Лариса Еловских: Я прошла старую суровую цирковую школу

Отправлено 25 мая 2010 г., 12:10 пользователем Nepokora   [ обновлено 6 июл. 2010 г., 09:31 ]
Днепропетровский цирк готовится к двойному юбилею – в 2010 году исполняется 125 лет со дня открытия цирка в Екатеринославе (раньше он находился на месте Театра оперы и балета) и 30 лет – со дня открытия цирка в новом здании на Набережной Победы.
Пока администрация Днепропетровского государственного цирка во главе с генеральным директором, заслуженным деятелем искусств Украины Виктором Бруханским готовится к юбилею, мы хотим рассказать немного о людях, сделавших цирк ЦИРКОМ, цирком-праздником, который любят в нашей стране и стар, и млад.
Одним из таких замечательных заслуженных-презаслуженных людей является артистка цирка, Почетный ветеран цирка, акробатка, хореограф, поэтесса и член Союза писателей Приднепровья Лариса Алексеевна Еловских, которой 10 июня 2010 года исполнилось 70 лет.
Цирк – это особый мир, в котором праздник для зрителей строится из упорного труда, боли, слез и пота особенного народа – цирковых. За кулисы цирка неохотно пускают посторонних. Не от недоверия. А для того, чтобы не потускнело для нас, тех, кто приходит в цирк отдохнуть и подивиться на чудеса, ощущение праздника, сказки.  Как пела Пугачева, «Какое дело вам до тех, над кем пришли повеселиться вы?».
Однако как могут не заинтересовать артисты цирка, не боящиеся рисковать собой ради чужого удовольствия, люди, которые смеясь, как нам кажется, преодолевают физические законы и человеческие возможности? Они – особенные, не похожие на остальных людей. Впрочем, судите сами.
Лариса Еловских родом с Урала. На Урале есть станция Михайловский завод, с целой улицей Еловских. Их предками были, по преданию, сосланные в царское время поляки. Отец Ларисы преподавал автодело, был начальником первого автобусного парка. 
– Когда окончилась война с белогвардейцами в Екатеринбурге, в городе оказалось несколько брошенных броневиков, и мой папа был пионером движения переоборудования этих броневиков в гражданские автобусы, – вспоминает Лариса Алексеевна. – Потом водил автомобили и очень гордился, что пробыл 40 лет за рулем, не имея ни одной аварии. Как-то я попросила его научить меня водить. Он согласился, принес мне толстенную книгу и сказал: «Выучи сначала это, а потом я тебя смогу посадить за руль». Это меня охладило. Зато все свое умение папа передал моему брату, который ремонтировал машину лично маршалу Жукову. Жили в войну и после войны тяжело, я выросла на лебеде и крапиве. Мама ходила грузить мешки, чтобы достать хоть кусочек хлеба. Поэтому она очень рано умерла, мне было всего 11 лет. Но все, что положено, она успела передать мне. 
Несмотря ни на какие трудности, дети тогда жили дружно и весело, после школы мы все посещали кружки по интересам. В школе я участвовала в самодеятельности, танцевала, была сорвиголовой, любила лазить по деревьям, качаться на тонких ветвях берез. У нас через дорогу от дома был Дворец пионеров, и я стала ходить туда в танцевальную студию. Потом меня взяли солисткой в танцевальный коллектив Дома офицеров. Но мои родные не одобряли моей страсти к танцам. И после окончания школы старший брат заставил меня получить «серьезное» образование – я окончила техникум общественного питания и стала технологом по приготовлению пищи.
Готовили нас там очень серьезно, практика проходила в ресторане в Сочи, и мы должны были уметь с завязанными глазами шинковать овощи. После техникума меня по распределению поставили на вокзал в Свердловске работать в буфете, делать бутерброды. Народ шел сплошным потоком, и я весь день только и нарезала колбасу. А потом быстро бежала танцевать. Но была принципиальной, никогда домой не отнесла ни грамма продуктов. И меня вскоре перевели в «горячий цех». Однажды привезли мясо с запахом, а я встала «в позу», отказавшись готовить из него. Еще были подобные случаи. Так произошло несколько скандалов с руководством.
А однажды пришли проверяющие и сели в кабинете директора, по обыкновению, угощаться. Готовила и подавала я. А проверяющим вдруг вздумалось покапризничать, они стали заказывать разные блюда, продуктов на которые у меня не было предусмотрено. И тут я все высказала проверяющим, назвала их «дармоедами». Естественно, меня после этого уволили. Поэтому я вся отдалась своему любимому делу – танцам. И как-то после репетиции мы с друзьями увидели на афише, что набирают танцоров в балетную группу Уральского народного хора.
Ребята стали подначивать меня, слабо, мол, Лариса, тебе так станцевать, чтобы туда попасть? А я была заводная. Пришла на конкурс. Спрашиваю: можно? Мне говорят: можно. Ну я и станцевала! Не думала ни о каком конкурсе. Мне просто нужно было доказать друзьям, что я что-то значу. Меня пригласили прийти на следующий день, а назавтра спросили: «А вы можете поехать с нами через 3 дня на гастроли?». Я, не задумываясь ни на секунду, говорю: могу! Так и уехала на свои первые гастроли, и с тех пор вся жизнь моя была на колесах.

– Не пожалели? От сытой работы на кухне – да на «голодную, холодную» сцену?
– Ни секундочки! У нас был такой замечательный коллектив, мы ездили с гастролями по разным городам и странам. Все это мне очень нравилось. И еще у нас был замечательный руководитель и учитель – балетмейстер Ольга Николаевна Князева. Когда Хрущев агитировал за кукурузу, Ольга Николаевна поставила танец, который мы танцевали во Дворце съездов в Москве. Парни изображали комбайнеров, а девушки – кукурузу! Вообще Ольга Николаевна – чудесный хореограф, у нее каждое движение, жест были наполнены смыслом, благодаря чему каждый танец превращался в театральную картинку, мини-спектакль.
Естественно, нас везде принимали «на ура». А раз в году мы – Уральский народный хор, Сибирский, имени Пятницкого, ансамбли «Березка», молдавский «Жок» – собирались в Москве на отчетный концерт во Дворце съездов. Мы все передружились между собой на совместных репетициях, потому что танцоры – это особый народ: все подвижные, активные, веселые. Много мы выступали в концертном зале «Россия», Кремлевском театре, концертном зале им. Чайковского. В Петербурге очень мне нравился театр на Васильевском острове с голубыми куполами из бирюзы, пурпурным залом и бархатными креслами. Запомнилось, как однажды нас на концерт туда вез… ледокол. Льдины перед корабликом расходились, а за ним – тут же сходились. В 1960 г. на гастролях в Париже нам подарили первые небьющиеся пластинки. А как нас там принимали! На улицах окружали толпы поклонников, так что нашу делегацию пришлось охранять полиции.
– Как же Вы оказались в цирке? Я всегда думала, что цирковых выращивают и тренируют с малых лет…
Как-то нашему хору пришлось выступать в Свердловском цирке, и меня высмотрел и пригласил в свой номер руководитель известного циркового номера, вошедшего в историю советского цирка, «Пароход идет „Анюта“». Это было целое представление-пантомима, с балетом, танцами. Я долго не соглашалась, но руководитель номера меня соблазнял и искушал всякими «преимуществами» цирковой жизни. Пока я не поняла, что он в меня влюблен, и сама не влюбилась… В конце концов я согласилась. Мы ездили по всей стране и жили гражданским браком. Но недолго, потому что союза двух сердец не получилось. Я ушла от него и уехала в Москву, в Союзгосцирк. Там меня определили в цирковую группу на роликовых коньках. Мне пришлось много и тяжело тренироваться. Это очень тяжелый жанр… На Украине только два таких номера сейчас. Их и в советское-то время было всего шесть.
– Почему же Вы не вернулись в хор?
– Ну что Вы… В Свердловск я не могла вернуться, потому что мне было стыдно! И перед папой, и перед Ольгой Николаевной, которая меня не хотела отпускать. Поэтому я терпела все на свете. Для номера меня дрессировали хуже, чем животных, ругали, могли ударить. А что делать? Цирковые номера опасны, тут не до игрушек. И я прошла старую суровую цирковую школу. Слов «нет», «не хочу», «не могу» у нас не существовало.
Акробаты на роликах – это тяжелый, неблагодарный жанр: смотрится легко, а труда требует неимоверного. Поэтому немного находится охотников его работать. Родоначальниками «Акробатов на роликовых коньках» в СССР была труппа «Стефания-2». Их руководитель, уже старичок тогда, приходил на мои репетиции, давал ценные советы. Потом руководитель нашего номера стал предлагать мне выйти за него замуж, но он был намного старше меня, и мне совсем не нравился.
Не приняв мой отказ, он несколько раз поставил меня на выступлении в сложное положение, как говорят, «на грани фола», причиняя мне боль. Одной из изюминок номера было то, что мне приходилось вертеться на таком приспособлении, которой называется «зубник». Партнер держит зубник за один конец, второй конец я держу в зубах и вращаюсь вокруг своей оси. И вот, когда я «выхожу» из вертушки, я раскидываю руки, а партнер меня подхватывает под мышки и останавливает. Однажды на представлении мой «воздыхатель» в этот момент схватил меня не под мышки, а за голову. А тело-то вращается! Хорошо, что я была тренированная, и моя шея выдержала. Я в этот момент сгруппировалась моментально и схватилась за партнера, за костюм. Но после этого случая я ушла от него, из номера. Попала в номер со слонами к Александру Корнилову. Там мне пришлось ходить по канату под купол цирка.
– Как, без обучения?
– В цирке всему учат на тренировках. Потом работала в том же номере воздушной гимнасткой на вертикальном канате «кордепарель». Номер был такой: я, танцуя, подходила к слону, вскакивала на барьер, давала слону сахар, он меня хоботом закидывал на спину, со спины я залазила на канат и шла под купол цирка. Однажды в Ленинградском цирке слон повернулся ко мне быстрее, чем нужно. А я еще танцевала и стояла к нему спиной. В это время он мне попал хвостом по затылку. А хвост у него – все равно, что палка! Я упала и даже на миг потеряла сознание, а когда я очнулась, увидела, что зрители заливаются хохотом. Они подумали, что это клоунада, что так и надо! А сзади меня цирковые молчат.
Я сначала не поняла даже, в чем дело. Но быстро вспомнила, что идет номер, подскочила, вспрыгнула на барьер. А голова кружится… Но музыка играет, зрители ждут, слон меня закинул на спину, и я полезла по канату. А когда ходишь по канату, четко нужно соблюдать «замок»: то руки, то ноги должны обхватывать канат. И вот, преодолевая головокружение, я стала только внимательно считать: руки-ноги, руки-ноги. Играть с публикой уже не могла: я, освоив воздушную акробатику, часто импровизировала, выполняя различные красивые трюки. Но отработала номер до конца. За кулисами уже меня осмотрели, и нашли огромную шишку на затылке.
Но вообще со слонами мне понравилось работать, там много было интересного. Например, лечили мы своих слонов кагором, причем вливать вино приходилось из специальной огромной резиновой бутылки, а это целый спектакль, в котором была занята вся наша труппа! А зимой приходилось согревать слонов... водкой. Да-да. В былые времена слонов перевозить было не в чем, и поэтому они с хозяевами и жару, и в лютый холод передвигались на вокзал пешим ходом. И когда слоны замерзали, их отогревали водкой. При этом слон, в отличие от человека, не чувствует никакого опьянения, ведет себя совершенно адекватно и может тут же приступить к работе.
Потом я все-таки нашла свою судьбу в цирке, вышла замуж за партнера по номеру. Со временем в паре с мужем я сделала уже свой номер, опять на роликовых коньках. Потому что это редкий жанр, востребованный. Сама сделала две программы – «Коромысло», «Всегда вместе», с классическими поддержками и вертушками. Коромысло – это специальное приспособление, на котором все участники вместе крутились.
И вот, когда я сделала первый сольный номер, впервые после отъезда из дома приехала в Свердловск на гастроли. Пришла в гости к Ольге Николаевне. Ей всегда нравилось мое лицо, а от «зубника» у меня на скулах сильно развились мышцы. И Ольга Николаевна, увидев меня, воскликнула: «Лоронька! Как же ты свое личико не пожалела! Зачем ты пошла в такой тяжелый номер? Вернулась бы, я бы тебя сразу взяла обратно». Мне же было стыдно. И пока я не стала солисткой, я не могла приехать в родной город и смотреть в глаза знакомым. Такой уж у меня характер.
– Что же это за зубник такой? Почему от него портится лицо?
– Это такая зубная дужка, за которую меня вращает партнер. Медики как-то исследовали приборами и сказали, что только на разминке я поднимала зубами 75 кг! А при вращении получается все 200 кг! Да еще без страховки. Поэтому наш номер нельзя было работать больше 15 раз в месяц. Норма же в Союзгосцирке была – 30 концертов в месяц, это чтобы получить свою зарплату. Да! Мы работали полную неделю с одним только выходным днем. В субботу и воскресенье – по два и по три выступления. Так вот нас эксплуатировали.
Как-то в Венгрии мы работали номер с мужем в паре. И он, вращая меня, вдруг оступился, уронив меня. Я на полной скорости ударилась плашмя грудью о пол. Но это была международная программа, нас держал дикий адреналин, поэтому я вскочила и только прошипела мужу: «Сначала!». И мы все повторили четко, отработали весь номер. Иностранцы, которые смотрели программу, были в шоке.
У них ведь, чуть что, сразу дрожат и начинают лечиться. Наши же артисты дорабатывали номер со сломанными руками-ногами. Таких историй советский цирк знает не мало. Вот у меня был один партнер, у него был вывих колена, который он сам вправлял и шел дальше работать номер. После этой травмы мне, чтобы восстановиться и привести грудь в порядок, посоветовали родить. Так появилась моя доченька. До этого кочевая цирковая жизнь не способствовала этому, а тут пришлось осесть в Рижском цирке. В Риге я прожила 29 лет. Сделала свою группу на роликовых коньках, преподавала. 
Этот жанр, «Акробаты на роликовых коньках», полностью передала… вьетнамцам. Обучила, поставила им номер, и они увезли его во Вьетнам. Их генеральный консул потом благодарил меня.
***
Выйдя на пенсию, Лариса Алексеевна переехала к сестре в Днепропетровск. Но без цирка жить не могла, поэтому стала и в Днепропетровском цирке учить талантливую молодежь цирковому искусству. А в свободное время начала писать стихи и книги, активно занимаясь общественной работой. И сейчас Лариса  Еловских – член  регионального Союза писателей  Приднепровья,  Межрегионального союза  писателей Украины, Почетный  член Национального союза театральных деятелей Украины, Творческого Союза цирковых деятелей России, Почетный ветеран цирка.
Самая известная ее книга – «Под куполом цирка» – описывает цирковые события в Екатеринославе-Днепропетровске, начиная с 1885 года, рассказывает о строительстве нового циркового комплекса, об артистах цирка, таких как Никулин, Майхровские, Довейко, Яровые, Нукзаров, Туганова, Шевченко, Эльворти, Стеценко, Тараненко, Цитко, Доценко и др.
Мы желаем Вам, Лариса Алексеевна, долгих творческих лет, здоровья, счастья,  бодрости, и неугасимого задора, которым Вы заряжаете всех, кто окружает Вас!

Елена Непокора
Comments