Такие друзья



Думая об американcких евреях, невозможно не вспомнить их самых трагических героев, супругов Розенберг. Они — убедительный пример того, как любое ничтожество может изменить ход мировой истории. Вся вторая половина ХХ века прошла под знаком Холодной войны и гонки вооружений между сверхдержавами. Никто — ни один президент, ни один генеральный секретарь, ни один генерал по любую сторону Железного занавеса — не может считать это своей заслугой в большей степени, чем Джулиус и Этель Розенберг, несмотря на то, что ни один негодяй мирового масштаба не выглядел так скучно, как эта пара. Их обвинители были безжалостны и не всегда скрупулезно придерживались правил. Это дало американским либералам предлог упрямо, одно десятилетие за другим, отстаивать невиновность Розенбергов. Они и сегодня это делают, хотя и не так громко, как до того, как КГБ обнародовало хранившиеся в архивах Лубянки доказательства их предательства.
Я не сомневаюсь, что Розенберги действовали из самых благородных побуждений, передавая американские атомные секреты злейшим врагам Америки и всего мира. По крайней мере, они сами считали свои побуждения благородными. Но что мне до их побуждений, если их действия объективно нанесли непоправимый вред моей стране?
Давайте зададим американским евреям простой вопрос. За всю историю Диаспоры нигде (за исключением, быть может, только Германии до прихода нацистов к власти) евреи не жили в такой безопасности, в таком достатке, в такой гармонии с остальным населением страны, как в Соединенных Штатах сегодня. Почему мы так стремимся повредить этой стране?


Что мы, самоубийцы?
Нет, мы — евреи, и наша религия, в отличие от ислама, запрещает самоубийство. Но в то же время мы, в большинстве своем, либералы.
Я понимаю, что либеральные взгляды выглядят куда привлекательней моих, так же, как, скажем, Розенберги выглядят гораздо привлекательней на портрете работы Пикассо, чем на фотографиях. Например, я знакома с либеральной дамой, которая серьезно считает, что любовь к животным может исправить даже самых закоренелых преступников. Я, в отличие от нее, цинично верю в действенность смертной казни. Что же касается любви к животным, то я не просто верю, я знаю, что она так же не может исправить преступника, как и исцелить, ну, скажем, множественный склероз, хотя домашнее животное, безусловно, может помочь больному ненадолго отвлечься от своих страданий. Но зачем мне нужно отвлекать преступника от его страданий? Пусть себе страдает, он заслужил. В то же время, я не строю себе иллюзий: улыбающийся Тимоти Маквей с болонкой на коленях выглядел бы куда привлекательней, чем еще теплый Тимоти Маквей, уставившийся невидящими глазами в потолок камеры, где его только что казнили. Но можем ли мы пренебрегать опасностью, что решение проблемы преступности посредством болонки может привлечь подражателей? Дело-то нехитрое: купил удобрений, смастерил бомбу, убил несколько сот человек, поиграл с собачкой, купил удобрений… Нет, они правильно сделали, казнив его. Честно говоря, я даже испытала некоторое уважение к г-ну Маквею, когда он, отказавшись от бесконечных обжалований, принял свое заслуженное наказание без раскаяния, но со спокойным мужеством солдата, которым он оставался до самого конца.
К сожалению, вообразить картину трогательного слияния преступников с фауной невозможно без некоторых технических деталей. Вот, скажем, какой конкретно вид животных смог бы исправить Ленина? Гитлера? Супругов Розенберг? Осаму бин Ладена? Проблема усугубляется тем, что моя либеральная знакомая является защитницей прав животных. Сама я не захотела бы проводить свои дни в компании подобных типов. Не обернется ли целительная любовь преступников к животным жестокостью первых по отношению к последним? Есть ли у нас право пренебрегать интересами наших меньших братьев, используя их как бездушные, бесчувственные инструменты для достижения наших антропоцентрических целей?
Если пенологическая теория моей либеральной знакомой верна, то выбор вида является важнейшим фактором для успеха процедуры. Возьмите, к примеру, арабов. Арабы любят своих верблюдов с тех пор, как Авраам указал на дверь Агари с ее ублюдком. Люди, знакомые с арабскими обычаями, говорят, что многие арабы любят своих верблюдов больше, чем других членов семьи. Никто никогда не слышал, чтоб араб в гневе убил верблюда, в то время как убийство дочерей и сестер для поддержания семейной чести случается у них чаще, чем понос. Рассказывают также, что, благодаря исключительно строгой морали, делающей любовь арабов к арабкам практически невозможной, арабы утешаются любовью к овцам, козам, ослам и другим сельскохозяйственным животным. Несмотря на это, зверское убийство беззащитных людей остается их национальным видом спорта. Рассуждая логически, отсюда следует, что либо любовь к животным не заменяет ни тюрем, ни войн, либо арабы неправильно выбрали себе животных для любви. Я бы предложила проверить, как повлияют на них ядовитые змеи и голодные крокодилы. То немногое, что я знаю про вирус Эбола, тоже звучит перспективно, но я не уверена, считаются ли вирусы животными. Как по вашему, есть у вирусов права?
Не упускайте также из виду, что если любовь к животным может помочь, то она может и повредить. Так, например, большинство людей, имеющих дело с верблюдами, — мусульмане. Уж не верблюды ли виноваты в джихаде? Буддисты-монголы являются исключением, но это, возможно, потому, что они, вместо того, чтобы любить своих верблюдов, обращаются с ними, как со скотом.
Нет, честное слово, я не выдумала либеральную идиотку. Прошу прощения, полезную идиотку. В. И. Ленин, несмотря на склонность к массовым убийствам, был чрезвычайно остроумным человеком. Он называл либералов полезными идиотами. Они полезны делу, против которого выступают; они идиоты, потому что их так легко убедить действовать себе во вред.
Нанесение вреда делу, за которое они борются, является определяющей характеристикой любого либерального движения. При этом либералы всегда стараются решить самые жгучие проблемы общества.
Так, они объявили войну бедности и победили. Их главной победой в этой войне стало учреждение системы социальных пособий. Система социальных пособий привела к появлению подкласса людей, которые в течение нескольких поколений нигде не работали и ничему не учились. Потомки этих людей тоже вряд ли захотят работать или учиться. Вместо этого, они будут размножаться, как арабы, потому что, чем больше детей они произведут на свет, тем больше правительство им заплатит, чтобы они не высовывались из своего гетто.
Они устроили поход за равноправие женщин и тоже победили. Теперь у женщин есть возможность работать наравне с мужчинами, а иногда еще тяжелей. При этом так уж совпало, что для того, чтобы поддерживать прежний уровень достатка в семье, которую раньше содержал один мужчина, теперь требуются две зарплаты. Иными словами, благодаря раскрепощению женщин, у корпораций появилась возможность нанимать двух работников по цене одного. Тем не менее, равноправие женщин полным считать все еще нельзя, так как, несмотря на все усилия феминисток, беременеть и рожать приходится исключительно женщинам, совсем, как в старые времена. И в дополнение к ответственности за свою работу, женщина продолжает нести ответственность за дом и семью, независимо от того, замечают это их мужья или нет.
Они боролись с расизмом, и в результате их самоотверженных усилий американский расизм был узаконен в форме affirmative action, которая автоматически ставит под сомнения профессиональные достоинства любого негра и гарантирует, что враждебность между расами никогда не исчезнет. Однажды я видела плакат, гордо выставленный на всеобщее обозрение в вестибюле большой нью-йоркской компании. На плакате была фотография молодого негра в деловом костюме. Подпись под фотографией гласила: «Лучший черный работник месяца». Как вы думаете, смог бы не либерал додуматься до такого изощренного, политически корректного расистского оскорбления?
Когда Руди Джулиани впервые выставил свою кандидатуру в мэры Нью-Йорка, еврейские либералы обвинили его в антисемитизме. Его сравнивали с Гитлером. Хуже того, не побрезговав опуститься до уровня этнических оскорблений, чего кто-кто, а уж евреи-то не должны бы себе позволять, его сравнивали с Муссолини. Благодаря их усилиям, на выборах победил Дэвид Динкинс. Город отреагировал на его победу ростом преступности, черными бунтами против корейских бакалейщиков и еврейским погромом в Краун Хайтс. Во время погрома был ранен ножом Янкель Розенбаум, приехавший в Нью-Йорк из Австралии изучать Тору. Его доставили в больницу. Мэр Динкинс тоже поспешил в больницу, и Розенбаум провел свои первые сорок минут там, позируя вместе с Динкинсом перед камерами фоторепортеров. Потом Динкинс уехал по своим делам, а Розенбаум умер от внутреннего кровотечения, которое вовремя не обнаружили, возможно, потому, что драгоценное время было потеряно на позирование. И это несмотря на то, что либеральный г-н Динкинс ничего, кроме самой сердечной симпатии, к г-ну Розенбауму не испытывал.
Вот почему меня беспокоит, когда либералы объявляют себя сторонниками Израиля. Кстати говоря, у них не так-то много оснований для таких объявлений. Только благодаря еврейским либералам, арабам удалось убедить мир в том, что террористическая организация, созданная с целью уничтожения Израиля, является «народом». Именно еврейские либералы разработали, распропагандировали, подписали и провели в жизнь самоубийственное мероприятие под названием «мир в обмен за землю». Не случайно и то, что каждый член антиизраильского движения «Мир сейчас», с момента его основания до наших дней, является еврейским либералом. Недавний антиизраильский спектакль в Женеве был поставлен и сыгран силами еврейских либералов. Идея достижения мира на Ближнем Востоке посредством сдачи Израиля врагам принадлежит исключительно еврейским либералам. Когда люди, которым Израиль действительно дорог, спрашивают «С такими друзьями, кому нужны враги?» они имеют в виду еврейских либералов.
Каждый еврейский либерал в Америке собирается голосовать в ноябре за Джона Керри, несмотря на то, что подавляющее большинство американских мусульман также будут голосовать на него, а уж они-то не стали бы поддерживать друга Израиля. К счастью, в этом году их голоса никакой роли не играют, потому что у Керри не больше шансов победить, чем, например, у меня, хотя я в этот раз не выставляла своей кандидатуры. Но в 2008 году все эти «друзья Израиля» будут, тоже вместе с мусульманами, радостно голосовать за Хиллари Клинтон, которая во время президентства своего мужа публично объявила о поддержке «палестинского» государства на израильской земле, и которая бросилась лобызаться с Сухой Арафат после того, как та обвинила Израиль в отравлении «палестинских» колодцев.
Я — человек простой и прямодушный. Я предпочла бы иметь дело с «Нетуреи Карта» или даже с гитлеровскимим штурмовиками. Они, по крайней мере, не притворялись бы моими друзьями.
Я попыталась бережно и терпеливо разъяснить мою точку зрения либеральной поклоннице любви к животным, как вдруг она прямолинейно, буквально в двух словах, предложила мне вступить с ней в интимную связь. Несмотря на то, что я по целому ряду глубоко личных причин такого предложения принять не могла, я, тем не менее, в первый момент отнеслась к нему как к проявлению добрых чувств. Но вскоре я поняла, что она, следуя примеру недоцивилизованных народов, пытается использовать высшее проявление человеческой любви как инструмент агрессии. Ну, не ядовитая ли она змея после этого?
Ничуть не в большей степени, чем все остальные еврейские либералы.



Comments