# 1995 09 21. Мама.

21 сентября 1995 года я проснулся рано, около 6 утра. Помню, что попкари назвали мою фамилию — с вещами на выход и мой сокамерник, Русик, которого мусора ломали два года, чтобы он взял на себя изнасилование, начал заметать вслед за мной — тюремные суеверия, чтоб я не вернулся. Русику досталось от жизни, к его 20-ти годам… Он не озлобился, но временами бывал суеверным.

Потом нас вели куда-то, коридорами, развели по «стаканам»... У меня болело колено, а там было тесно и холодно… Потом тюремный «вокзал», построенные в неровную шеренгу зеки, с кульками и пьяный попкарь, с обесцвеченными от водки глазами, «провожал», ходил вдоль строя, пытаясь каждого ударить по почкам.
Потом «воронок», камера в райотделе и мусор, который пристегнув к своей руке наручниками, вёл меня из райотдела в прокуратуру… Потом кабинет прокурора… Я это всё опишу чуть позже…

А потом, уже свободный, я сразу пошёл к матери Русика, я ему так пообещал, потому что его ломали изоляцией от семьи и больше года он ничего от матери не слышал, и она о нём. Незадолго до ареста у него умерла сестра. А потом забрали его. И мать осталась одна. Смерть забрала у неё дочь, а мусора сына.

А потом я пошёл искать свой БМВ и мы, с отцом Русика, больше часа не могли его завести. А потом я сел за руль и обнаружил, что как только машина начинает двигаться, дорога запрокидывается на меня так, что я начинаю поджимать ноги и меня начинает тошнить — это были последствия перенесённого в тюрьме инсульта.

А потом… А потом моя мама отдала мне мой кошелёк, в котором лежали 150 долларов, и сказала: «Вот, Саша, чтоб ты знал, мне от тебя ничего не нужно… Чтоб ты не подумал ничего… Мне от тебя, Саша, ничего не нужно...» Я ничего не понял, смотрю на неё, говорю: «В смысле — не нужно?» А она опять: «Мне от тебя ничего не нужно...» Я говорю ей: «Чего ты их не продала? Я же там чуть не умер! Кому ты их берегла?» А она опять: «Мне, Саша, от тебя ничего не нужно...» — и говорит это так, как будто не мне, а себе, в себя эти слова произносит… Я тогда ничего не понял. Я даже не мог представить себе такого… Но сейчас я понимаю, что этой фразой она просто выдала себя, что доносили на меня — они и что в тюрьме я оказался благодаря им, папе и маме. И нужно было это им, действительно не для денег, а для того, чтобы… дрочить… Отправлять извращённые сексуальные потребности…

За 4 года до этого, осенью 1991 года, я просил их покормить меня ещё 2-3 года, дать мне возможность закончить аспирантуру. Я говорил им, что я уеду в Америку и вас заберу… Я относился к ним, как к родителям, как к самым близким людям, как к своей семье, но они… За всем за этим мать стояла… Когда я говорил им это тогда, я стоял лицом к отцу, смотрел на отца, а мать стояла слева, чуть сзади, я её не видел и отец не ответил мне сразу, а начал смотреть мне за спину, на мать и спросил у неё: «Алла, ну что?» – и мать, плотно сжав губы, задрав нос, начала крутить головой из стороны в сторону, показывать отцу — скажи ему «нет»… Вот…

То есть, эти ближайшие родственники, в мой просьбе, помочь мне закончить аспирантуру, отказали, а вот в тюрьму — пожалуйста, двумя руками, даже меня не спросив… В тюрьму – пожалуйста, в аспирантуру – нет! Папа и мама…

Я описываю это, чтобы было понятно, что они оба – маньяки. Обыкновенные маньяки. У матери это наследственное, по материнской линии передаётся… Её тётка убила своего родного брата, таким образом и знаете… она тоже работала в милиции…



http://bit.ly/2MK0by3

Comments