Естественное развитие буржуазной демократии в России






ноябрь 2007
Часть I. По мотивам «Восемнадцатого брюмера Луи Бонапарта».

Весьма и весьма похвально желание некоторых сознательных граждан развивать демократию, но для этого должны произойти некоторые изменения в головах, закрепленные бетоном сознания, основанием для которого служат прозаические, тривиальные и, наконец, совершенно банальные личные экономические интересы и отношения. Без этого самые прекрасные свободы могут обернуться головной болью для той массы населения, которая этими свободами реально воспользоваться не может.
Нам необходимо заглянуть в чулан истории для того, чтобы понять все хитросплетения последнего времени, лежащие на поверхности калейдоскопом политических событий. Таких как Горбачевская перестройка, породившая кооперативное движение и гласность, которая естественным образом переросла  в политические свободы, и отразившая требования буржуазных экономических свобод. Далее наш взгляд лежит через ГКЧП как попытку реставрации феодально-советских отношений. Затем, к последовавшему за этим периоду первоначального накопления капитала, когда буржуазная демократия обрушилась как снег на голову на наивное население, которое не имело возможности воспользоваться экономическими свободами в той мере в какой это могли партийно-феодальные бонзы, авантюристы всех мастей, жулики и проходимцы, новые политики, молодые предприниматели и другие ловкие ребята. Вся та активная часть, которая и движет обществом, которая генерирует идеи и берет всю полноту ответственности за свою деятельность 
 многочисленные помпезно-трагические могилы 90-х годов тому подтверждение.
Невозможность для большинства, таким образом, обернулась нежеланием этого большинства перевернуть свое сознание от полукрепостных отношений к буржуазно-демократическим и хотя бы частично взвалить бремя ответственности на свои плечи. Следующим шагом мы должны понять, почему возник осенний туман событий 1993 года, расстрел иллюзий, и как похмелье дефолт 1998-го, и наступившая за этим кабинетная революция, чудесным образом доставшая маски старой советской бюрократии, но одобряемая большинством российского общества и даже некоторой наиболее «передовой» буржуазией и свободолюбивой интеллигенцией. Что не под силу целым армиям, то может ловкий писарь в тиши кабинетов. 

Чтобы понять все акты исторического спектакля и не пропустить, когда ружье выстрелит, потому что в историческом спектакле, в отличии от театрального, каждый акт последний, надо набраться терпения и перелистать страницы недавнего прошлого. И только тогда, наивное представление о наших благодетелях, об их буржуазных приемчиках контроля и управления, об их лилейных повышениях пенсий как раз в срок к очередным выборам, подлатанных идей вражеского окружения я-ля «возрождения» и старорежимных гимнах, как символов будущего-былого величия сменится сознанием гражданина живущего в национальном, буржуазном государстве. Гражданина, задача которого взять на себя ответственность за свою семью, своих детей, за своих стариков, за условия своей работы и жизни и потребовать взамен этой ответственности от буржуазного государства стандартного набора буржуазно-демократических свобод и защиты личных интересов, которые на внешней арене пока выступают как национальные интересы.
К великому разочарованию фантазеров об особом пути развития, Россия всего навсего проходит тот путь, который более развитые общества успешно преодолели.[1] И все же. «Люди сами делают свою историю, но они ее делают не так, как им вздумается, при обстоятельствах, которые не сами они выбрали, а которые непосредственно имеются налицо, даны им и перешли от прошлого. Традиции всех мертвых поколений тяготеют как кошмар, над умами живых. И как раз тогда, когда люди как будто только тем и заняты, что переделывают себя и окружающее и создают нечто еще небывалое, как раз в такие эпохи революционных кризисов они боязливо прибегают к заклинаниям, вызывая к себе на помощь духов прошлого, заимствуют у них имена, боевые лозунги, костюмы, чтобы в этом освященном древностью наряде, на этом заимствованном языке разыграть новую сцену всемирной истории».[2]
Горбачев не стал утруждать себя умственными упражнениями и сел на велосипед хрущевской оттепели в надежде на то, что все как-нибудь само и получится. Все лозунги – «перестройка», «ускорение», «гласность», «плюрализм», «разрядка напряженности»[3][4] принадлежат феодально-советской клике Хрущев и Компания, которая под давлением внешних обстоятельств и внутреннего социально-экономического кризиса последовавшего за смертью Сталина, вынуждена была ослабить феодальные путы как в экономике, так и в социально-политической жизни общества. Но не прошло и полвека и уже в 1985-1986 годах весь буржуазный мир, как и тридцать лет назад с настороженностью, затаив дыхание наблюдал за разворотом белоснежного лайнера под названием Советский Союз. И только немногие посвященные знали, что тяжелый разворот на самом деле был креном на правый борт, вызванный огромной брешью, пробитой экономической необходимостью перейти от полуфеодальных отношений[5] окончательно к капитализму, и которая обернется гибелью великой феодальной империи. Половинчатые решения, попытка создать этакий «социализм (читай феодализм) с человеческим лицом» в экономике и политике вызвали открытое противостояние феодально-партийных и буржуазно-партийных сил. Народ поддержал последних в надежде развить политическую свободу и демократию, но главное реализовать экономическую свободу — свободный труд свободных тружеников.
К великому счастью новых буржуа, законы развития молодой буржуазной республики были неумолимы. Свободой и прежде всего экономической должны были воспользоваться все кроме тружеников. Так и случилось. Все произошло в соответствии с законами буржуазной революции: главный демократ взобрался на бронетранспортер и феодально-партийная верхушка отступила, оставив на поле боя своих генералов Пуго, Крючкова, Янаева, Язова и других того, кто так и не понял какой «ящик пандоры» открыл товарищ Горбачев. Народ похлопали по плечу и младо-ленинградцы,[6] засучив рукава, взялись за дело. Свобода опьянила. Приватизацией занялись все и трудовые коллективы и жулики всех мастей. Рабочим казалось, что их труд со средневековой затратной производительностью будет нужен всем, инженеры и ученые ждали манны заказов, на изобретения и открытия, которые осчастливят все человечество, колхозники надеялись на Юрьев день в земельном вопросе. И только партия шутов наконец-то получила в свое распоряжение средства производства – микрофоны и стадионы. За недостатком хлеба, зрелищ было сполна. Буржуазная республика предалась веселью. И даже когда в 1993 году, феодальные силы воспользовались моментом, воспротивившись закону о продажи земли,[7] на поверхности вылившийся в противостояние президента и парламента, и вывели на улицы народ, который на своей шкуре стал ощущать все прелести капиталистического развития, партийно-буржуазное крыло проявило решительность, прагматично подсчитав, что один гайдаровский миллиард все-таки больше трехсот хазбулатовских миллионов[8] и простила ослушников, предварительно расстреляв парламент, а затем предоставив им возможность, в кабинетах и офисах накапливать первоначальный капитал.
«Буржуазные революции, как, например, революции XVIII века, стремительно несутся от успеха к успеху, в них драматические эффекты один ослепительнее другого, люди и вещи как бы озарены бенгальским огнем, каждый день дышит экстазом, но они скоропреходящи, быстро достигают своего апогея, и общество охватывает длительное похмелье, прежде чем оно успеет трезво освоить результаты своего периода бури и натиска.»[9] Расчет по векселям наступил в 1998 году. Были учтены: крупная промышленная буржуазия, а вместе с ней - нефть, газ, уголь, электричество, химическая, металлургическая, машиностроительная и транспортная отрасли, но главное к зачету пошло буржуазное национальное государство! Крупная национальная буржуазия вышла на авансцену. Но это была не та буржуазия, которая молилась на чикагскую школу Гайдара и не та, которая держала древко потрепанного в боях и подпертого коробками из-под ксероксов, буржуазного знамени, взбираясь на баррикады 91-го, 93-го и 96-го, а та, которая являлась прямой наследницей феодально-партийных бонз.
После того как младо-ленинградцы основали республику для буржуазии, прогнали с арены политических мечтателей – рабочих и крестьян и на время заткнули рот демократической мелкой буржуазии, они сами были отстранены тихой буржуазией, которая с полным правом завладела этой республикой как своей собственностью. Но эта тихая буржуазия была аристократией феодального класса, являясь нам неистребимой гидрой бюрократии и пестрой чередой партийных названий, так называемой, «партии власти».[10] Перед новыми небожителями встали другие задачи защиты их крупных экономических интересов на мировой арене нешуточных войн, где нет правил игры, где нет врагов и друзей – одни партнеры на время совместного бизнеса! Где развитие достигло того уровня, когда частный капитал использует национальные ресурсы для своего бизнеса также легко, как кухарка, бросающая в суп мясо пожирнее, стремясь угодить своей семье. Все эти чеченские, иракские, афганские войны, весь этот терроризм - суть планетарные битвы крупной интернациональной буржуазии, неограниченно использующей все еще существующий национальный ресурс.[11] Новые глобальные задачи и феодальное прошлое, заставили крупную буржуазию решительно выкинуть демократию, как шлюху на обочину, и приступить к строительству «вертикали» способной в нужный момент и в нужном месте привлечь весь национальный ресурс для решительного отстаивания своих кровных интернациональных интересов, под рубашкой оголтелого национализма. Россия вплотную приблизилась к буржуазной монархии, как единственной государственной форме отвечающей задачам дня. Теперь на ее стороне стоит крупная финансовая аристократия, крупная промышленная буржуазия, средние слои, мелкие буржуа, армия, снова несвободные труженики, организованное в мобильную гвардию молодежное крыло, интеллигенция, попы и сельское население[12] – все те, кого опять кормит тихая буржуазия. Все эти потуги апеллировать к конституции: придерживаться демократических норм, в экономике, в социальной жизни, в политике, не сращивать государство с церковью, а церковь со школой, прекратить культивировать национализм, православие как исключительную русскость, соблюдать элементарные права маленького человека, разбиваются о стену молчаливого согласия с политикой тихой буржуазии.
Занавес опустился, первый акт окончен. Все актеры сыграли свою роль строго в соответствии со сценарием экономического развития периода романтизма и решительного шага от полуфеодализма к капитализму. Писари в тиши кабинетов уже строчат второй акт под названием «период правления буржуазной монархии», а новые актеры выходят на сцену. Приближается декабрь 2007 года, как заря 2008-го и провозглашение приемника, как закрепление де факто буржуазной монархии. Но все эти щелкоперы и филуменеры не учитывают одного обстоятельства, стремительного развития общества, а вместе с ним и буржуазно-демократического самосознания.

Эпилог
Дилемма главного тихого буржуа, этакого обаятельного аристократа от газового бизнеса, состоит в том, что нет гарантии, что вся эта дворцовая свора овладев властью, уже без него и без стеснения сменит конституцию и назначит правление приемника и на три, на четыре и на пять сроков, ради спасения отечества, ради государственной собственности (читай собственности крупной буржуазии стоящей у власти), как основы блага всего общества, ради семьи, православия и порядка! Остаться нельзя и уйти нельзя. Ружье 18 брюмера должно выстрелить и провозгласить новую Российскую Империю! А может быть оно так и останется висеть до последнего акта, который в истории первый и последний одновременно.

1 ноября 2007 года

 
Пояснения относительно буржуазной монархии в России.

Вопросы относительно моей фразы о “буржуазной монархии” вынудили меня пояснить мою позицию, хотя внимательный взгляд на события современной России, а также знания прошлых буржуазных революций позволяют видеть в какой точке развития находится наше общество, а вместе с тем видеть возможные формы власти, которые могут быть использованы правящим буржуазным классом для утверждения своего господства.
Исходя из марксистского взгляда на историю, буржуазное национальное государство и капиталистические отношения возникают и развиваются из феодального национального государства и феодальных отношений. Это поступательное движение человечества принимает причудливые формы, оттенки и разнообразие, в силу того что нельзя провести четкую границу между формациями нашего общества. Постепенная смена отношений возникает не на пустом месте, а является следствием старых отношений развившихся до своего предела. Феодальные отношения характеризуются наличием авторитарной власти главного феодала (король, царь), вассальной зависимостью внутри класса феодала, земельной зависимостью всех классов и сословий от главного феодала и крестьянства от феодалов более низких ступеней. Поздний феодализм характеризуется определенными свободами, которые свойственны для городских поселений. И в то же время национальный путь развития удерживал даже свободные города в рамках феодального национального государства и в подчинении главному феодалу. При этом феодальные отношения также накладывают свой отпечаток на ремесла и торговлю. Цеховая зависимость, или как утверждал Энгельс, монополия, сдерживает развитие ремесла и торгового дела. Буржуазные революции ХVIII века преодолевают все эти зависимости, но не сразу, прибегая к старым формам при уже новых отношениях. Ярким и показательным примером может служить Великая французская революция, когда пройдя определенные этапы буржуазия прибегла к буржуазной монархии ввиде императора Наполеона и его коронации 2 декабря 1804 года, а также характерная реставрация монархии и правление Луи-Филиппа после июльской революции до 1848 года, которая при всех своих прелестях все же закрепляла капиталистические отношения в среде старых аристократов и новых буржуа. Англия, Италия, Германия, Австрия, Бельгия, Дания, Испания - все они проходили эти этапы, каждый по своему, но все эти нации испытали на себе трудный и постепенный путь преодоления феодализма, осколки, которого мы можем лицезреть и сегодня в виде традиций Англии, Бельгии, Дании, Испании, европейских княжеств и королевств. Россия в силу того, что феодальные отношения были развиты только до помещичьих отношений, главной чертой которых была рабская зависимость крестьян, их закрепление не только к земле, как это было в Европе, но и полная принадлежность самого крестьянина, его семьи и его детей помещику - российскому феодалу, то российский феодализм был больше похож на рабовладение. И уже поэтому, когда в Европе капитализм вовсю “заказывал музыку”, феодализм в России подошел к черте, за которой рабская зависимость крестьянства стала невозможной в силу внутреннего развития самого феодализма и начавшихся развиваться внутри даже рабского российского феодализма капиталистических отношений. Россия должна была перейти на новый этап своего развития, освободив крестьянина без земли не только для феодала, но и вынуждено для капиталиста. Процесс начался в 1861 году с указа Александра II и завершился в 1936 году с принятием сталинской Конституции, закрепив свободного крестьянина к земле, а свободного рабочего к “цеху”, в соответствии с законами феодальной зависимости. Этот процесс развития особенен тем, что в после Февральской буржуазной революции 15 марта 1917 года главный феодал отрекся от престола, а в июле 1918 года старая аристократия и вовсе лишилась реставрации монархии в ее классическом виде. На ее месте развилась советская феодальная система во главе с главным феодалом - партийной верхушкой большевистского политбюро, которая на разных этапах развития принимала различные абсолютистские формы: сталинского культа личности, хрущёвского волюнтаризма и брежневского застоя. Советский феодализм развивался в сторону капиталистических отношений под лозунгами “дурного социализма” провозглашенного, однажды, немецкими социалистами в Готе и яростно подвергнутого критике Марксом и Энгельсом, как вредного и искажающего саму суть социализма. Но готские идеи вполне вписались в российскую феодальную реальность ХХ века. И как только российское общество прошло очередной этап своего экономического развития и приблизилось к возможности окончательно преодолеть феодализм, то есть освободить рабочего и крестьянина, но прежде всего сбросить феодальные путы с капиталистов, в какие бы одежды они не рядились, так оно стремительно, через горбачевскую перестройку, совершила третью буржуазную революцию, отбросив, как ненужную вещь феодализм, в лице “дурного советского социализма”. Непонимание марксизма привело к страшной путанице в вопросе теории социализма и реальных отношений будущего общества. Но феодализм не собирался сдаваться без боя, и тогда перед нами возникли события ГКЧП августа 1991 года, сентября-октября 1993 года, критических выборов 1996 года. Все это привело к тому, что часть старой аристократии превратилась в крупных буржуа, которая думала что окончательно порвала со своим феодальным прошлым. На самом деле “абстрактный” класс буржуа в реальной жизни состоит из реальных людей, за одну жизнь испытавших на себе всю мощь исторического поворота. Наше сознание лишь отражает реальный мир, какой он есть, поэтому естественным желанием, новых крупных буржуа - этих новых небожителей, было с одной стороны, увековечить свою власть через “вечное” президентское правление, как форму отражающую осколки феодальных отношений в нашем обществе и в наших головах, с другой, все же развивать свободу этих отношений и прежде всего для себя, для своего дела, для своего капитала. Буржуазная монархия замаячила на горизонте заявлениями представителя крупной буржуазии Сергея Миронова, рассуждениями Михалковых и интеллигентской компании, заклинаниями империалиста Проханова, прагматическими расчетами коммуниста-перебежчика Сергея Глазьева и одобрением губернаторской когортой, готовой отдать “все” за императора Путина. Готовность народа нарушить Конституцию выразилась в письмах трудящихся и инициативах некоторых местных собраний. На бедные головы обывателей лавиной обрушилась дискуссия и просто муссирование вопроса о “третьем сроке”. Сегодня правящий буржуазный класс стоит на том этапе, когда российский империализм вполне может быть выражен в форме буржуазной монархии. Писари в тиши кабинетов уже писали второй акт под названием «период правления буржуазной монархии», а новые актеры выходили на сцену, когда стремительное развитие российского общества свернуло на дорогу буржуазно-демократического самосознания, как отражение требований крупной буржуазии и нового общества. Что так и не смогли учесть все эти щелкоперы и филуменисты от политики. Наступил март 2008 года, а вслед за ним и новый этап буржуазной демократии в России.

5 августа 2008 года
заметки на полях
К 100-ЛЕТИЮ ВЕЛИКОГО ОКТЯБРЯ Куда испарился социализм и почему Перестройка — прямая наследница Октября 1917... ответ здесь


см. видео на  

в формате Adobe

Исходя из марксистского взгляда на историю, буржуазное национальное государство и капиталистические отношения возникают и развиваются из феодального национального государства и феодальных отношений. Это поступательное движение человечества принимает причудливые формы, оттенки и разнообразие, в силу того что нельзя провести четкую границу между формациями нашего общества.

Условно можно считать, что процесс начался в 1861 году с указа Александра II и завершился в 1936 году с принятием сталинской Конституции, закрепив свободного крестьянина к земле, а свободного рабочего к “цеху”, в соответствии с законами феодальной зависимости.

И как только российское общество прошло очередной этап своего экономического развития и приблизилось к возможности окончательно преодолеть феодализм, то есть освободить рабочего и крестьянина, но прежде всего сбросить феодальные путы с капиталистов, в какие бы одежды они не рядились, так оно стремительно, через горбачевскую перестройку, совершила третью буржуазную революцию, отбросив, как ненужную вещь феодализм, в лице “дурного советского социализма”. Непонимание марксизма привело к страшной путанице в вопросе теории социализма и реальных отношений будущего общества. Но феодализм не собирался сдаваться без боя, и тогда перед нами возникли события ГКЧП августа 1991 года, сентября-октября 1993 года, критических выборов 1996 года. Все это привело к тому, что часть старой аристократии превратилась в крупных буржуа, которая думала что окончательно порвала со своим феодальным прошлым.

Буржуазная монархия замаячила на горизонте заявлениями представителя крупной буржуазии Сергея Миронова, рассуждениями Михалковых и интеллигентской компании, заклинаниями империалиста Проханова, прагматическими расчетами коммуниста-перебежчика Сергея Глазьева и одобрением губернаторской когортой, готовой отдать “все” за императора Путина. Готовность народа нарушить Конституцию выразилась в письмах трудящихся и инициативах некоторых местных собраний. На бедные головы обывателей лавиной обрушилась дискуссия и просто муссирование вопроса о “третьем сроке”.


























дополнительно к ссылке [10] см. здесь был весьма обрадован найдя новых инициаторов и идеологов буржуазной монархии в России. Дело в том, что когда автор писал свою работу, он не знал о существовании такого обзора. Иначе бы эти инициаторы обязательно появились бы в работе написанной по мотивам "18 брюмера Луи Бонапарта"

















Newsru.com статья
Путина предложено объявить национальным лидером с полномочиями псевдомонарха



















довольно интересная статья см. здесь

Newsru.com добавлено 30.04.2009