yvonne
the girl at the courtauld
Он слонялся по городу в поисках – кого, чего? Фиаско с Йоханной, слова Романа – все было фоном его нынешнего уныния.
Действительно, для чего он делал все, что делал? Если взять непривлекательную девушку и завалить её комплиментами, то и она поверит, что действительно что-то представляет из себя, поверит, что она – особенная. Это и есть его контингент – Роман был абсолютно прав. И эта правота жалила.
Он слонялся по городу, дни бесцельно исчислялись пройденными милями. Он заглядывался на девушек, думал о том, что никогда не знакомился за пределами тусовочных мест, что его действительно не заботит их удовлетворение, что его кредо – это потребление и совращение, что телефон пестрит заблокированными номерами, что он никогда не любил, что эта эмоция была чужда ему; нет, конечно он любил, но всегда что-то, а не кого-то; но ведь любовь – это вздор, это ненужная трата сил и эмоций, на это никогда нет ни времени, ни настроения.
Было пасмурно. Он дошел до Сомерсет-хауса, с час бродил по пустым залам галереи Курто, в итоге присел на одну из скамеек и стал листать информационную брошюру.
Она прошла мимо легкой походкой, бесшумно исчезла в соседнем зале, оставив за собой только слабый аромат духов. Он видел ее через дверной проем, смотрел как она ходила от картины к картине; она показалась ему милой, даже хорошенькой, но встать и пойти следом он не решался. Она вернулась в его зал, прошла по периметру, дошла до картины, висящей напротив его скамьи, и встала к нему спиной. Потом, словно опомнившись, резко обернулась, извинилась и сделала шаг в сторону.
Он поднялся, встал рядом. Она окинула его взглядом, снова уставилась на полотно.
– Потрясающая красота, – сказал он.
– Шедевр.
– Я не о картине.
Она замерла в полуобороте с неуверенной улыбкой на губах, нервно засмеялась.
– Эм…
– Ты не согласна?
Она покраснела и закрыла рот рукой, глаза смеялись.
– Боже. Ты всегда такой прямолинейный?
– Только когда вижу то, что мне очень нравится.
Опять нервный смех.
– Это твоя любимая картина в Курто?
– Нет. Любимая не эта.
– Покажешь?
– А ты кто вообще такой?
– Особо-то и никто.
– Хорошо, мистер Никто, следуй за мной.
Они прошли через несколько залов и остановились напротив желтого полотна с одинокой фигурой – собакой.
– Эта.
– Почему?
– Напоминает мне о детстве. Мы часто ездили в Нормандию, там такой же пляж.
– Такой же пустынный и безжизненный?
– Временами. А у тебя какая любимая картина в этой галерее?
– Не решил пока. Я здесь впервые.
– Понятно.
Они молчали. Она переминалась с ноги на ногу. Он рассматривал ее лицо.
– Ну, мне пора.
– Я ещё увижу тебя?
– А хотел бы?
– Да.
– Почему?
– Я уже говорил.
– А, да, про шедевр, – она сжала губы, пытаясь сдержать улыбку.
– Я могу пригласить тебя на кофе?
– Меня подружка ждёт. Мы собирались пропустить по пинте Гиннеса неподалеку… Хочешь присоединиться?
– Да, хочу.
До паба дошли молча, заняли столик у входа на улице.
– Тебе тоже Гиннес? – она исчезла внутри бара, вернулась с тремя бокалами. Он достал портмоне – она отрицательно покачала головой, – Не волнуйся. Можешь заплатить за следующий раунд.
– Следующий раунд – звучит обнадеживающе.
– У тебя довольно своеобразный стиль общения, – она снова спрятала улыбку в сжатых губах.
– Тебя это напрягает?
– Нет, просто я не могу понять, шутишь ты или это все серьезно?
– Мне недавно сказали, что у меня нет чувства юмора. Поэтому боюсь, что серьезно.
Она сделала глоток, улыбнулась.
– Ты давно в Лондоне?
– Несколько месяцев.
– Работа?
– Нет, собираюсь в Оксфорд в октябре. MBA.
– Saïd?
– Да, Saïd.
– А я только закончила LPC.
– Что это?
– Буду солиситором. Ищу сейчас практику. Откуда ты?
– Родился и вырос в Вене, но большую часть жизни провел в Москве.
– Ты серьезно?
– А что?
– Я мечтаю увидеть Россию! Особенно lollipops.
– Lollipops?
– Ну эти, которые на Красной площади.
– А, ты про Василия Блаженного?
– Да. О, вот и Кристина, – она махнула кому-то рукой, через секунду у столика образовалась ещё одна фигура. – Привет, моя дорогая!
– Прости, что опоздала.
– Никаких проблем, мы сами только подошли, – девушки поцеловали друг друга в щеки. – Крииис, хочу тебя познакомить с… о боже, я даже не знаю, как тебя зовут.
Он улыбнулся, опустил голову, на мгновение сделался иным.
– Ferdinand. А тебя?
– А меня зовут Yvonne. Никогда не встречала никого по имени Фердинанд.
– Ты тоже первая в моей жизни Ивонн.
– Он в Оксфорд едет в октябре. На MBA.
– Wow-wow. Моя сестра там учится на медицинском.
– А ты сама?
– А Крис у нас театрал.
– West End, baby!
– Фердинанд живет в Москве. Крис, ты должна рассказать ему эту историю!
– Да, собственно, что рассказывать? Я ездила в Москву с «Мышеловкой».
– Мышеловкой?
– Только не говори, что ты не видел «Мышеловку».
Он покачал головой.
– Я даже не знаю, что это.
– О нет, так дело не пойдёт. Самая продолжительная постановка в мире! Крис, во сколько она начинается?
– Сегодня в 7:30.
– Мы идём в театр!
– Мы идём в театр?
– Без меня, ребята.
– Но Крис, кто ещё объяснит нам все нюансы спектакля?
– Ладно-ладно.
Они пили джин и тоник в баре театра, на спектакль взяли две бутылки шампанского. Ивонн без устали рассказывала о том, как обожает русскую литературу, он слушал вполуха, больше наслаждаясь атмосферой, рассматривая ее черты, отмечая, насколько необычна была ее внешность – его глаз был настолько замылен типичными неподвижными лицами с непропорциональными носами и раздутыми губами, с театральным слоем косметики, что видеть перед собой это свежее личико с оживлённой мимикой было слишком непривычно.
Когда начался спектакль, она поднесла губы к его уху:
– Хочешь, я расскажу тебе всю соль этой истории?
– Чтобы испортить всю интригу?
– Тогда тебе не придётся следить за развитием событий и вникать в суть дела.
– Ты же говорила, что я должен увидеть этот спектакль.
– Мне было все равно, что делать. Я просто хотела провести с тобой вечер.
– Почему?
– Ты так заливаешь в уши, что я готова слушать тебя часами.
– Может уберемся тогда отсюда?
– Нет, ты должен увидеть этот спектакль.
Она откинулась в своё кресло, протянула бокал, он пролил часть шампанского на ее джинсы, она легонько хлопнула его по руке, их пальцы переплелись. Он чувствовал волнение от этого прикосновения, от ее близости, ему хотелось снова чувствовать ее дыхание у своего уха, слышать ее красивую, звонкую речь, видеть ее улыбку. Во время антракта он предложил уйти, но Ивонн кокетливо обвила его шею рукой и шепнула на ухо: «Хочу сидеть с тобой в темноте и чувствовать, как тебе скучно».
Крис недовольно фыркнула: «Я не мешаю вам, ребята?»
«Нет, не мешаешь».
Она смотрела на него, едва сдерживая улыбку:
– Я немного пьяна. Откуда ты вообще свалился и что делал в Курто?
– Я могу пригласить тебя на ужин?
– Можешь. Приглашай.
– Когда ты свободна?
– Сегодня. Тут неподалёку отличный индийский ресторан.
– А он будет открыт так поздно?
Крис стояла рядом и качала головой, наблюдая за этими двумя, наконец не выдержала – выдала личность убийцы и поворот сюжета, добавив «идите уже на ужин, на вас смотреть просто тошно!»
После ужина она попросила проводить ее до метро. Он предложил cab. Она отказалась – так быстрее. Они стояли у входа, молчали. Она снова дотронулась до его руки, провела пальцами по ладони.
– Я отлично провела сегодня время.
И он – тоже. Возможно, что даже впервые в жизни.
– Я могу позвонить тебе?
– Можешь.
– У меня нет твоего номера телефона.
– Запиши, – она продиктовала. – Когда ждать звонка?
Он поднес свой телефон к уху, ее трубка зазвенела. Она засмеялась, достала телефон из сумки:
– Ивонн слушает.
– Привет Ивонн, это Фердинанд.
– Фердинанд кто?
– Человек без чувства юмора.
– Что-то не припомню.
– В воскресенье обещают хорошую погоду. Мы могли бы сходить куда-нибудь.
Она повесила трубку.
– Как насчёт Гайд-парка?
– Где встретимся?
– В Harrods.
Погода действительно выдалась прекрасной. Они наняли лодку, он грёб, она сидела напротив с закрытыми глазами, наслаждаясь моментом. В ногах лежал пакет Harrods с бутылкой вина и сэндвичами. Он опоздал и когда пришёл в магазин она скучала в косметическом отделе -- тот самый пакет в руках. Он думал, что его ожидает шоппинг за его счёт – он привык, что именно для этого девушки назначают встречи в магазинах, но она лишь кивнула на пакет и сказала: «Надеюсь, что ты любишь яичные сэндвичи». «А если нет?» «Тогда учись не опаздывать на свидания».
Они выплыли на середину озёра, она сменила позу и позицию: облокотилась на него, обвила его руку своей.
– Скажи, когда проголодаешься, – закрыла глаза, покоилась на его груди со слабой улыбкой на лице. – Я чувствую твоё сердцебиение.
Он гладил ее мягкие волосы, ощущал непривычное волнение от этой внезапной близости, мысленно вернулся в тот вечер с Романом, думал о том, как его друг отреагирует на появление Ивонн в его жизни.
– Хочешь сходить на поло?
– Хочу. Когда?
– В следующее воскресенье.
– Хорошо.
– Познакомлю тебя со своим другом.
– Что за друг?
– Я его руммейт.
– Будешь скучать по мне в Оксфорде?
– Буду.
– Почему?
– …Потому что ты мне нравишься.
Она приподнялась, села напротив.
– Был уже в Гринвиче?
– Нет.
– А чем ты вообще занимаешься в Лондоне?
– Дурака валяю.
– У меня на неделе два собеседования. Можем в следующую пятницу поехать.
– Волнуешься перед собеседованием?
– Да, есть немного.
Они сдали лодку, обедали под деревом, лежали на траве.
– У меня никогда не было таких свиданий.
– А какие у тебя были?
– Так.
– И? Как впечатления.
– Я бы хотел, чтобы этот день длился вечность.
– Серьезно?
– Ты считаешь, что я говорю глупости?
– Нет. Просто не ожидала такой романтики от напористого человека.
Вечером они зашли к нему домой. Она пила чай в гостиной. Он сидел напротив, думал о том, как сильно хочет ее поцеловать, и как приятно это томительное ожидание, и что этот поцелуй обязательно случится, но не сейчас, потому что совершенно не хотелось опошлять этот момент. Слова Romeo снова крутились в голове, тот их разговор был словно из другой плоскости, да и само обсуждаемое было из другой реалии. Не он принимал участие в марафоне, не он совсем недавно просыпался с похмельем в постели с безымянными шлюхами. Это был другой он – как странно и как метко Роман подметил все о нем – жестокий, циничный Александр Шерман, без души, без сердца.
Но с ней -- с ней -- не страшно показать настоящего себя, показать свои мягкие стороны, быть уязвимым, не стесняться своего прошлого.
В Гринвич они добрались на водном такси. По дороге в обсерваторию купили еду и вино для пикника. Она показала ему нулевой меридиан, потом нашла место на траве, на склоне с видом на Лондон. Она читала. «Что за книга?» «Чендлер. Обожаю его романы – ты только послушай этот слог!» Она стала зачитывать текст, мастерски имитируя мид-атлантический акцент. Когда Марлоу -- или как там его -- затянулся очередной сигаретой, Фердинанд забрал книгу из ее рук и прильнул к ее губам.
Закрытые глаза, сбитое дыхание, крепкие объятия.
«Я думала, что ты вообще никогда не решишься на это».
«Ты просто потрясающая».
Они лежали на траве, она водила пальцами по его шее, губам, лицу. Он перехватывал ее руку, осыпал ладонь поцелуями. Он надеялся, что она предложит поехать к нему. Или к ней. Но он не разочаруется даже если она не предложит ничего вообще.
В воскресенье они поехали на поло вместе с Романом.
«Ты меня приятно удивил».
«Чем?»
Но Роман лишь улыбнулся.
Ивонн сделали предложение. Она прыгала от счастья – стажёр-солиситор в Goddard & Co. Два года практики, прежде чем она станет полноценным адвокатом.
Он прислал ей в первый рабочий день корзину цветов. Сто белых роз. На среду был забронирован столик в одном из лучших ресторанов. Был куплен подарок – теннисный браслет от De Beers. Был заказан лимузин – Bentley с водителем. Был надет лучший костюм – тот самый Версаче. Портмоне – в правый карман. В левый – несколько презервативов. Он готов к этому вечеру, готов консуммировать эти отношения после ужина.
Когда он заехал за ней, она вышла из своего подъезда, настороженно посмотрела на машину. Села вовнутрь, как-то отстранённо бросила: «Ты это серьезно?»
Он фамильярно притянул ее к себе, стал целовать.
В ресторане, после того как их усадили за столик, она напряжённо уставилась в меню, потом сухо сказала:
– Ты мог предупредить меня, что мы идём в такой пафосный ресторан. Я бы по-другому оделась.
– Ты отлично выглядишь. К тому же, я хотел, чтобы этот вечер был расслабленным.
– И поэтому ты выбрал одно из самых дорогих мест в городе? Извини, не хочу прозвучать неблагодарной. Просто я не ожидала вот этого всего так вдруг среди недели.
– Почему «вдруг»? Я хочу отпраздновать твою новую работу. Тебе понравились цветы?
Она сжала губы.
– Да. Спасибо. Закажи за меня, пожалуйста, – она отложила меню в сторону.
– У меня для тебя подарок, – он протянул коробку, завёрнутую в белую бумагу.
– Что это?
– Так, приятная мелочь.
– Тебе не стоило беспокоиться.
– Откроешь?
– Можно потом, не в ресторане?
В поле зрения за другим столиком происходил активный съем. Девушка из его привычного окружения соответствующего вида, какой-то сальный тип, с соответствующим бюджетом. Ивонн давилась дегустационным меню и вином, разговор не клеился. Он чувствовал ее напряжение, но ему было все равно.
По дороге домой он дал волю своим рукам, она молчала, не отвечала на его поцелуи взаимностью. Он недовольно отсел на свое место. Когда машина подъехала к ее дому, они несколько минут сидели в некомфортной тишине. Она все ждала, когда он предложит подняться к ней, чтобы предоставить ей возможность отблагодарить его за шикарный ужин, а он молчал, потому что не знал, как предложить подняться к ней, не опошляя вечер, и понимая, насколько все было неуместным, чувствуя ее дискомфорт. Она нарушила тишину первой:
– Это тот самый момент, когда ты приглашаешь себя ко мне в квартиру?
– Ты бы хотела, чтобы я поднялся?
– Разве не для этого был весь вечер?
– Я обидел тебя чем-то?
– За кого ты меня принимаешь? Хотел развлечься по-быстрому?
– Нет-нет, ты не так меня поняла. Я просто хотел сделать для тебя что-нибудь особенное.
– Зачем? Ты ведь совершенно не знаешь меня.
– Я бы хотел узнать тебя поближе, – он взял ее за руку. Она не двинулась, сидела молча. Наконец ответила, – Что ж, тогда идём ко мне. Ты ведь этого добиваешься?
Он нагнал ее у открытой входной двери. Она смотрела в сторону, глаза блестели.
– Ивонн, скажи мне, что не так?
– Что не так? Я думала, что действительно интересна тебе.
– Так и есть!
– Поэтому мы сейчас поднимаемся ко мне?
– Я думал ты тоже хочешь этого! Но это не проблема, я могу подождать.
– «Могу подождать?» Ты вообще понимаешь, что ты говоришь? Такие вещи происходят натурально и органично, а не вот так. Я думала, что мы нормально общались. Зачем ты так красовался сегодня? Для чего был весь этот кич?
– Прости, а что конкретно тебя возмутило? Вроде ты и ела, и пила не без удовольствия, а теперь выкатываешь мне какие-то претензии? Да пошла ты!
Он дошёл до машины быстрым шагом и сказал водителю «поехали» — машина сорвалась с места. Он ощущал прилив гнева, частично вызванный неудовлетворением, частично тем, что его планы и желания были настолько очевидны.
Ближе к полуночи от Ивонн пришло длинное сообщение. Она благодарила его за то, что он угостил ее таким экстравагантным ужином. Ей действительно очень приятно, и она приносит глубочайшие извинения, если ее слова после ужина показались ему неблагодарными. Она ещё раз благодарит его за цветы и ужин и желает ему спокойной ночи.
Значит, она ещё не открыла подарок.
С утра звонил Ivar. Он ждал Сашу в Вене. Зачем? «Я думаю, ты прекрасно знаешь зачем».
Да, да, он прекрасно знает. Сообщил Роману, что уезжает в Вену за завтраком.
– Опять?
– Опять.
– Что в этот раз?
– Примерно то же, что и в прошлый – жалобы на мои траты.
– Хм. Как Ивонн?
– Почему ты спрашиваешь?
– Что-то не так?
– Нет, все отлично.
– Куда вы ходили?
– Heston.
Роман отложил журнал, который читал за едой, многозначительно посмотрел на Сашу.
– Heston?
– Плохой выбор?
– Дегустационное меню с вином?
– Да. А что?
– Так, ничего. Когда ты возвращаешься?
– Не знаю. Он опять забронировал мне билет в один конец. В прошлый раз я там застрял на два года и оказался в итоге в Лондоне.
Вечерний рейс – он хотел написать что-нибудь Ивонн перед отлетом, но не мог подобрать слов. Ее сообщение, прочитанное на свежую голову, отрезвляло. Он вспоминал их первые свидания, неприкрытый флирт, легкость общения, сладчайшие поцелуи, от которых он испытывал волнение в районе солнечного сплетения. Почему за один вечер все пошло наперекосяк. Где и в чем он ошибся? Когда? Когда на свидание пришло дерьмо по имени Саша Шерман? Тот самый Шерман, для которого общение с женщинами сводится до финансово-физической транзакции?
Как он хотел вернуться в первый вечер, когда они сидели в театре или в ресторане, когда она интересовалась им, когда за вечер задала ему сотню вопросов, когда ей было все равно, кто он и что, потому что ей он нравился просто таким, каким он был в этот момент. Он – Фердинанд, человек без чувства юмора, без истории, он нравился этой девушке, ему не нужно было прятаться за… черт побери, он повторял слова Романа в точности.
Достал телефон, написал длинный ответ, в котором просил простить его, дать ему возможность исправить ситуацию и доказать, что она действительно интересна ему прежде всего как личность.
Он несколько раз перечитал сообщение; текст казался натянутым, наигранным и неискренним. Он не умел выражать свои чувства, чувства, которые испытывал впервые. Он содрогнулся от воспоминаний прошлого вечера, от слез в ее глазах, от ее дискомфорта и напряженности, когда он так грубо и бесцеремонно засунул руку ей под юбку.
Он стёр свой ответ – лучше позвонить по возвращению, после того как он разберётся с Иваром. Вернее, Ивар разберётся с ним.
Встреча была в офисе с утра. На столе лежали выписки из банка, с двумя конкретными транзакциями, помеченными на полях ручкой.
– Я не знаю, каким образом ты смог найти кредитку, доступ к которой я не лимитировал.
– Разве это не твоя прямая обязанность – следить за моими финансами?
– Да, ты абсолютно прав. Я исправлю эту свою погрешность, не волнуйся. Так или иначе, у нас был уговор.
– Это у тебя был уговор. Я никогда не соглашался на все это.
– Ты можешь объяснить мне причину этих расходов?
– Подарок девушке и ужин по особому случаю.
– С какой стати ты делаешь такие дорогие подарки и ходишь на такие экстравагантные ужины?
– Потому что это мои деньги, и я трачу их по своему усмотрению.
– Я смотрю на тебя и вижу Марьяну. Но когда ты открываешь рот, я понимаю, что ты – идентичная копия своего отца.
– Что ты хочешь, что бы я делал с этой информацией?
Ивар достал из ящика стола брошюру и швырнул ею в Шермана.
– Теперь Оксфорд не кажется мне такой уж хорошей идеей.
– Ты в своём уме?
– Тебе нужна помощь. Это отличная клиника. Их программы направлены на долгосрочное лечение.
– Я не болен.
– Хочешь сказать, что ты больше не нюхаешь?
– Ты действительно думаешь, что я соглашусь на рехаб? Или собираешься запихнуть меня туда насилу?
– Неужели ты не понимаешь, какой будет скандал, если наши клиенты узнают, что эта компания по сути, а через несколько лет и по факту, перейдёт в руки кокаинщика без образования?!
– Честно? Мне абсолютно насрать.
– Главное, чтобы был доступ к счетам, не так ли… Какие у тебя планы на будущее, Фердинанд?
– Кокаин для меня не проблема.
– Он для меня проблема, как же ты не понимаешь?! Ты – конец этого рода. На тебя Франц возложил все свои надежды. Тебе он передал семейное дело, которое строилось декадами на семейном имени и традициях нескольких веков. Но все, что тебя интересует – это фривольный образ жизни, совершенно недостойный той фамилии, которую тебе посчастливилось унаследовать!
– Если эту семью так беспокоило продолжение рода, то почему в последние три поколения они не расплодились дальше одного ребёнка?
– Да как ты смеешь?! Ты прекрасно знаешь, сколько жизней унесли обе войны! Ты прекрасно знаешь, что твоя бабушка умерла при родах. И как ты можешь так непочтительно отзываться о Марьяне? Поверь мне, больше всего на свете она хотела, чтобы у тебя была сестра. Или брат. Но так сложилось, что она не смогла. Поэтому прими это как данность. Я повторюсь, чтобы вбить этот факт в твою дурную голову: твой род заканчивается на тебе.
Шерман откинулся в кресле.
– На протяжении двух лет я пытался привлечь твой интерес к тому, что происходит в твоей компании. Для чего все это было?
– Считай, что я симулировал свой интерес ради доступа к счетам.
Ивар качал головой.
– Значит так: как доверительный исполнитель, я урезаю твоё месячное содержание до минимума.
– Минимум – это сколько?
– Любая трата свыше ста евро должна быть одобрена лично мной.
– Ты в своём уме?
– Да, я в своём уме.
– Ты не имеешь права!
– Согласно воле Франца, я имею полное право руководить твоими финансами до твоего 23-летия. Фердинанд, мы с тобой обсуждали все это два года назад. Давай не будем тратить время впустую на повторение того, что ты и так прекрасно знаешь.
– Понятно. Тогда, если тебя не затруднит, забронируй мне обратный билет в Лондон.
– Зачем? До октября тебе там нечего делать. Жду тебя здесь завтра с утра.
– Для чего?
– Рабочий день начинается в восемь. Тебе пойдёт на пользу хоть немного соответствовать той фантастической биографии, которую ты сочинил для поступления в Оксфорд.
Фортнайт он маялся в офисе, перебирая документы, делая вид, что его интересует эта бумажная волокита. Мыслями он был в Лондоне, рядом с Ивонн. Он хотел написать, позвонить, но не мог подобрать слов. По истечению двух недель, понимая, что свихнётся, если пробудет тут ещё день, он пришёл к Ивару, согласный на любые условия, если только тот позволит ему вернуться в Лондон сейчас. Ивар хотел только одного: его возвращения в Вену после выпуска.
Он летел в Лондон в эконом классе, чувствуя, что не осталось сил ни на что: ни на споры, ни на эмоции, ни на осознание того, что он кому-то что-то должен, что его жизнь была распланирована задолго до его рождения.
Он вернулся в Лондон, в пустую кв… нет, квартира была далеко не пустой. Из-за закрытой двери Романа доносились характерные для спальни – но не характерные для спальни Романа – звуки. Заинтригованный, Алекс налил себе вина, сел за кухонный айленд, и уткнулся в лежащий на столе Таймс.
За дверью царила вакханалия. Полчаса шлепков и стонов; Алекс хотел увидеть, кого так хорошо обрабатывал его друг, стыдился собственного любопытства, и предвкушал обсуждение за ужином.
Дверь открылась, из спальни вышел Romeo. Абсолютно нагой, с крепким, блестящим от пота торсом, он прошёл от спальни до холодильника, бросив совершенно обыденно: «А, ты вернулся».
Он достал бутылку воды, повернулся лицом к Алексу и жадно присосался к горлышку.
«Как Вена?» – спросил он, напившись.
Шерман сконцентрировал все внимание на лице Романа, силился смотреть на его переносицу, старался игнорировать неигнорируемый предмет в поле зрения, но не выдержал: на долю секунды взгляд на автомате скользнул ниже живота, упёрся в бушующую эрекцию, метнулся вверх, встретился с холодными глазами Romeo и с его победоносной ухмылкой. Алекс покраснел.
– Девушка хочет ещё вина, – Роман открыл холодильник, достал белое. – Поужинаем вечером? Хочу знать все о том, как ты провёл время в Вене.
– А я не помешаю?
– Нет, она не присоединится.
Роман снова исчез в своей спальне, но продолжения шоу не последовало. Шерман пересел на диван, все так же с газетой и бокалом вина. Через двадцать минут дверь в спальню снова открылась, фигура прошла в гостиную мимо него, остановилась в нескольких шагах с опущенной головой.
– Здравствуй, Фердинанд, – сказала Ивонн после нескольких секунд молчания. – …Что ж, теперь ты все знаешь.
Она прошла к входной двери и вышла. Он нагнал ее в холле, выкрикнув ее имя слишком эмоционально. Ивонн обернулась.
– Как же мы?
– Мы? А разве были мы? – она отвернулась, снова повернулась к нему, подошла ближе. – Я не могу так. Я не знаю, какие порядки у вас в Москве, но я не могу так.
– А как ты можешь? Со случайным знакомым, который по совместительству мой друг?
– Я не привыкла к мужчинам, которые считают, что могут купить право залезать мне под юбку.
– Ивонн, как ты можешь так говорить? Ты же знаешь, как ты мне нравишься.
– Ты мне тоже нравился. Тот, другой ты. Тот, с которым было так легко и непринужденно, которого интересовала я, а не секс со мной, который не опозорил меня в мой первый рабочий день этим пошлым веником.
– Я хотел сделать тебе приятно, – он почувствовал жжение в глазах.
– Приятно? А ты хоть подумал, как это выглядело со стороны? Я там вообще никто, я чёртов стажёр, мне работать под этими людьми два года, доказывать себя, и мне приносят эту жуткую корзину. Я теперь там просто курам на смех. Ты думаешь, что кто-то будет воспринимать меня серьезно после этого?
– Это просто цветы!
– Нет, Алекс, ведь так тебя зовут? Ведь никакой ты не Фердинанд. Это были не просто цветы. Это было абсолютное отсутствие такта.
Она вытерла слёзы, стояла молча несколько минут.
– Почему ты не написал мне? Я так ждала, что ты ответишь хоть что-то. Что я окажусь не права, что тебе действительно не было все равно. Хоть слово, что угодно, пусть даже короткое «OK», чтобы подтвердить, что тебе не было безразлично.
– Мне никогда не было безразлично.
– Алекс, последнее, что я услышала от тебя – это «fuck you». После всего, что было между нами, так грубо послать меня и потом просто исчезнуть на две недели. Не сказать, что ты уезжаешь. Я пришла к тебе в надежде, что мы сможем поговорить, но вместо этого получила подтверждение, что «fuck you» – были твоими единственными искренними словами.
Он вытер мокрые щёки. Говорить что-то было бессмысленно. Она качала головой.
– Успехов в Оксфорде.
Он закрыл глаза, ее шаги были такими же легкими, как тогда в Курто, в воздухе висел тонкий аромат ее духов. Приехал лифт, двери открылись. Она ждала, что он все же скажет что-нибудь. Он сел на пол, закрыл лицо руками. Он не чувствовал ничего кроме глубочайшего опустошения.
– Прощай, Фердинанд.
Двери лифта закрылись. Он дал волю эмоциям и зарыдал в голос.
Когда он вернулся в квартиру, Роман сидел на диване. Он никак не отреагировал на Алекса, даже не взглянул на него. Шерман зашёл в спальню, лёг на кровать. Лёгкий стук в дверь через полчаса. Не дожидаясь ответа, Роман зашёл с двумя бокалами виски, поставил один на столик рядом с Алексом, рядом положил продолговатую коробочку.
– Ивонн просила вернуть тебе.
– Я любил ее, Роман.
– Видимо, мне всё-таки стоило заключить с тобой пари в тот раз.
– В этом дело? Хотел утереть мне нос?
Роман молчал.
– Как это произошло?
– Случайное стечение обстоятельств. Или тебя интересует сеанс мазохизма с подробностями?
– Будет лучше, если я найду себе новое жилье.
– Очень жаль. Ссориться из-за какой-то мелочи.
– Оставь меня, пожалуйста.
Роман вышел. Алекс лежал на кровати, в комнате сгустились сумерки, плавно перетекли в ночь. Он думал про фиаско в Вене, чувствовал себя абсолютно потерянным в жизни.
Он был уверен, что если игнорировать прошлое, то оно позаботится само о себе. Что если продолжать свой праздный образ жизни, то обязательства решатся как-то на стороне. Что при достаточном количестве алкоголя он сможет стереть из памяти in flagrante delicto, после которого все пошло под откос.
Он послал сообщение Роману: «Сеанс мазохизма».
«Она пришла, чтобы вернуть твой браслет».
«И?»
«И осталась».
the mousetrap
Ивонн нажала на звонок – Роман открыл дверь через несколько минут.
– Ивонн! Какой сюрприз.
– Добрый вечер. Фердинанд дома? Я бы хотела с ним поговорить.
– Проходи. Он в Вене. Уехал неделю назад, – Роман провёл ее в гостиную, сел в кресло.
Ивонн выглядела растерянной, нервно теребила ручку своей сумки.
– Надолго?
– Это вопрос, на который не знает ответа никто, особенно Алекс.
– Алекс?
– Александр. Фердинанд. Габсбург. Шерман.
Она напряглась.
– Он не говорил, что собирается уезжать.
– Вполне в его стиле. Я могу предложить тебе что-нибудь? Вино? Джин-тоник?
– Да, пожалуй, джин-тоник.
Роман прошёл к бару, занялся коктейлем.
– Алекс — или ты предпочитаешь, чтобы я называл его Фердинандом? — сказал, что ты начала практику?
– Да. На прошлой неделе.
– Поздравляю.
Он протянул ей бокал.
– За твой успех.
– Да уж…
– Какие-то проблемы?
– Нет… просто чувствую себя не в своей тарелке. Я постоянно боюсь ошибиться, мне кажется, что я вообще ничего не знаю о праве, мне страшно не оправдать их доверия, страшно нести ответственность. После первого дня я рыдала полночи.
– Но ведь ты справишься. Это только первая неделя…
– Да, но…
– Давай сделаем так: если у тебя появятся какие-то вопросы или сомнения, позвони мне. Сходим на ланч, ты отвлечешься, а я дам тебе профессиональный совет.
Роман ушёл в свой офис, вернулся с визиткой.
Ивонн взяла ее в руки:
– Боюсь с таким адресом я не потяну твою почасовую ставку.
– Это будет дружеским обедом двух коллег. Добро пожаловать в восхитительный мир солиситоров.
Она снова взяла его визитку в руки, провела пальцем по краю.
– У тебя большой офис?
– Я и секретарша.
– Я не слышала об этой компании.
– Мой офис – ее лондонское представительство.
– Звучит респектабельно. Много клиентов и работы?
– Три клиента и очень много работы.
– Должны быть довольно серьезные люди с таким представительством.
– Да. Этот офис был открыт совсем недавно под одного конкретного клиента.
Ивонн молчала.
– Я могу передать что-нибудь Алексу когда он вернётся?
– А, да, я совсем забыла, зачем пришла.
Она залезла в сумку, достала коробочку и положила на стол.
– Я хотела вернуть его подарок.
– Я могу посмотреть, что это, чтобы знать, что передаю?
– Конечно.
Он открыл коробку, кивнул несколько раз, закрыл и убрал в кухонный ящик.
– Очень в его стиле.
– Он всегда так экстравагантен?
– Периодами.
– Знал бы ты, что он учудил в мой первый рабочий день. Он прислал мне букет вот такого размера, – она развела руки в стороны. – Я думала, что умру со стыда – сижу в своём закутке, а тут приходит секретарша, приносит эту корзину, спрашивает, куда поставить, говорит мне таким мерзким тоном, «как правило, мы не адресуем личную почту на адрес компании». Мне кажется, что потом пол-офиса прошло мимо, чтобы посмотреть на этот букет и отпустить едкий комментарий в мой адрес. А этот браслет… мы повздорили за ужином, у меня вообще вылетело из головы, что он мне что-то подарил, наткнулась на коробку в сумке уже на работе. Открыла и… господи, сижу как дура с ним в руках, пытаясь прийти в себя от шока, а тут подходит офисный менеджер, чтобы представить меня двум партнерам. Она таким взглядом окинула и меня, и этот браслет. Я хотела провалиться под землю от стыда. Рядовой стажёр с ювелиркой в половину годовой зарплаты. Весь офис сплетничает теперь, делает ставки на то, с кем из партнёров я сплю. Я никогда не испытывала подобного унижения.
Она встала, подошла к раковине, чтобы помыть бокал. Увидела доску с нарезанными овощами.
– О, прости, я не знала, что ты ждёшь компанию. Извини, что помешала.
– Не помешала. Я никого не жду. Но теперь ты тут – присоединишься?
– Ты уверен?
– Я буду рад твоей компании, – он прищурил глаза и перешёл на заговорщицкий полушёпот, – Тем более, мы можем посплетничать о нашем дорогом Алексе за ужином.
Ивонн села обратно на свое место за айлендом.
– Кто он вообще? New money?
– Old, very old money — and a lot of it, too. Но я не уверен, что он знает, что делать со всем этим.
– Зачем он уехал в Вену?
– Думаю, ваш ужин и твой подарок тому виной. Его попечитель периодически пытается перекрыть его денежный поток – его тяга к экстравагантности и отсутствие умеренности напрягает не одну тебя.
– Давно его знаешь?
– Несколько месяцев.
– У вас очень необычная дружба. По тебе не скажешь, что тебя будет притягивать подобное.
– Он довольно энигматичный человек. Я все пытаюсь разгадать, что стоит за всеми этими его контрастами, – он налил ей бокал вина.
– И как, разгадал?
– Пока нет. Никак не укладывается в голове почему человек, который цитирует «Улисса» наизусть, испытывает необходимость доказывать себя вот этим всем, – он кивнул на ящик, в котором лежал браслет.
– Неужели всего Джойса?
– Нет, Теннисона. Хотя кто знает, может и Джойса тоже.
– То, что он – мастер слова – это точно. Он мог наговорить мне приторных комплиментов, и самое ужасное, что я покупалась на них, сидела развесив уши и получала от этого искреннее удовольствие.
– Но потом что-то пошло не так?
– …С чего ты решил?
– Ты сказала, что вы поругались за ужином.
– А, да, – она закусила губу. – Что ты готовишь?
– Солею.
Они закончили ужин, сидели молча за столом.
– Ещё вина?
– Боюсь, если я выпью ещё вина, то не доберусь до дома.
– Никаких проблем, вызовем тебе такси.
– …Не потому, что не смогу. А потому что не захочу.
Губы Романа растянулись в наглой улыбке.
– Тогда мы непременно должны выпить ещё.
– Я поступаю аморально.
– Никто не сможет оценить аморальные поступки так, как их оценит Алекс.
Он исчез на кухне, вернулся с новой бутылкой вина. Откупорил, налил ей бокал. Она выпила его, не проронив ни слова. Роман не нарушал тишины.
– Я все же, наверное, пойду.
– Такси?
– Нет, метро.
Он проводил ее до двери. Она мялась в прихожей.
– Я ухожу, а на самом деле хочу остаться.
– Тогда останься.
– Ты будешь обо мне очень низкого мнения?
Он притянул ее к себе, и их губы слились в поцелуе.
В тот знаменательный день была их третья встреча. Роман вернулся в спальню с вином.
– Мне показалось или я действительно слышала голоса?
– Алекс вернулся.
– О боже, – она села на край кровати, закрыла лицо руками.
– Рано или поздно он бы все равно узнал правду.
– Ты прав. Но я все же очень хреново поступила.
Она встала, оделась, подошла к двери, но все не решалась выйти.
– Наверное, будет лучше, если мы не будем больше видеться…
– Как хочешь.
– Я уже не знаю, чего хочу.
– Ты можешь звонить мне в любое время по любому вопросу.
Она поцеловала его на прощание и вышла в гостиную, чтобы навсегда исчезнуть из их жизни.
the revenge
Роман постучал в его дверь среди ночи. Алекс не реагировал.
– Прости меня, Алекс, – сказал он через дверь.
– Иди к черту.
– Только если ты скажешь, что мы можем остаться друзьями.
– Какого черта, Romeo? – Алекс резко открыл дверь, почти налетел на Романа.
– Разве я мог устоять? Украсть что-то, что принадлежит тебе. Познать ее всю целиком… Она была восхитительна… но ты слышал сам.
– Ты – кусок дерьма.
– Мой совет тебе на будущее – если тебе дорог кто-то, держи их подальше от своих не обременённых моралью и глубоко оскорбленных друзей.
Он не выходил из комнаты все выходные – лежал поверх покрывала в одежде. Роман периодически заходил, предлагал поесть, приносил тарелки с едой, оставил рядом с кроватью бутылку виски, заглядывал, чтобы отметить, сколько он выпил с момента его последнего визита.
– Ивонн написала, – сказал он в очередное своё посещение. – Спрашивала, как ты.
– И что ты ей сказал?
– Что ты хочешь, что бы я ей сказал?
– Что мне абсолютно и искренне все равно.
– Может выберемся куда-нибудь? Поужинаем?
– Угу. В пределах ста евро.
– Новые драконовские методы дядюшки Ивара?
– Они самые.
– Не волнуйся, я угощаю. Можем заказать что угодно – хоть полкило чёрной икры. Или сходить в Heston.
Шерман сел на край кровати.
– Иди к черту, Роман.
– Составишь мне компанию?
Алекс устало качал головой.
– Да, кстати, – Роман остановился в дверях, – У меня завтра очередная примерка у портного. Думал, может ты захочешь присоединиться.