tirez sur l'hédoniste

Who is Саша Шерман?

Золотой мальчик, король вседозволенности, аудиофил, бог, дон жуан – нет, скорее казанова, немного садист, много – гедонист, наглец, гений, ценитель бесценного, любитель непосредственной роскоши, педант, эгоист, любимец и фаворит, воплощение мечты, полнейшая дрянь, лучший друг, надежный любовник, сын и даже чей-то enkel – хотя это в прошлом, liar, уникум, спортсмен, харизматик, сволочь, игрок, талант, a perfect gentleman, предатель, самоуверенный красавец, идеалист, принципиальный двуличник, придерживающийся только своих принципов, в отношении же окружающего мира – беспринципиальное дерьмо, определение безразличия, мечтатель, перфекционист, поклонник самого себя, the worst addiction you can imagine, великий соблазн, образцовый показатель всего, что нужно избегать в жизни, мальчиш-плохиш, сноб, emotional void, ничтожество, goddamn mother fucker, лишний человек, homo faber, бунтарь, романтик, одиночка, душа компании и бездушный подонок, darling, интроверт, the loneliest person on earth... Что можно сказать о человеке, о котором все знают все и ничего, который ведет публичный образ жизни, в прямом и переносном смысле, но при этом больше всего ценит уединение – что двойственность была свойственна ему с рождения? Две родины, если по отношению к нему вообще можно применять такой термин, два паспорта, две фамилии, две стороны одной и той же монеты? Две жизни? Вполне вероятно, что и это тоже, только сразу появляются трудности с делением его la dolce vita на две части: жизнь в Москве vs жизнь в Вене? – жизнь до и после встречи с ней? – жизнь до и после их расставания? – жизнь до и после ее внезапного появления на пороге его квартиры? – жизнь до и после поездки в ... и встречи с...? Теперь понятно, почему определить точку отсчета, так называемое «начало», абсолютно невозможно – по крайней мере в этой истории? Конечно, можно описать все в хронологическом порядке: «детство-отрочество-юность-наркотики-девочки-алкоголь-еще девочки-и еще девочки-и еще девочки-опять наркотики-снова девочки-et cetera», можно даже разбавить однородный коктейль дополнительными фактами «авария-еще одна девочка-непонятная связь-расставание-отдых в Швейцарии-еще одна девочка (количество – под вопросом)-встреча «20 лет спустя»-кантри клуб», но боже – если об этом начать писать, то придется вынести всех святых вон – ногами вперед (и моих литературных профессоров заодно).

И все же...недосказанности требуют вокабулы: упомянутая ранее Helena de la Rojas и турне по америке в компании мужчины с весьма длинным и внушительным...именем, декаданс в вегасе, который устроили два очень эксклюзивных московских мальчика, ссылка в Лондон и абсолютно иные тусовки с неким Romeo – можно, в конце концов, рассказать правду. Правду. О чем, о ком? О нем? А сам-то он знал правду? Он – живущий в придуманном самим собой мире, где законы физики – и те не всегда соблюдались, затерявшийся во лжи, или, точнее, искаженных истинах, в правилах, которые подходили только ему и никому иному, он, предпочитающий эмоциональную стабильность, он – со всеми своими секретами, недосказанностями, чувствами... Who is Alexander Sherman?

Он, любимец всех учителей – вообще всех вокруг, закончил школу с отличием, с золотой медалью, которую с гордостью проносил на шее все выходные после выпуска. А потом – день рождения, 17-летие – и жизнь делится на две части: на нежное-прилежное «до» и безобразное «после». За один вечер он меняется, меняется радикально; его соблазняет вседозволенность, творящаяся в новой среде, ему нравится внимание со стороны девушек, доступность секса, вкус и эффект алкоголя, легкость кокаина; каждая затяжка всевозможных субстанций ртом и носом делает его моднее, расслабленнее. Кредитка, которую когда-то выдали родители «на всякий случай», оказывается намного удобнее в обращении, чем карманные деньги, засыпать в компании новой телки – куда приятнее, чем с книгой, лоск ресторанов, ласкающий слух гул баров, шик перелетов первым классом в самые экзотические party spots и беспредел по месту прибытия – интереснее летних поездок с родителями и куда оригинальнее семейных ужинов. Ему 17 лет, он впервые живет взрослой жизнью, в которой нет места ничему, чем он увлекался, пока был ребенком, наивным школьником. В его лексиконе нет слов «заботы», «бытовуха» и «ответственность». Образование? Полноте! Всем известно, что этого юнца с самого рождения пристроили в империю его почтенного дедушки, god bless his soul; университет – формальность, приличия ради, чтобы и ему было что повесить в рамочку на стену в своем будущем шикарном кабинете. Зачем ему тратить время на скучные и ненужные лекции в залах пыльного МГУ, когда ему открыты двери в самые престижные университеты мира? Зачем ему горбатиться, пытаясь поступить в эти престижные университеты, когда такую формальность, как 4 года образования, можно решить одним телефонным звонком папочки и оплатой на 8 семестров вперед? Иди, самосовершенствуйся, путешествуй, ты так юн, ты начал раньше остальных, ты достиг больше своих сверстников и заслуживаешь отдых; все, что тебе нужно знать о семейном бизнесе, ты узнаешь от умных дяденек – когда появится желание и время. Одна только просьба: веди себя нравственно.

Господи, ведь было время, когда он был уверен, что верховая езда может доставить больше удовольствия, чем женская ***! Сколько времени потеряно из-за этого гребаного подросткового максимализма – он мог в 16, даже в 15 лет начать гулять по девкам вместо того, чтобы дрочить перед сном, думая о том, как подъехать к своим жеманным одноклассницам. Клубы...клубы – это рай, клубы – это телки, это новая девочка каждый вечер, это игры в grown ups: у него своя квартира, своя машина и свои правила. У него, так же, своя девушка, но чем дальше – тем очевиднее становится факт, что девушка не только его. Правила определяют все: он выбирает цвет волос, размер груди и позу, он раздает комплименты – его слова на вес золота, все хотят понравиться мальчику с идеальными манерами, отменным вкусом, австрийским гражданством и ангельской внешностью; он решает где и когда, он больше не скован стенами школы и предрассудками девственных учениц. Клубы – вот где обитают самые сексуальные нимфы. Клубы – это образ жизни, который могут позволить себе лишь единицы.

Начинаются поездки заграницу: Ибица и Мальта, пьяные иностранки, по две-три за ночь – без проблем; с утра, которое начинается не раньше трех часов дня, выползаешь из спальни в гостиную в солнечных очках, скрывая ими темные круги под глазами, а натянутой сухой улыбкой даешь знать, что ночь прошла отлично. До раннего вечера лечишься заветным H2O, делишься и так известными деталями прошедшей оргии, пытаешься вспомнить имена; в баре, перед началом очередного декаденса, рассматриваешь девиц, прикидывая, кого из них ты уже имел, а с кем проснулся в одной постели твой лучший друг.

Но этот произвол имеет свои границы и такое распиздяйство, pardon my french, в Москве себе непозволительно. Дома – строгий режим: подъем не позже полудня, кофе, обед в ресторане пафосного спортклуба, отдых, плаванье и теннис, сауна – в семь-восемь вечера ужин, с девушкой, если заранее было назначено свидание, или со свитой, ну а после – само собой разумеющееся расслабление в клубе, секс – you get the idea. Монотонность будней иногда разбавляется случками вместо обеда, а по средам его величество появляется в университете; цель этих визитов определить несложно.

Дома – дома одни сплошные проблемы: твоя девушка, твоя high school sweetheart, которую ты когда-то видел будущей женой, которая была еще наивнее, чем ты сам, все чаще устраивает истерики. Ее не устраивает ни квартира, которую ты «купил» для совместного проживания, ни зачастившиеся пьянки; она ревнует, требует верности, преданности, уединения, в конце концов находит все вышеперечисленное в каком-то друге, истерики сходят на нет, она пропадает вечерами, ты узнешь через знакомую знакомой, что твою скромную Ксюшу уже несколько месяцев имеет какой-то Николай; теперь истерику закатываешь ты, вы сретесь, но понимаете, что так легче. Остаетесь друзьями, в течение нескольких недель слишком часто пересекаетесь в одной компании, после очередной пьянки оказываетесь в постели – сначала с разговорами о том, как было в школе, потом занимаясь сексом, потом снова предаваясь воспоминаниям; былые чувства вспыхивают, вы опять сходитесь, но идиллия длится совсем недолго: она застает тебя дома сверху «просто подружки», потом ты застаешь ее в подобной позе с Николаем. Расходитесь мирно: ты слишком пьян для драки, а она не любит мешать оргазмы и выяснение отношений. Становится легче, руки развязаны, ширинка расстегнута: иди, делай любую, которая согласится. Начался марафон; вернее, продолжился, только официально. Поездки заграницу становились отважнее – они покорили атлантический океан, посетили sin city и прилегающие территории. Это были самые яркие годы, самые отчаянные, самые дерзкие. Им принадлежал мир, они были космополитами, богами. Никого не волновало, что в компании были самые омерзительные типы, деградировавшие личности, никого не волновали последствия, разбитые сердца и жизни, случайные беременности и венерические заболевания. Они были слишком молоды и беспечны для земных тягостей. Они были поглощены самовосхищением, самовлюбленностью, юностью. И так – несколько лет подряд, три года подряд, бешеный темп, который ничто не остановит, ничего, кроме одной короткой смски, которую ты с трудом перевариваешь. Дальше – Вена, безобразный вид, который никто не замечает на фоне общей трагедии. Похороны, ее застывшее лицо, которое сразу стирается из памяти, а потом – пьянка, длительная, растянувшаяся на несколько недель и закончившаяся визитом в больницу. Отравление – довольно серьезное – или достаточно серьезное? Приезжает папа, все становится на свои места: ты снова сын, любимец семьи и единственное, что от нее осталось, тебе 19 лет – на фоне жизненных трудностей это оказывается так мало. Один вечер возвращает вменяемость и способность думать о насущном: ты получаешь купленный красный диплом – досрочно – и уезжаешь в Англию, подаешь в крайние сроки документы на МВА. Помогает все: и липовый стаж работы в Вене, и знание трех языков, и прекрасные рекомендации весомых людей. И непонятно, что удивляет больше всего: что тебя приняли в эту программу, что ты впервые за многие годы принял участие в конкурсе и прошел его – как раньше, или что ты уже два месяца трезвый? Полтора года в принудительной ссылке, знакомство с Romeo: он почти твой ровесник, но в какой-то мере становится твоим ментором. Может – старшим братом, о котором ты когда-то мечтал? Возвращение в Москву (uh-oh, Вена оказалась не по зубам?) и – все то же самое. Короткий период горделивого одиночества, но развратная среда снова засасывает, ты возвращаешься к марафону, доводишь его до конца, получаешь в подарок машину, заводишь себе новую телку по имени Света, а потом твоя жизнь меняется. В очередной раз. В последний раз. В первый раз. Ты теряешь контроль над происходящим, безуспешно пытаешься изменить течение времени, события тянут куда-то, где ты никогда не был. Тебе 26 лет. Это произошло вопреки твоему желанию, против твоих правил, устоев, понятий и предпочтений. И чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее ощущаешь это бешеное, безудержное, всепоглощающее чувство; оно наводит на тебя ужас, ты не испытывал ничего подобного прежде, и как бы ты ни старался – уже не можешь контролировать происходящее.

Но да, делай вид, прикидывайся, смейся, издевайся, игнорируй его – делай что хочешь. Твоя жизнь уже поделилась на очередное, в этот раз фундаментальное, «до» и «после». And you can’t do shit about it – because you fell in love. For the first time in your life.