# 2013 07 11. Пикетирование посольства Федеративной Республики Германии.

В начале этого раздела я ещё раз хочу подчеркнуть, что после моего отказа от гражданства Украины я нахожусь на территории Украины помимо моей воли, в мусорском плену, под домашним арестом. Мусора пытаются убить меня так, чтобы это можно было истолковать, как убийство не по политическим мотивам. В инсценировках, для реализации таких действий, могут принимать участие более 20-ти человек.

Так же, сразу, я хочу обратить внимание моих читателей на то странное обстоятельство, что имея большое количество друзей и родственников на Западе, в США, Германии, Израиле, я вынужден сам ездить в Киев, в одиночку прорывать стену изоляции, стоять в одночном пикете у посольства Германии, только лишь для того, чтобы предать огласке документы о нарушении моих прав.

Пикетировать посольство Федеративной республики Германии я решил потому, что украинские спецслужбы, для того, чтобы воспрепятствовать моему обращению в международные судебные институты для защиты и восстановления моих прав, окружив меня кольцом оперативников и провокаторов, а так же перехватывая мой интернет траффик и телефонные звонки, полностью изолировали меня от внешнего мира.


YouTube Video


Куда бы я не обращался я получал ответы только от моих кураторов из украинских спецслужб, которые монотонно сообщали мне, что я обречён умереть в изоляции, во славу священного талибана «Уркаина» и мусорских погон.

Но на Западе живут мои родственники: мать, отец и много, много других, в разных странах, в Израиле, Германии, США, Канаде, России. Кроме того, в этих странах живут те, кого я считал либо своими друзьями, либо просто порядочными людьми.

Примерно с 2006 года я стал настойчиво просить их оказать мне просто информационную помощь в предании публичной огласке информации о беспрецедентном нарушении прав человека на Украине и в частности, в отношении меня.

В течении 5-ти лет с 2006 по 2011 год я обращался то к одному, то к другому родственнику или другу, но каждый раз, «случайно» оказывалось так, что любой человек, к которому бы я не обратился, вначале обнадёживал меня, прямо говорил, что он поможет мне в моей пустяковой просьбе, затем начинал затягивать время, ну а потом, когда я начинал настойчиво напоминать о том, что на выполнение моей пустяковой просьбы уже ушло несколько месяцев, мой корреспондент заявлял мне, что якобы я – неблагодарный человек, что он (она) уже и так достаточно много сделали для меня (непонятно чего?) и если я так неблагодарно отношусь к якобы оказываемой мне помощи, то тогда я должен САМ добиваться своей цели и не просить о помощи других. То есть во всех случаях происходило обыкновенное издевательство, а любой мой протест против издевательства немедленно использовался людьми, к которым я обращался, как формальный повод для отказа мне в помощи, для отказа, виновником которого, якобы, был я.

Конечно, я могу и сам. Я всегда и всего добивался сам. Никто и никогда ничего такого, что позволило мне стать сильнее или богаче, для меня не сделал. Но сам – это САМ! САМ, без видеокамер в моей квартире, без статического наблюдения из мусоров на каждом перекрёстке, без подсадок в общественном транспорте, без подсадок в поездах, без блокады посольств в Киеве, без охраны супермаркетов, которые подсчитывают каждую потраченную мной копейку и звонят мусорам, на всякий случай. В общем, без, без, без… я могу и сам.

Проблема в том, что большинство людей, к которым я обращался в разных странах, не были знакомы между собой и абсолютно одинаковый сценарий каждого такого моего обращения создал у меня уверенность в том, что кто-то изучил все мои связи и манипулирует действиями тех, к кому я обращался, загоняя меня в какую-то ловушку.

Последовательно, за эти годы я обращался к гражданам США Владимиру Исаеву, Принстон, Нью Джерси, Ларисе Баркан, Марине и Олегу Гришиным, Сан Франциско, Калифорния, Ольге Казановской, Чикаго, Иллинойс, гражданке Израиля Юлии Шаломовой, Эйлат. Со всеми этими людьми, до начала войны, объявленной мне украинскими спецслужбами, у меня были дружеские отношения, не предусматривающие коварства. Некоторые из этих людей были обязаны мне: например Ларисе Баркан и Владимиру Исаеву я оказал помощь при их эмиграции в США. Кроме тех, кого я считал своими друзьями, я обращался и к тем, кого я считал своими родственниками: проживающим в Германии, Штутгарт, моей матери Алле Хмельницкой, сестре Елене Богуславской, дяде, Александру Богуславскому, проживающим в Израиле Юрию Тимошпольскому и Льву Рыбаку, ещё одному «родственнику» – Валентину Мастеровому, Россия, Москва и ещё одной сестре Марии Кирсановой, которая так же живёт в России, в Москве.

Все эти люди, которых я считал родственниками и друзьями или просто порядочными людьми, предали меня по совершенно одинаковой схеме, которую я описал несколькими абзацами выше. Но обращаясь к каждому из них, со своей пустяковой просьбой я не навязывал себя никому из них и любой мог просто отказать мне сразу. Но этого не сделал никто. Какие-то обстоятельства заставляли всех этих людей действовать, как заранее запрограммированных роботов, роботов, запрограммированных на подавление с помощью издевательства.

О том же, что сделала моя бывшая сестра Мария Кирсанова есть отдельный рассказ: «Поездка в Москву». 

В общем, после нескольких лет таких попыток и последовательного предательства всех, к кому бы я не обращался, круг сузился до одного человека – моей матери Аллы Хмельницкой. По легенде, которую монотонно, на протяжении многих лет повторяет моя мать, она, якобы, работает домработницей у моей сестры Елены Богуславской, и все деньги, которые она зарабатывает, а так же те деньги, которые она получает от правительства Германии в виде социальной помощи, она высылает мне. От невыносимой работы моя мать, якобы, очень устаёт и постоянно требует, чтобы я испытывал чувство вины за то, что она вынуждена так тяжело работать. Конечно, я пытался изменить это положение вещей. Кем только я не работал за все эти годы: ночным таксистом, устанавливал кондиционеры, ходил «лечил» компьютеры по домам. Но вся проблема была в том, что изначально милиция, установив в моей квартире видеокамеры, стала водить меня кругами ада и просто разрушала любое моё начинание, либо же принуждала меня работать за еду.

Никакими способами я не мог убедить мою мать просто предать публичной огласке документы о многолетнем нарушении моих прав на Украине. Вместо того, чтобы выполнить мою простую просьбу мать все эти годы постоянно попрекала меня тем, что, якобы, я много ем и она, якобы, вынуждена на меня работать.

Длительное время мне понадобилось для того, чтобы осознать, что главным источником всего этого являются мои родители – отец и мать. Это они выдали украинским спецслужбам информацию о моих психологических особенностях, привычках, о том, как можно надо мной издеваться, без улик. Это они обеспечивают украинским спецслужбам последний рубеж моей изоляции. Мои родители – сами садисты. Я помню, как в детстве в нашем доме стояли постоянные скандалы, которые начинались, когда вечером они приходили после работы домой. Они издевались друг над другом до тех пор, пока не повзрослел я. После этого они перестали издеваться друг над другом, объединились и стали уничтожать меня. Конечно же, они стали идеальными сообщниками украинских спецслужб.

В общем, разное было, наверное, как у всех, но осознать, что мои родители садисты и убийцы, разрушители моих надежд, помешанные на наблюдении за моими страданиями, мне было достаточно тяжело. Многое в моих отношениях с родителями мне было непонятно и только понимание того, что главным побуждающим мотивом во всех действиях моих родителей по отношению ко мне является ненависть, расставило всё по своим местам.

Первое время, после переезда родителей в Германию, моя сестра, Елена Богуславская и её отец Александр Богуславский, насколько мне известно, не хотели принимать участия в моём убийстве, но моя мать, используя алчность сестры, сделала её своей основной союзницей. Какие-то остатки совести в Елене Богуславской вынудили её на импульсивное высказывание о моей матери в 2009 году и эта неосознанная проговорка дала мне возможность постепенно понять происходящее.

С 2007 года я несколько раз обращался в посольство Федеративной республики Германии, но украинский персонал посольства, каждый раз оказывался подготовлен к моему визиту и в нарушение Венской конвенции о дипломатических отношениях, навязывал себя в качестве непреодолимого посредника при обращении к правительству Федеративной республики Германии. Тогда я ещё не понимал всего того, что происходит вокруг меня. В частности я не понимал, что за отказ признать себя судимым без суда и за то, что я ещё 15 лет назад начал говорить, что украинские силовые ведомства копируют аналогичные организации III-го Рейха, мусорской талибан приговорил меня к смерти и во исполнение своей мусорской «фетвы» не останавливается ни перед чем.

Я не понимал, что консультантами – информаторами и подавителями являются моя семья, в частности – мои родители: моя мать.Алла Хмельницкая и мой отец Иосиф Медник.

В октябре 2009 года, в результате инсценировки, организованной милиционерами в штатском, я был избит прямо у входа в одно из подразделений милиции, которое… должно заниматься борьбой с милицейским произволом.

Я обратился к своим родственникам, матери – Алле Хмельницкой и сестре – Елене Богуславской, а так же к тем, кого я знал в США: Ларисе Баркан, Марине и Олегу Гришиным, Владимиру Исаеву и Ольге Казановской. Не смотря на то, что я передал им копии документов и аудиозаписи, все они, вначале пообещав мне помощь, предали меня по той же схеме, которую я описал в начале. И я ведь не просил у них денег. Я просто просил их помочь мне прорвать информационную блокаду. Так любой человек, находящийся в плену у террористов просит о помощи, Такая помощь не стоит денег и такая помощь – это не просто критерий, отличающий человека от животного, это не просто совесть. Такая помощь является гражданским долгом и за отказ в такой помощи, даже в законодательстве Украины предусмотрена уголовная ответственность. Я не сомневаюсь в том, что в случае проведения криминального расследования можно будет установить, кто и каким образом заплатил всем этим людям, за издевательство надо мной, за сознательное, действием и бездействием, нанесение мне невосполнимого вреда.

Кроме того, я обратился в интернет-издание from-ua.com, которое связало меня с днепропетровской журналисткой Еленой Непокорой. В телефонном разговоре Непокора предложила мне встретиться с … милиционером в отставке, а так же заявила, что подразделение милиции, в которое я обратился, занимается, якобы, не защитой граждан от милицейского произвола, а защита самой милиции от произвола граждан. После такого откровения я отказался встречаться с таким журналистом.

В 2010 году я решил обратиться к гаранту Конституции – президенту Украины В. Януковичу. После этого на меня было организовано покушение и мне случайно удалось сделать видеозапись разговора двух уголовников, которые сами признавали себя исполнителями покушения на меня. Я немедленно передал эту запись своим родителям, с .просьбой отнести её в любую газету и просто предать публичной огласке.

Тогда я уже видел, что мать равнодушно относится к тому, что со мной происходит, но всё же я решил, что прямая угроза моей жизни заставит мать сделать то, что я прошу и даст мне возможность избавиться от преследования, но я ошибся: моя мать сначала пообещала мне помощь, затем протянула длительное время, несколько месяцев, каждый раз обещая вот-вот помочь, а затем... сказала мне, что, якобы, она не может разобрать голоса на записи и что вообще ей кажется, что это просто люди, которые говорят о своих проблемах и это не имеет отношения ко мне, а моя сестра Елена Богуславская заявила мне, что в Германии такое никого не интересует.

В немецких газетах я читаю статьи о гораздо меньших нарушениях прав человека на Украине и конечно же, заявление моей сестры Елены Богуславской является либо проявлением ненависти ко мне, либо действиями, в соответствии с взятыми на себя обязательствами ни при каких условиях не помогать мне.

Поняв, что помощи от родственников ждать мне нечего я ещё некоторое время просил их просто связать меня с любым журналистом, потому что куда бы я не звонил, это заканчивалось разговорами с сотрудниками украинских спецслужб, которые выдавали себя за тех, кому я пытался дозвониться.

Но ни мать, ни сестра не помогли мне, каждая сочинив свою историю.

Я ещё несколько раз говорил своей матери о покушениях на меня и каждый раз меня поражала её пассивность и какая то показная беспомощность. Последний раз, осенью 2010 года, когда я в разговоре с ней упомянул об опасности для моей жизни, мать стала отчитывать меня, сказала, что этими разговорами я разрушаю её нервную систему и предложила мне сменить тему разговора и рассказать, какая в Днепропетровске погода. Больше с матерью я никаких своих проблем не обсуждал.

В 2011 году я приехал в Киев, чтобы получить возможность самостоятельно обратиться к криминальной полиции Германии, в связи с этой записью, потому что разговор между уголовниками происходил в квартире, принадлежащей гражданам Германии. Несмотря на серьёзность преступления, охрана посольства отказалась предоставить мне такую возможность, заявив, что они сами возьмут у меня обращение и передадут его адресату.

Моя мать – нищий пенсионер и она не может оплачивать всё то, что происходит со мной: электронный шпионаж, наблюдателей, которые круглосуточно ведут видеонаблюдение, ублюдков, которые сопровождают меня вне дома. Она – просто мусорская отмычка, говорящая отмычка, при помощи которой мусора уничтожают меня. А источником насилия, конечно же, является государство Украина, которое использует как алиби заведомо ложную информацию обо мне, полученную от моих завербованных родственников и конечно охране посольства я не доверял и никакой информации им не предоставил.

Весной 2011 года я заподозрил, что мой матери становится известно содержание моих разговоров и даже больше: ей становится известно то, что я шёпотом говорю в своей квартире. Произошло это совершенно случайно, но заподозрив такое я, в течение 2011 года, ещё несколько раз искусственно создавал аналогичные ситуации и каждый раз получал подтверждение. Сомнений у меня больше никаких не осталось: Алла Хмельницкая, человек, называющий себя моей матерью – агент украинских спецслужб, садистка и убийца. Её оперативное задание: изоляция и подавление диссидента, то есть – меня и она с этим заданием в течение многих лет успешно справлялась. Случайно, мне даже стал известен её псевдоним: «Сонька – золотая ручка», из чего я понял, что моей матери просто пообещали контроль над принадлежащим мне имуществом, если она поможет изолировать и сломать меня.

Постепенно до меня стало доходить понимание того, что происходит со мной: устроив погром моей фирмы в 1995 году и стараясь любым способом не дать мне обратиться в суд, украинские спецслужбы установили контакт с моей матерью и используя её как информатора и манипулятора, а её садизм, как оружие и алиби стали медленно убивать меня, занимаясь наблюдением за муками. В этом, последнем, палачи из днепропетровского гестапо и моя мать нашли общий интерес.

В моей квартире были установлены видеокамеры и украинские фашисты с удостоверениями государственных служащих устроили себе свой маленький освенцим: реалити-шоу – смерть еврея с веб-трансляцией происходящего. В таком государстве, как Украина, в котором можно зенитной ракетой, прицельным огнём безнаказанно сбить гражданский самолёт с евреями, каждый фашист может найти себе свою маленькую радость: безнаказанно издеваться и убивать евреев.

И Гаагский трибунал кажется украинским фашистам, как впрочем казался и сербским мусорьям, чем-то невозможным.

Весной прошлого, 2012 года я обратился к своей матери с просьбой поехать в Берлин и пикетировать Бундестаг с требованием прекращения преследования меня государством Украина. Ну что, казалось бы тяжёлого и невыполнимого в этой просьбе? Села в поезд, постояла несколько часов, отдала бумаги – всё. Моя мать пообещала сделать всё, как я её прошу. Она в подробностях рассказала мне трогательную историю о том, как она и отец отпечатали и подготовили плакаты, как она очень рано проснулась и пешком добиралась на вокзал, как она ездила, как покупала билеты, как это дорого стоило, как очень-очень добрая женщина - кассир, помогла ей сэконосмить много-много денег на билетах, как грубый немецкий полицейский отобрал у неё её плакаты и чуть было не арестовал, как она вернулась и так она бедная устала от поездки, что сутки потом отсыпалась, как у неё поднялось давление и как она принимала лекарства, но… через несколько месяцев она проговорилась, что она никуда не ездила, а обманула меня, потому что, якобы, она заботилась о моей нервной системе, чтобы я… не нервничал.

Поняв, что мать не оставит меня в покое, пока я жив, а украинцы используя её садизм будут делать всё что захотят я решил атаковать ключевую фигуру заговора и летом 2012 году я самостоятельно обратился в Бундескриминалалант через веб-сайт этой организации, с прямым заявлением на моих родителей, но… моё письмо было перехвачено украинскими спецслужбами и вместо БКА мне ответил мой куратор – украинец.

Абсурдность этого ответа лежит на поверхности: человек сообщает международом заговоре, а детектив криминальной полиции Германии не хватается за эту информацию и не исследует её, а, якобы, отправляет заявление к тем, кто в этом заявлении называется, как источник насилия. Этот принцип, используемый украинской милицией является основой правовой катастрофы происходящей на Украине и существовал в во времена фашизма в Германии в Гестапо и в приговоре Нюрнбергского военного Трибунала, назван одним из оснований, для признания этим Трибуналом организации «Гестапо» – преступной организацией.

Поняв, что я нахожусь в полной изоляции и что предательство моих родственников полностью развязала руки убийцам из украинских силовых ведомств, я решил, что буду пикетировать посольство Германии, для того, чтобы во-первых, информация о нарушении моих прав стала достоянием гласности, а во-вторых, для чтобы мои продажные родственники, которые тайно сотрудничая с украинскими спецслужбами, фактически занимаются шпионажем в пользу Украины ответили криминальной полиции Германии на вопросы о том, какие именно непреодолимые препятствия мешают им, в течение более чем 10 лет предать публичной огласке информацию о противоправных действиях властей государства Украина в отношении меня.

Итак, 11 июля 2013 года я приехал в Киев, сделал небольшой плакат со своим заявлением, подошёл к посольству Федеративной республики Германии и в 15:10 развернул его. Кроме того, поскольку мне постоянно указывают на мою расовую «неполноценность» я закрепил на груди жёлтую, шестиконечную звезду с надписью «Yude».

Приметно 20 минут ничего не происходило, а затем, украинский персонал посольства активизировался и начал отрабатывать «подавление». Вначале, из посольства вышел человек, который, заговорив со мной по-немецки стал выяснять, что мне нужно. После короткого разговора выяснилось, что это сотрудник украинских спецслужб и цель его разговора со мной: подавление с помощью издевательства. Затем из дверей посольства начали выходили какие то люди и показывая на меня пальцами, демонстративно насмехались надо мной и это, с небольшими перерывами продолжалось на притяжении всех четырёх часов. Кроме того, какие-то «дипломаты», в сопровождении «охраны» ходили «обедать» в находящееся, рядом с посольством кафе «Мафия». Такие же «дипломаты» выходили и с высокомерием осматривая меня, садились в автомобили с дипломатическими номерами и уезжали.

Я считаю, что подбирая людей для охраны посольств, украинские власти стараются, чтобы эти люди, хоть отдалённо напоминали этнический тип тех, чьё представительство они охраняют. Это даёт возможность охранникам легко совершать преступления, выдавая себя за дипломатов. Это одна из старых «шуток» КГБ известная ещё с советских времён. Проблема в том, что если украинские спецслужбы используют для охоты на диссидентов методы КГБ, то каким тогда в действительности государством является Украина?

Ведь кроме посольства Федеративной республики Германии такие же инсценировки украинские спецслужбы демонстрировали мне у посольств Французской Республики, Соединённых Штатов Америки и Израиля.

Когда же психологическое подавление результата не дало трое днепропетровских милиционеров, оделись в пляжные костюмы и пытались выдать себя за неофашистов, и устроить драку у входа в посольство Германии.

YouTube Video


Стенограмма разговора с милиционерами:
М - Юда ?!, а за что вы выступаете?
Я - Оно вам надо, ребята?
М - Не, ну мне интересно.
Я - Выучите немецкий язык и всё будете знать.
М - Так а что тут пишешь "юде" что-то евреи какие-то ??
Я - Ещё раз говорю:" Всё!"
М - А что "всё"?
Я - Это не касается вас.
М - Это интересно. Чего не каса... а чего это в Киеве, в Киеве. как это не касается?
Я - В смысле? Это информация обо мне. Согласно Закону Украины "Об информации" она принадлежит мне и я распостранаяю её на правах собственности тем, кому пожелаю. Вы меня поняли?
М - А, значит я могу тоже отхуяшить, кого пожелаю, правильно?
Я - Ещё раз, не понял?
М - Я ж могу тоже от.. наебашить того, кого я пожелаю! Такой же закон русских земель всех и всех русских народов, правильно?! Не, ну я вас спросил, просто я вас нормально подошёл, спросил. Если вы ведёте какую-то политическую агитацию?
Я - Вас это не касается?
М - А это чисто ваша гражаднская позиция, правильно? Я - Это касается только меня. М - Политических взглядов это никаких не касается, правильно? Я - Это касается только меня. Я - А что вы, а вы участвуете в политических взглядах? М - Не, вообще, какие-то политические взгляды? Я - А если это политические взгляды, что тогда? М - Ну, тогда будем по другому с вами разговаривать! Я - В смысле? М - По разному... Ну, вы выступаете в ро... ну я просто посмотрел у вас "Yude" - это считается еврей, правильно? Я - Да. М - А вот я не очень их люблю! Я - Ну а мне всё равно... М - Даже совсем их не люблю! Я - Ну и что? М - А чтоб... Шо, я буду тут делать всё, чтобы их тут тоже не было! Я - Евреев? М - Да! Я - Почему? М - А их просто очень сильно много развелось на наших землях. Я - На тысячу украинцев - один еврей... М - Выделили землю им, святую, пусть они там и обитают! Я - Сейчас, секунду, извините... М - Миллионы годов они пытались как-то так подымать... Я - Сейчас, извините... - Сирена, которой меня запугивают мусора

Что же в действительности происходит в Украине??

Далее моё обращение к генеральному прокурору Украины:


Генеральному прокурору Украины


и к правительству Федеративной республики Германии.


В виду того, что агрессивные действия милиции в отношении меня, только за последние два месяца выразились в двух хорошо организованных и обеспеченных алиби покушениях в Днепропетровске и одном в Киеве, я заявляю, что в случае моей смерти или же исчезновения или же какого либо «случайного» нападения, или же нападения на «бытовой» или расовой почве следует винить моих родителей: мать Аллу Хмельницкую и отца Иосифа Медника, мою сестру Елену Богуславскую, гражданина Соединённых Штатов Америки Вадима Мнушкина, Милуоки, Висконсин, как основных организаторов заговора, а так же главаря днепропетровской милиции общественной безопасности Владимира Седлецкого, как основного исполнителя заговора, целью которого является демонстративное, медленное убийство.

Из прямых требований, которые мне предъявлялись за все эти годы я сделал вывод, что то, что со мной происходит является местью милиции за то, что в 1995 году я отказался становиться доносителем, а так же за мой отказ признать себя виновным, без вины, судимым, без суда. Изоляция же является препятствием для моего обращения в международные судебные институты с иском к государству Украина.

Кроме того, обстоятельства происходящего известны моей соседке Ирине Перденко, проживающей рядом со мной, в квартире №109, её сыновьям, моей соседке Ирине Ткаленко, проживающей в квартире №110, а так же боевикам, которые, сменяя один другого, на протяжении многих лет живут в квартире №111. Милиция использует этих людей для террора и обеспечивает им неприкосновенность и алиби. Видеозаписи происходящего есть в разделе «Соседи – как инструмент», а так же в разделе «Ирина Перденко и её сыновья».

С помощью инсценировок мне демонстрируют, что всё происходящее является результатом моего неподчинения приказам милиции и местным органам власти, которые желали доминоровать над мной из соображений расового превосходства и помимо моей воли определять моё место в обществе, мои политические взгляды, страну проживания, женщину, на которой я мог бы жениться, автомобиль, на котором я должен ездить и даже еду, которую я должен есть.

Я считаю, что в основе всего происходящего, прежде всего, лежит неофашизм и антисемитизм, превращающиеся в официальную государственную политику Украины, садизм, в основе которого лежит расовая ненависть, желание доминировать по расовому признаку, желание наблюдать за медленной смертью человека, который не поддаётся подавлению, а так же то, что моя семья предала и продала меня. Если бы моя семья не была завербована украинскими спецслужбами, ничего из происшедшего было бы невозможным. Для того, чтобы избавить меня от изоляции и от 20-тилетннего террора украинских властей моей сестре Елене Богуславской или моей матери Алле Хмельницкой, или Владимиру Исаеву, или Ларисе Баркан, или Марине и Олегу Гришиным, достаточно было просто выйти из дому и доехать до редакции любой свободной газеты, но они - алчные украинские шпионы, которые на моих страданиях и смерти стараются заработать как можно больше бонусов.

Поражает цинизм Гришиных, которые сами были диссидентами, которых,  в связи с делом Ратушинской, преследовало КГБ и которые, не на словах должны знать, что это такое. Но исходя из того, что они сделали в отношении меня и исходя из масштабности инсценировок, которыми обеспечивается преследование меня, я начинаю сомневаться в реальности преследования Гришиных и не исключаю того, что КГБ завербовало их, а затем просто имитировало преследование, обеспечивая им последующую лёгкую легализацию в США.

Я с уверенностью говорю слово «шпионы», потому что моя мать Алла Хмельницкая и моя сестра Елена Богуславская, Владимир Исаев, Лариса Баркан и Ольга Казановская были уличены мной в том, что помимо информации, содержавшейся в моих телефонных переговорах, владели информацией, которая содержалась только в моём дневнике, который только в одном экземпляре существует только в одном ноутбуке, не подключенном к Интернет. Эта информация была моими критическими оценками этих людей. Я ни с кем и никогда этого не обсуждал. Этой информацией могли завладеть только украинские спецслужбы и «поделиться» этой информацией они могли только со своими шпионами.

Что же касается , то она вообще проявила чудеса телепатии: ей стало известно содержание короткой записки, которая была приклеена в правом нижнем углу моего монитора и никогда не существовала в электронном виде.

Вот так…

Comments