)', Мэги мыт'кыдатакэ... (Ав) 'Мы двое когда маленькими были...'.

 

[17] По поверьям нивхов, душа умершего до ухода в селение мертвых бродит по земле.

 

[18] К детальному исследованию этой области лексики нас влекли не только лингвистические, но и этнографические интересы.

[19] Сравнение обоих слов тынаңк и тыңанкыфк позволяет выделить в наречиях общий компонент ~фк, который своим значением длительности связывается как-то с показателем деепричастия -фкэ (С)>-кэ (А).

 

Comments