johanna
the marathon man
Роман постучался к нему в спальню ближе к полуночи. Бутылка скотча – тебя вскоре ждёт сухой закон, antibiotics and all. Как ты? Предлагаю тост – за твоё будущее. Да, кстати, когда ты разберёшься со своей маленькой проблемой, я хочу познакомить тебя с одной своей знакомой. Она интересовалась тобой. – Твоя знакомая? Я встречал ее? – Нет, но она слышала о моем новом русском друге и была бы не против узнать тебя поближе. – И что ты ей сказал? – Что ты австриец. – Как ее зовут? – Johanna.
Он начал лечиться: алкоголь сменился таблетками, русский язык – английским, словно между ними не было раздора; они снова играли в теннис по выходным, проводили вместе вечера, но ощущение недосказанности становилось сильнее с каждым днем. Как часто Romeo задерживал взгляд на своем друге, его губы приоткрыты, словно он вот-вот скажет что-то, но он только улыбался и отводил взгляд в сторону. За очередным ужином, почувствовав на себе этот оценивающий взгляд, Alex не выдержал:
– Ты хотел что-то спросить?
– Не то слово – у меня миллион вопросов.
– Касающихся?
– Этого твоего… секс-марафона.
– Что ж, постараюсь удовлетворить твое любопытство.
– Как ты их выбираешь?
– По внешнему виду.
– То есть, они могут быть абсолютно не обременены интеллектом.
– Для хорошего секса не нужен интеллект.
– Где ты с ними знакомишься?
– Как правило, в клубах, барах и ресторанах.
– И они все с легкостью соглашаются на моментальный секс?
– Не все, не моментальный.
– Что они имеют с этих беспечных связей?
– Хорошие ужины, отдых, подарки, цветы.
– И кто все эти красавицы?
– В основном, актрисы и модели.
– Кто-то, кого я знаю?
– Вряд ли. Ты не из московской тусовки.
– В плане их успехов. Известные лица?
– …Нет.
– Профессионалы, врачи, ученые? Девушки, достигшие каких-то высот в жизни?
– Я тебе уже сказал, что интеллект не играет…
– Конечно. Мне просто интересно, есть ли среди соглашающихся на эти авантюры девушки, которые имеют что-то помимо внешности. Те, кому есть что предложить помимо привлекательного фасада. Чья самооценка не зависит от того, как ее воспринимает мужчина.
– …
– Как ты их соблазняешь?
– Достаточно завалить девушку комплиментами.
– Чтобы соблазнить определенного типа девушку, ты это хотел сказать?
– Пока у меня не было проблем с этим.
– Что ты будешь делать, когда закончишь этот марафон? Купишь себе медаль? Будешь афишировать свои достижения на каждом шагу?
– Я делаю это не для самоутверждения.
– А для чего? Что и кому ты пытаешься доказать?
– …
– Ты что-то компенсируешь?
– Что бы я мог компенсировать?
– Мало ли вариантов – от неудачного первого сексуального опыта, до женской жестокости, до анатомических недостатков, до детских проблем, до задетого самолюбия. Что-то на подсознательном уровне.
– Боюсь, ты слишком глубоко копаешь. Молодость – самое время для недозволенностей, поэтому я делаю это сейчас.
– Кто ведет счет?
– Мой друг.
– Ты отчитываешься ежедневно? Еженедельно?
– Когда как.
– И какие ты предоставляешь доказательства?
– Никакие. Мне верят на слово.
– Сколько человек в курсе происходящего?
– Узкая группа друзей.
– Своеобразные чирлидеры?
– Вроде того.
– Чьей это было идеей?
– Я не помню.
– С чего – или как – началось все это?
– Кто-то из нашей тусовки заметил определенную тенденцию и взял меня на понт.
– Какую тенденцию?
– Используй свое воображение.
– Боюсь даже представить. Поэтому и спрашиваю.
– Новые девушки каждый вечер.
– Как часто ты пересекаешься с девушками, которые ожидали чего-то более продолжительного, чем эти случайные связи?
– Бывает.
– И как проходят такие встречи?
– Скажу так – я стараюсь избегать их.
– Женщины волочатся за тобой.
– Это вопрос или утверждение?
– Как ты думаешь?
– Я не обделен вниманием.
– Тебе льстит это?
– Не знаю, я привык к этому.
– Чем ты привлекаешь девушек?
– Вопрос не ко мне.
– Но ведь ты ввязался в эту авантюру заведомо будучи уверенным в своем успехе.
– Внешность, харизма, деньги.
– Думаю, что при наличии третьего отпадает нужда во втором, не так ли? Ты отказываешь некрасивым девушкам?
– …Можно я не буду отвечать на этот вопрос?
– Почему?
– Потому что у нас разные понятия о женской красоте. У меня есть определенные стандарты и принципы, которыми я никогда не поступаюсь.
– Принципы – в этой беспринципной затее?
– Меня мало интересует твоя оценка.
– Что ты считаешь за единицу успеха?
– В каком смысле?
– Одна женщина – одна ночь?
– Бывает одна ночь и несколько женщин.
– Звучит довольно трудоемко, учитывая женскую прихотливость в плане физического удовлетворения.
Шерман молчал.
– Но тебя ведь совершенно не заботит их удовлетворение. Я прав?
– Чего ты добиваешься?
– Мне искренне любопытно. Ты должен меня понять – я ни разу в жизни не сталкивался с подобным промискуитетом!
– У меня нет проблем с удовлетворением партнерш.
– Конечно, как я мог предположить такое. Но, допустим, одна конкретная ночь с одной конкретной женщиной, начавшаяся с секса, не увенчалась успехом ни для нее, ни для тебя. Это считается как «плюс один» в твой общий счет?
– Считается.
– Тогда получается, что твоя цель – это банальное познание тысячи, как бы выразиться, святая святых во время секса неопределенного качества?
– Редкий плохой секс теряется на фоне превалирующего хорошего.
– Ты думаешь, что с таким подходом у тебя был действительно хороший секс?
– Ты думаешь, что нет?
– Хороший секс – это прежде всего отдача. А то, чем занимаешься ты, называется one-night stands. Вроде как это и секс, но в то же самое время… Наверное, есть определенного рода спектр, где с одной стороны находится занятие любовью с любимым человеком, а с другой – подобные случки на ночь, и хороший секс где-то посередине. То есть, я согласен, что у тебя может быть хороший секс во время этих непродолжительных связей со случайными женщинами, но это совсем другие ощущения. Скажи мне, ты любил когда-нибудь?
– Как это относится к тому, о чем мы говорим?
– Потому что только с любимым человеком можно заниматься любовью.
– Не вижу существенной разницы.
– И это неудивительно. Ты не боишься, что это войдет в привычку?
– Что именно?
– Такой метод выбора девушек.
– Я не совсем понимаю тебя.
– Я имею в виду то, что ты настолько привыкнешь к этому дешевому съему, что не будешь способен — а может и уже не способен — привлечь девушку иного типа.
– Почему ты считаешь, что я не смогу привлечь девушку иного типа?
– Потому что твой контингент – это легкомысленные профурсетки в поисках материальных благ и наивные дурочки, которые не способны распознать в тебе хищника. О чем ты будешь говорить с девушкой, у который есть характер, которая может быть личностью, которая не купится на твои дешевые плоские комплименты и бесплатный ужин?
– Я найду, о чем с ней поговорить.
– Откуда у тебя могут появиться навыки здорового общения с женщинами, если всю свою сознательную жизнь ты вступал с ними в исключительно меркантильные отношения?
– …
– Тебя действительно не заботит твое реноме?
– В каком плане? Я не мешаю личную жизнь с профессиональной.
– Я не об этом. Ни одна приличная девушка не согласится быть с тобой, узнай она о твоем марафоне – помяни мои слова.
– Пфхт!
– Пфхт – сейчас, когда тебе 20. А в 30?
– В 30 и буду об этом волноваться.
– Когда от твоей репутации ничего не останется?
– Ты – и твоя репутация!
– Ты – и отсутствие твоей!
– Меня все устраивает.
– Жизнь во лжи, беспорядочные связи, отрицание ответственности – как бы я хотел знать, что творится в твоей душе, дорогой Alex.
– За мою душу можешь не беспокоиться.
– А есть ли она у тебя?
– Для чего все это? – он повел рукой.
– Что – это?
– Наше общение – если ты такого «высокого» мнения обо мне.
– О, если бы ты только знал, насколько высокого. Но для меня ты – человек загадка. Будущий выпускник Оксфорда, наследник империи, гений-триглот, прячущийся под этой дешевой мантией. Промискуитет для создания иллюзии.
– Иллюзии чего?
– Близости. Ты ведь этого боишься больше всего – подпустить кого-то к себе.
– Какой тонкий психологический анализ! Не знаю, что впечатлило больше – гений-триглот или тонкая душевная натура.
– Тяжело соответствовать? – Romeo улыбнулся.
– Чему?
– Своей фамилии.
– Шерман?
– Ты – настоящий близнец, и твое внешнее «я» держит твое внутреннее «я» в тисках. Нет, конечно, я не об этой фамилии. Да, кстати, Johanna предложила встретиться для парной игры в теннис в выходные с ней и ее подругой.
– Но?
– Почему «но»?
– По твоей интонации кажется, что следом непременно будет «но».
– Ты прав. Я не уверен, что из этого знакомства выйдет что-то путное.
– Боишься сводить ее с эмоционально отстраненным гением?
– Боюсь твоего разочарования.
– В Джо?
– В самом себе.
– Ты считаешь, что я не смогу завлечь ее?
– Я сомневаюсь в твоей способности поддержать с ней здоровое общение. Она не из тех, кто ведется на дешевые комплименты и финансовую мишуру, и кого интересует одноразовый секс.
– Поспорим?
– На что?
– На то, что смогу поддержать наше общение без всего этого. Что я смогу продержаться в отношениях, которые начинаются с дружбы, а не с секса.
– Такого рода пари – не в моем вкусе. Я знаю ее много лет и не собираюсь подставлять ее интересы ради дешевого эксперимента.
– Но в теннис-то мы можем сыграть?
– Пожалуй, да.
Jo
Они сыграли три сета: Johanna / Romeo против Caroline / Alex. Была блестящая битва – 5-6, 6-4, 3-6 – с выигрышем на стороне Caroline / Alex.
Он красовался, зная, что находится под пристальным взором стройной англичанки. После игры они обедали, общались на отвлеченные темы; Шерману казалось, что она не сводит с него глаз; он старался вести себя сдержанно, бросал на Romeo редкие взгляды, чувствуя, что прекрасно справляется со своей ролью. Jo предложила встретиться через неделю на бранч в тесной компании. Они поддерживали общение по телефону, Alex покорял Jo своим шармом и предвкушал грядущий обед.
Во время бранча они сидели рядом, их близость уже обрастала чем-то интимным, она часто поправляла свою прическу, его рука фамильярно покоилась на спинке ее стула. Обсуждали меню, стол гудел, кто-то упомянул шампанское. Когда подошел официант, Шерман небрежно бросил: магнум Армана де Бриньяка и черную икру.
– Конечно, сэр. Какую порцию?
– Самую большую банку.
Повисла неловкая тишина, Johanna сжала его руку под столом.
– Не волнуйся, я угощаю.
Jo закусила губу, потом тихо сказала:
– Я не думаю, что мы осилим целую банку икры.
– Сколько съедим.
– Немного странный подход, тебе не кажется?
– Что именно тебя смущает?
– То, что белуга находится под угрозой исчезновения, и заказывать икру в таком количестве, зная заранее, что половина улетит в помойку – безответственно.
– По отношению к кому?
– К рыбе.
– Тебя серьезно волнует рыба?!
– А тебя – нет? Вроде на одной планете живем.
– Боже мой, пожалуйста, обойдемся без икры.
– И мне кажется, что нам стоит так же обойтись Вдовой.
– А с шампанским-то что не так? Виноградники тоже под угрозой?
– Золотая бутылка будет смотреться слишком неуместно в нашей расслабленной компании. И меня совершенно не прельщает твой сарказм.
– У меня такое чувство юмора.
– Сарказм – это скрытый гнев. На твоем месте, я бы пересмотрела свое чувство юмора.
Johanna сделалась отстраненной. Сидящие за столом уткнулись в свои меню, делая вид, что не были только что свидетелями этой отвратительной сцены. Общее настроение упало, разговоры скатились в поверхностные обсуждения новостей, обстановка стала душной. Шерман чувствовал себя не в своей тарелке. Его уязвили замечания Джо, ее искреннее и неприкрытое раздражение. Но больше всего его взбесило то, как резко он выпал из этой компании, как одним этим заказом он оказался по другую сторону от этих людей.
После обеда, когда официант принес счет, Johanna демонстративно положила на стол свою кредитку и безапелляционно предложила: «split six ways?»
Больше они не общались.