На берегах Балтики:

Из истории русско-шведских отношений XI века


 

Город Сигтуна, расположенный на берегу озера Меларен, очень небольшой. Его можно обойти за полчаса. Маленькие улочки, одноэтажные дома; очень тихо. Рунический камень, стоящий где-нибудь в ограде особняка или у стены церкви, интересен, конечно. Но это как-то привычно для Швеции. Кажется невероятным, что всего лишь тысячу лет назад это был город, куда приходили корабли со всей Европы; город, где была королевская резиденция; город, ставший опорным пунктом для распространения христианства в языческом еще Свеаланде. От всего этого, в буквальном смысле, на поверхности остались только развалины храмов, напоминающих крепости.

Сигтуна была основана в конце Х века и стала фактически столицей с приходом к власти Олава Шётконунга. Олав Шётконунг (Скотконунг) – король Швеции ок. 995-ок.1022. Полагают, что его прозвище (skotkonongær, Skautkong) означает «конунг, взимающий дань, налог», «конунг-данник»; или «конунг в полé». Последнее толкование основано на сообщении древнеисландской «Саги о Хервёр»: «Когда он [Олав] был ребенком, носили свеи его за собой, потому звали его «конунг в полé» (skautkonung), а потом Олавом Шведским. Он долго был конунгом и был могущественным. Он первым из шведских конунгов принял крещение, и в его дни Свитьод была названа христианской».

Сигтуна была определена Олавом Шётконугом как миссионерский центр, своеобразный противовес в языческом Уппланде для распространения христианства, позже получивший епископскую кафедру. Благодаря этому, христиане стали обращаться к Сигтунской церкви, туда же прибывали крещеные торговцы из южной Швеции, Дании, Норвегии и других стран. Можно сказать, что к середине XI века Сигтуна стала крупным городом и политическим центром Швеции, игравшим важную роль в борьбе между христианством и язычеством.

Но помимо этого сохранилось немало свидетельств – археологических и письменных источников, – позволяющих говорить о тесных контактах между Русью и Швецией в XI-XII веках. На Русь шведы прибывали как наемники–князья и воины в княжеских дружинах, спасавшиеся от преследований беглецы, купцы и дипломаты, а жители Древней Руси посещали Швецию, прежде всего как торговцы и послы. Разнообразное воздействие древнерусской культуры на скандинавскую, особенно в XI веке, было значительным. Рассмотрев, например, лексические заимствования в древнешведском языке из древнерусского, исследователи насчитывают не менее двенадцати слов. Среди них: седло (sađul), хмель (humle), торг (torg), соболь (sobel), граница (groens) и другие. Контакты со Швецией оказали влияние и на русский язык, в нем появились слова и понятия из области социальных и экономических отношений: "гридь"– дружинник, телохранитель; "тиун"– управляющий, староста; "ябетник" – судебный чиновник; "берковец"– мера веса (от названия Бирка).


***

Особый интерес в истории русско-шведских связей представляет время правления Ярослава Мудрого. Его брак в 1019 году с Ингигерд, дочерью Олава Шётконунга, объединивший славянские и скандинавские правящие семейства, способствовал интенсивному взаимодействию и сотрудничеству двух государств более чем на столетие.

 

Летом 1995 года в саду городского музея Сигтуны, на месте, где в XI веке размещался королевский двор, археологи нашли небольшое золотое кольцо. Место находки и то обстоятельство, что золото во времена викингов могли носить, прежде всего, представители высшего общества, позволили высказать интересную догадку: возможно, кольцо принадлежало Ингигерд, дочери Олава Шётконунга.

                      В «Круге Земном» – своде королевских саг, созданном исландцем Снорри Стурлусоном в XIII веке – содержится такой эпизод: «Следующей весной в Швецию прибыли послы Ярицлейва [Ярослава] конунга из Хольмгарда [Новгорода] узнать, собирается ли Олав конунг сдержать обещание, данное предыдущим летом, и выдать свою дочь Ингигерд за Ярицлейва конунга. Олав конунг сказал об этом Ингигерд и заявил, что он хочет, чтобы она вышла замуж за Ярицлейва конунга.

                 Она отвечает: «Если я выйду замуж за Ярицлейва конунга, то я хочу получить от него как вено все владения ярла Альдейгьюборга [Ладоги] и сам Альдейгьюборг. Послы из Гардарики [Руси] согласились от имени своего конунга… Тем же летом они вместе отправились на восток в Гардарики. Ингигерд вышла замуж за Ярицлейва конунга» (перевод Ю.К.Кузьменко). [1]

                      Что касается золотого кольца, называемого теперь не иначе, как «кольцо Ингигерд». Изначально понятно, – его принадлежность Ингигерд установить невозможно; а небольшой размер показывает, что носить его могла девочка (или женщина с очень тонкими пальцами). Но столь диковинная археологическая находка была замечательно обыграна местными актерами на одном из праздников в Сигтуне. Сцена разговора в королевском покое Ингигерд со своим отцом Олавом Шётконунгом о вступлении в брак с русским князем Ярицлейвом завершилась тем, что Ингигерд, вынуждаемая отцом отказаться от своего возлюбленного, норвежского конунга Олава, в бессильной ярости срывает с пальца золотое кольцо и швыряет его в угол. Соответственно, кольцо затерялось, дворец разрушился, и через сотни лет его-то и нашли археологи.

                      Одна из пожилых женщин, живущая в Сигтуне, делилась впечатлением со слезами на глазах: «Только представьте! Такая молоденькая, одинокая! Должна была отказаться от любимого человека; ехать к совершенно незнакомым людям, в чужую дикую страну! Разве это не ужасно?!»

                      Исследователи оценивают ситуацию, связанную с этим браком менее романтично, но не менее эмоционально: «… Ингегерд должна была переехать в Новгород со множеством сопровождающих ее лиц: прислуга, охрана, наперсницы, переводчики, писари, советники, короче, целый двор. Как складывалась их жизнь в Новгороде? Вслед за принцессой, наверняка, ехал торговый люд и военный, ремесленники, надеявшиеся получить заказы, искатели приключений. Как обосновывались, обустраивались они  в новых для них условиях? Никакого ответа. Вся эта многоликая толпа проскользнула мимо нас бесплотной тенью и растворилась в небытии».[2]

                      Согласно саге, Ингигерд и норвежский конунг Олав действительно любили друг друга, несмотря на сильную вражду между шведским и норвежским правителями. Более того, под давлением своих подданных, под угрозой потери власти, Олав Шётконунг пообещал выдать свою дочь за Олава Норвежского. Но позже, нарушив договор, принял посольство из Руси от Ярослава, прибывшее сватать Ингигерд, и дал свое согласие на этот брак.

                      Можно предположить, что брак Ярослава и Ингигерд все-таки был счастливым. Девять их детей связаны с историей Руси и других иностранных государств – сыновья, русские князья, были женаты на родственницах европейских правителей или высокопоставленных особ; дочери – были выданы замуж европейских королей. Ингигерд была умной и сильной женщиной; но, наверное, этого недостаточно для подтверждения предположений одной шведской журналистки, что, благодаря «культурно-просветительской» работе женщины с «европейским образованием», Ярослав Мудрый не только стал разуметь грамоте, но открывал школы и даже велел заняться фиксированием норм обычного права.

                      Многие десятилетия ведутся научные дискуссии о времени заключения этого брака, его причинах и условиях.[3] Основой к одной из наиболее обсуждаемых проблем о получении Ингигерд как свадебного дара Ладоги послужили сведения древнеисландских саг. Дело в том, что в русских источниках не содержится никакой информации не только о браке Ярослава с Ингигерд, но и об Ингигерд вообще. В «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона (40-е года XI века) встречается только имя Ирина, полученное Ингигерд на Руси. И в «Повести временных лет» под 6558 (1050) годом отмечено сообщение о смерти жены князя Ярослава.

Так, в цитированном выше отрывке из «Круга Земного», Ингигерд потребовала себе в качестве свадебного дара Ладогу и территорию ее окружающую. В «Круге Земном» и в «Саге об Эймунде» рассказывается также, что вместе с ней на Русь поехал знатный родственник Рёгнвальд, ярл Вестеръётланда, которому Ингигерд и предала Ладогу во владение: «Ингигерд конунгова жена пожаловала Рёгнвальду ярлу Альдейгьюборг, и он стал ярлом всей той области. Рёгнвальд ярл правил там долго, и о нем ходила добрая слава».

***

Ярл Рёгнвальд Ульвссон одна из ключевых фигур в истории Швеции и в истории русско-шведских отношений первой половины XI века. Еще в эпоху викингов ярлы действовали как самостоятельные правители над отдельными территориями и как подчиненные конунга. В начале XI века, Олав Шётконунг, создавая мощную и единую державу, понимал опасность для королевской власти существования в провинциях страны отдельных правителей, пусть даже и назначенных конунгом. Именно в это время в Швеции происходил процесс перехода от областных ярлов к единственному ярлу – не только высшему должностному лицу короля, а, по определению некоторых шведских исследователей, вице-конунгу.

Есть разные версии, почему же Рёгнвальд, занимавший столь высокий пост в Швеции, стал ярлом  в Ладоге. По одной из них, этот переезд был фактически бегством от гнева Олава Шётконунга; по другой, Рёгнвальд, проявив себя незаурядным политиком, «выстроил» свой отъезд как самый менее болезненный выход из ситуации в стране на грани гражданской войны. А в силу преимуществ расположения и связей Ладоги, владевший этой территорией мог оказывать сильное влияние и на политическую ситуацию в Швеции.

 

Ладога (сейчас дер. Старая Ладога), расположенная на реке Волхов в 30 километрах от Ладожского озера, уже с IX века была одним из важнейших центров Северо-Западной Руси. Это был первый порт, куда приходили иноземные суда; здесь проходил знаменитый «путь из варяг в греки». В конце IX века в Ладоге, или Альдейгьюборге, как называли скандинавы, была построена крепость. С этого же времени, по данным археологии, в этих местах появляются переселенцы из Скандинавии. В XI веке Ладога для Руси и Сигтуна для Швеции стали своеобразными  «воротами» вглубь страны; морскими портами по двум сторонам Балтийского моря; опорными пунктами в процессе взаимопроникновения культур; экономическими и политическими центрами.

Было бы невероятным, если бы о десятилетии правления Рёгнвальда как ярла Ладоги сохранились подробные сведенья. Но даже по скупым сообщениям саг можно заключить, что ярл пользовался доверием Ярослава Мудрого и его жены Ингигерд, принимал участие в важнейших государственных делах.

***

При поддержке ли Ингигерд или только благодаря собственным заслугам, большим доверием у Ярослава пользовались сыновья Рёгнвальда – Ульв и Эйлив. Еще С.М.Соловьев отметил, что имя возглавлявшего военную экспедицию новгородцев в 1032 году на Железные Ворота (район Подвинья) Улеб является русской передачей древнескандинавского имени Ульв. А ярлом Ладоги после смерти Рёгнвальда стал его сын Эйлив. О нем же в «Круге Земном» говорится как о человеке, охранявшем окраинные земли Русского государства; и некоторое время он выполнял эту задачу совместно со своим дальним родственником Харальдом Суровым, будущим зятем Ярослава Мудрого и конунгом Норвегии. (Примечательно, что Харальд Суровый и, до него, Магнус Добрый – конунги Норвегии, –  направляясь из Руси в Норвегию, шли через Сигтуну. Должно ли это подтвердить только лишь оптимальность маршрута?)

                      Около 1060 года королем Швеции и основателем новой королевской династии стал Стенкиль. Так «звали могущественного человека в Свеарики знатного происхождения. Его отцом был Рёгнвальд Старый», - говорится в «Саге о Хервёр».  Прозвище Рёгнвальда «Старый» и знатность происхождения напрямую перекликаются со словами из «Саги об Эймунде» о ярле Рёгнвальде: «Он был великим хёвдингом… и дожил до старости». О том же – и  в «Круге Земном»: «Рёгнвальд правил там долго». Заманчивая гипотеза считать Стекиля третьим сыном ярла Рёгнвальда получает дополнительную аргументацию в сохранившихся сведениях об отношении этих людей к христианству. Ярл Рёгнвальд, сватаясь к сестре норвежского конунга Олава Трюггвасона, принял условие для заключения брака, что он и его люди будут крещены, а он сам будет способствовать распространению правой веры среди людей на подчиненной ему территории, в Вестеръётланде. Спустя несколько лет после этого, принимает крещение Олав Шётконунг, став первым шведским конунгом, принявшим христианство. Но язычество было еще столь сильно, что конунг, не смея касаться древнего культового центра Уппсалы, укреплял  Сигтуну, а позже вынужден был бежать именно в Вестеръётланд, спасаясь от язычников. О конунге Стенкиле в источниках неоднократно говорится, что он более всего был признаваем и любим жителями Вестеръётланда. Опуская ряд дополнительных аргументов, суммируем: в первой трети XI века дожили до старости два знатных Рёгнвальда родом из Швеции, тесно связанные с Вестеръётландом; один из них был ярлом, второй – знатного происхождения, а его сын был ярлом; потомки обоих Рёгнвальдов были тесно связаны с Вестеръётландом и Русью и были христианами. Об одном из них различные источники сообщают массу подробностей, а о другом лишь один обмолвился, что он родовит, стар и является отцом короля Стенкиля. Вероятность, что оба упомянутых Рёгнвальда одно лицо, - довольно высока. Хотя существуют и другие точки зрения.

***

Борьба язычников и христиан в Швеции продолжалась и во второй половине XI века. Но и в этом процессе, свидетельствуют источники, участвовала Русь. После изгнания с трона короля Хальстейна, сына Стенкиля, шведами был призван некий Анунд, находившийся в то время на Руси. Это свидетельство Адама Бременского, к сожалению, чрезвычайно скупо. Но историки отмечали, что Анунд и его брат Ингвар Путешественник принадлежали королевскому роду древней уппландской династии, уехавшие на Русь во время междоусобной борьбы в Швеции. Ингвар погиб в одном из походов, а Анунд оставался там, пока его не призвали. Инги, еще один сын Стенкиля (некоторые исследователи полагают, что Анунд идентичен Инги, брату Хальстейна и сыну Стенкиля), был изгнан на три года со шведского трона за отмену языческих законов. Вернувшись на престол, он на государственном уровне продолжил уже бесповоротную христианизацию страны. И первым его известным политическим актом в 1095 году становится брак дочери Кристины с новгородским князем Мстиславом, сыном Владимира Мономаха, правнуком Ярослава и Ингигерд.

К XI веку (или к рубежу XI-XII вв.) относятся сведения о строительстве в Новгороде первой католической церкви св. Олава и основании Готского торгового двора. Это бесспорное  свидетельство о давних, развитых и постоянных торговых связях между Новгородом и Швецией, в состав которой входил остров Готланд. А в XII веке уже существовали и русские церкви в Швеции — в Сигтуне и на Готланде. Сейчас в Сигтуне от церкви Св.Николая осталось известным только место, где она стояла; небольшой валун с высеченной надписью  указывает местонахождение русской церкви. А на Готланде стоят две каменные церкви, считающиеся русскими, с остатками фресок, в росписи которых участвовали русские или русско-византийские мастера.

                      И в этом контексте необходимо сказать о наблюдении археологов, отмечающих "своеобразие католической Скандинавии". Най­денные при раскопках кресты-подвески исчисляются десят­ками. Появившись в Скандинавии уже в X веке, они отмечаются в находках, по крайней мере, до конца XII века. И степень распространения этих крестов, особенно в Швеции, сопос­тавима со странами православной культуры.


***

Сигтуна и Ладога XI века, два мощнейших центра на Балтике, связывали и  поддерживали свои новые государства. Ведь именно XI веке завершалась эпоха викингов, и шел процесс становления государственности и в Швеции, и на Руси. Но уже к концу следующего столетия положение этих городов изменилось, ибо резко изменились межгосударственные отношения – от тесных торговых и политических связей до полного прекращения мирных контактов между народами и начала ведения активных военных действий.

В 1164 году произошло нападение шведского флота на Ладогу, окончившееся его разгромом. В Ладоге и окрестностях велось активное строительство церквей, возникали монастыри, разрастался посад. Но активную торговлю вел, прежде всего, Новгород, оставив Ладоге выполнение оборонительных функций.

В 1187 году Сигтуна была сожжена «язычниками». По разным версиям это были эстонцы; карелы; или карелы, инспирированные новгородцами. После этого нападения, для защиты входа в Меларен, были построены укрепления, послужившие базой для появления Стокгольма. Сигтуна потеряла свой статус главного города, не получив взамен ничего.

Много воды утекло с тех пор: Балтика обмелела, береговая линия углубилась в Меларен на несколько метров, течение Волхова тоже не столь полноводно. Городок Сигтуна и деревня Старая Ладога, несмотря на тишину, маленькие улочки и одноэтажные дома, сильно отличаются друг от друга, как и тысячу лет назад.

 ______________________________________

 

[1] Снорри Стурлусон. Круг Земной. М., 1980. С. 234.

[2] Грот Л. Мифические и реальные шведы на Севере России: взгляд из шведской истории // Шведы и Русский Север. Историко-культурные связи (к 210-летию А.Л.Витберга): Материалы научного симпозиума. Киров, 1997. С. 159.

[3] Подробнее см.: Джаксон Т.Н. Исландские королевские саги о Восточной Европе (первая треть XI века): (Тексты, перевод, комментарий). М., 1994. С. 153-161.