Часть 2. Блистательная юность российского империализма






ЕСТЕСТВЕННОЕ РАЗВИТИЕ БУРЖУАЗНОЙ ДЕМОКРАТИИ В РОССИИ
(По мотивам Восемнадцатого брюмера Луи Бонапарта)
 
Предисловие ко второму акту

Галерка свистом и топотом требует продолжение спектакля от героев, которые столь блестяще сыграли свои роли в первом акте новой буржуазной истории. «Еще ни одна партия не начинала кампании с более могучими средствами и при более благоприятных предзнаменованиях»[1] всех планет и звезд под стройных хор политических гадалок, астрологов и хиромантов. «…Партия порядка имела в своих руках правительственную власть, армию и законодательный корпус – словом всю государственную власть, морально подкрепленную всеобщими выборами, выставляющими ее господство, как выражение народной воли…»[2]. Выдержав все необходимые паузы, как того требовал режиссер кремлевского театра, «тихая» буржуазия громко провозгласила преемника и приступила к строительству империализма, ловко замешивая в тесто истории национализм, православие, остатки социалистических идей и суверенную демократию, как ее понимает крупный российский буржуа из партии порядка. Déjà vu! Это уже было, это мы уже где-то видели, - удивленно переглядываясь шепчется зритель, а вслед за ним и мой читатель. И вы правы! Империализм уже был в России и именно он подготовил сегодняшних актеров, именно он был тем стулом, на который взгромоздился вначале советский империализм, а вслед за ним и современный российский. Но все по порядку.

Часть 2. Блистательная юность российского империализма.
Детство российского империализма совпало с юностью мирового[3]. Российский империалистический мальчик был стеснен феодальными штанишками, крепостническими традициями, которые начиная с 1861 года более активно стали развиваться капиталистическим способом, чтобы через 40-50 лет быть вполне уже империалистическими и выступать на мировой арене наравне со старшими. Столь стремительный взлет российского империализма все еще базировался, внутри страны, на вековых общинных, натурально-хозяйственных, феодальных отношениях, которые питали и формировали поведение основного населения Российской Империи. И в тоже время, капитализм в России, в конце XIX и начале XX веков неистово брал один бастион, за другим.
Феодализм не может быть отменен с четверга на пятницу, и поэтому буржуазный империализм вырастающий из концентрации и интернационализации капитала, вполне уживается с патриархальностью взглядов и отношений. Но история, как это уже было не единожды, прикрывшись лозунгами социальной справедливости сделала шаг назад. Поэтому рывок вперед совершенный большевиками[4] на деле оказался возвратом к полуфеодально-капиталистическим отношениям[5] реализованных в гигантской монополии, феодальной внутри и империалистической снаружи.
Что еще более важно понимать, так это то, что советский период не был потерянным временем в абсолютном историческом значении[6]. В тот период, концентрация достигает таких масштабов, что правящая феодально-партийная верхушка генерировала, «воспитывала» людей мыслящих масштабами мировой монополии, людей которые в последствии и стали «тихими»[7]. крупными буржуа. Людей, которые также легко умеют управлять гигантскими капиталами, как и ставить себе грандиозные системные задачи развития общества, для извлечения еще больших прибылей. Других и быть не могло, при той сумасшедшей концентрации капитала и труда.
Новое время, новое развитие[8] родило и новых людей, но они были двоякого рода[9]. Одни способные понять законы развития крупного капитала и соединить их с законами развития русского общества, другие, при всем их таланте, харизме, ловкости и пронырливости не сумели уловить тенденций и были сметены с политической сцены.
Теперь становятся понятны те скорости развития в капитализм в период с 1985 года по 2004 год, те гигантские шаги удивительно коротких сроков прохождения классических этапов буржуазного развития,[10] которые захватывали дух и в раз ломали миллионы судеб. Теперь видна основа и причинно-следственная связь событий стремительного появления новых русских журденов, той розовой пены буржуазии, мгновенно ставшей баснословно богатой, державшей Бога за бороду, и столь же их быстрое исчезновение с политической сцены под натиском и террором другой, так называемой, «тихой» буржуазии.
В отличии от детства, юность российского империализма начиналась на уже развитой до космической концентрации индустриальной почве. Последовавшее с 1993 года дробление отраслей, министерств и производственных объединений служило прелюдией новой концентрации и новой монополизации производства в другом виде и с другими отношениями. Капитализму нужен был негосударственный, свободный рабочий и крестьянин с одной стороны и свободный капитал с другой стороны, чтобы соединиться в дьявольском буржуазном танго. Необходимо было освободить рабочих от крепостной государственной зависимости, а государство от средств производства. Поэтому задача решалась весьма просто. То экономическое банкротство советского государства, которое уже к 1985 году достигло своего апогея, необходимо было превратить в политическое банкротство. Главная задача состояла даже не в том, чтобы обанкротить государственные предприятия, и скупить их потом за понюшку табака, а в том, чтобы обанкротить само советское феодальное государство и приватизировать его в пользу буржуазной партии. Лишить государство воли к политической борьбе, так как в экономике оно уже не имело возможности управлять феодальными методами. Экономика лишенная материальной и политической поддержки со стороны феодально-партийной партии, мгновенно распалась на отдельные предприятия. Что привело к жесточайшему кризису, на фоне успешно развивающихся мелко-буржуазных кооперативных отношений. И вот тут буржуазно-партийное крыло, новая крупная буржуазия в полной мере показала, что она прекрасно усвоила уроки истории и диалектики. Нарядившись в балахоны демократов она прорвалась к власти.[11] В точности следуя советам бравого солдата Швейка: «при современной тактике, когда передвижения войск стали быстрыми, и полевую обедню следует служить быстро», буржуазно-партийные демократы устремились к столу праздника жизни. Классическое первоначальное накопление капитала за счет ограбления населения началось.
Но кризис 1993 года и выборы 1996 года четко показали, что власть еще не была приватизирована. Пока крупная буржуазия, «а-ля демократы», праздновала победу и занимались грабежом, феодальная партия перестраивала свои ряды и извлекала уроки ГКЧП и расстрела Парламента. Это была партия системщиков и стратегов. Бросив Зюганова и Ко самим защищать идеи «дурного социализма», она приступила к тихой приватизации государства, а заодно и первоначальному накоплению капитала. И как только ново-буржуазный безумный пир во время экономической чумы разрешился в естественном своем конце – дефолте 1998 года,[12] «тихая» но уже крупная буржуазия, перешла в наступление. На аванс сцену выдвинулись люди системы, но это уже были другие люди другой системы. Это были крупные буржуа,[13] которые ставили перед собой задачу больше, чем тривиальное набивание карманов. Они были империалистами. Концентрация капиталов и производства, дополненная возможностями государства, вытолкнула их на мировую арену жесточайшей конкуренции идей, труда и капиталов, где они нос к носу столкнулись со старыми знакомыми – империалистами США, Японии, Германии, Франции, Англии. Более того стремительное мировое разделение труда создали новые центры конкуренции Китай, Индию и Латинскую Америку.
Капитал интернационален по своей сути. Крупный капитал интернационален вдвойне. Русский крупный капитал интернационален еще и по духу. Российский империализм оказался молод, жаден до дела, весел и креативен. Он как Павел Иванович Чичиков, не брезгует ничем в своей идее головокружительного обогащения. Не понятый Западом, и от того неприятный всей этой напудренной публикой, которая еще вчера грабила и убивала, а сегодня морщит носик, только заслышав о скупке «мертвых душ», российский империализм похож на Рокфеллера в своем стремлении поскорее застолбить за собой право управлять Миром уже без идеологической страшилки дурного советского социализма.
Буржуазия сумев убедить общество, что она сможет защитить его, сосредоточила к декабрю 2007 года весь национальный ресурс, как веский аргумент в мировом соревновании. Такой поворот событий смешал все карты других мировых империалистов, которые естественно, не имея возможности силой решить русский вопрос обрушились с критикой на отсутствие демократии в российском обществе. Но в этом обществе демократии ровно столько, сколько ее было в 20-30 годах прошлого века в Англии, Франции, Германии или Японии. Ни больше и не меньше. Господам старым империалистам еще необходимо подождать 40-50 лет, чтобы стремительное развитие российского империализма выработало нормы и правила сообразные тем, что имеются уже в наличии у них. Российский империализм перешел в наступление по всем фронтам и прагматичные немцы поддержали стремление России занять достойное место в международном разделении труда.[14]
В 2007 году Россия инвестировала в западные рынки больше всех. Верхушка айсберга разнообразных покупок выступает приобретениями всяких там клубов, яхт и самолетов, скрывая ошеломляющую скупку западных активов, в том числе американских. Российские Чичиковы скупают металлургические заводы, распределительные сети, нефтяные предприятия и сети заправок автомобилей, химические предприятия и рудные карьеры, все то, что превращает национальный по форме в интернациональный по сути российский империализм. Читатель найдет тому массу примеров.[15]
Российский империализм быстро учится этикету использования разведки, дипломатии,[16] военной силы для убеждения своих партнеров в заманчивых предложениях, от которых весьма трудно отказаться. Внутри страны его интересы совпадают с интересами населения в стабильном развитии, что заставляет его делится и с рабочим классом и с остальным обществом, но удержать огромную территорию с населением в 140 миллионов человек не представляется возможным. Поэтому на первый план выдвигается задача увеличения населения.
18 брюмера так и не наступило, российский капитализм преодолел еще один этап своего развития на пути к американской, с российским колоритом, модели буржуазной демократии, чтобы нам не говорили филистеры и филуменеры от демократии и политики.

заметки на полях

К 100-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОГО ОКТЯБРЯ Куда испарился социализм и почему Перестройка — прямая наследница Октября 1917... ответ здесь

Для пытливого читателя настоятельно рекомендую смотреть ссылки. Они содержат большой фактический материал, который подтверждает ту или иную мою мысль. Ссылки имеют самостоятельную ценность. Вся работа 
в формате Adobe