Шейх, который был никому не нужен


Шейх Ахмед Яссин был идеальным символом ислама: слеп, глух, неспособен ни к чему, что доступно нормальным людям, и полон убийственной ненависти к ним. Теперь эта аналогия стала неполной, потому что шейх убит, а ислам жив. ХАМАС, к сожалению, тоже жив, и это делает мертвого шейха похожим на Ленина: он умер, а дело его — нет.
Всего через несколько часов после того, как злая израильская ракета остановила сердце вождя, к штурвалу ХАМАСа смело встал д-р Рантизи. То же самое произошло бы, если бы немощный шейх, вместо того, чтобы героически пасть от руки сионистских убийц, мирно умер бы от куриного гриппа, выпал ненароком из окна или был бы похищен инопланетянами. В своем первом интервью газете New York Times д-р Рантизи заверил репортера, что никто не может распустить ХАМАС.
Возникает неизбежный вопрос: каким же это образом кончина гнусного шейха является победой Израиля?
Если бы устранение главы ХАМАСа ознаменовало начало конца и ХАМАСа, и всех остальных филиалов и подразделений арафатовской банды, то победа Израиля была бы скорой и несомненной. К сожалению, укокошив Яссина, израильское правительство, усталое, но довольное, радостно отправилось почивать на лаврах — довольно-таки жестких, учитывая полное отсутствие понимания со стороны прогрессивной мировой общественности. По-видимому, премьер-министр Шарон не планировал ничего серьезного. Что же тогда он планировал?
Когда Израиль ушел из Ливана, арабы вполне обоснованно восприняли это как свою победу. Устранение шейха Яссина было попыткой помешать им прийти к такому же выводу, когда Израиль уйдет из Газы. Эта попытка очевидным образом провалилась.
Что бы вражеская прораганда ни врала о «палестинских» территориях, Газа, Иудея и Самария являются неотъемлемыми частями Израиля. Это знают евреи, это знают арабы, и каждый, кто прочел хотя бы одну честную книжку по истории региона тоже это знает. Уход из Газы будет актом сдачи израильской территории врагу. Под каким бы соусом израильское правительство не пыталось подать эту новость в Израиле и за его и без того тесными пределами, как бы громко ни хлопало дверью, улепетывая, факт остается фактом: уход Израиля из Газы является победой арабов и поражением Израиля.
Если бы Израиль, прежде чем уйти, убил бы всех террористов в полосе Газы, то после ухода Израиля Газа осталась бы безлюдной, потому что сегодня ее население, так же как население Иудеи и Самарии, состоит из двух категорий людей: евреев и террористов. Шарон изгоняет евреев с земли Израиля, оставляя ее террористам. По сравнению с Осло, это — огромный прогресс: Осло, по крайней мере в теории, означало землю в обмен на мир; Шарон отдает землю задаром.
Сторонники мира с «палестинцами» полагают, что среди них есть противники терроризма и сторонники мира с Израилем хоть на каких-то условиях. Фактов в поддержку этой теории никому до сих пор обнаружить не удалось. Террористы были бы неспособны оперировать в маленьких городах и лагерях, переполненных, несмотря на безжалостный израильский геноцид, вот уже которым поколением профессиональных беженцев, где каждый знает всю подноготную каждого, если бы они не пользовались единодушной поддержкой всего своего новоизобретенного народа. Они этой поддержкой пользуются вовсю. Если чья-то поддержка кажется им недостаточно единодушной, они расстреливают негодяя на месте как израильского агента, согласно законов террористической справедливости. По какой-то непонятной причине, такой скорый суд никогда не привлекает внимания радетелей человеческих прав; по той же причине, непрекращающиеся убийства евреев арабами тоже не вызывают у них праведного гнева. Очевидно, мир уверен, что арабы обладают неотъемлемым правом убивать кого угодно, хоть своих, хоть чужих, в то время, как на евреях лежит священная обязанность быть безропотно убитыми любой швалью.
В течение нескольких последних недель израильские службы безопасности задержали нескольких арабских детей, начиненных взрывчаткой. Международная Амнистия строго осудила использование детей для совершения террористических актов, но ни единым словом не упомянула детей, которые стали жертвами таких актов. Это легко объяснимо: убийцы — арабы, а их жертвы — евреи. У самих арабов, что характерно, использование их детей в качестве систем доставки возражений не вызвало. Тем самым они, уже не в первый раз, продемонстрировали, что их ненависть к евреям и вправду превосходит их любовь к собственным детям.
Последний выловленный израильтянами взрывоопасный ребенок оказался придурком, который честно признался, что пошел на это дело потому, что ему, следуя доброй арабской традиции, пообещали личную роту девственниц по прибытии на тот свет, а другой возможности отвести душу в обозримом будущем не предвиделось. Израильтяне сорвали мероприятие и оповестили родителей дурака. Мама невзорвавшегося недоумка заявила, что он еще слишком молод, чтоб идти в шахиды; то есть вообще-то она не против, но еще не сейчас. Никто не завопил от возмущения. Значит, все правильно.
Устранение расслабленного шейха уже в который раз продемонстрировало, что врага нашей цивилизации, как геркулесову гидру, обезглавить невозможно. Президент Буш испытал аналогичное разочарование, когда пленение Саддама Хуссейна никак не сказалось на интенсивности сопротивления гордого иракского народа американским освободителям. В свете этих достижений здравый смысл требует подвергнуть сомнению мудрость выбрасывания миллиардов долларов и риска, которому подвергаются американские солдаты ради поимки Осамы бин Ладена. В конце концов, победа во Второй Мировой войне была достигнута, хотя Гитлера поймать так и не удалось. Но здравый смысл в наше время — большая редкость как среди президентов, так и среди простых смертных. Недавний теракт в Мадриде показал, что два года бушевой войны с террором не сделали наши города более безопасными, но зато прекрасно подготовили их население к капитуляции.
Не совершаем ли мы ошибки? Нет ли погрешностей в нашем подходе к проблеме? Судя по достигнутым на сегодняшний день результатам нашей странной борьбы с терроризмом, или, скорее, по полному отсутствию таковых, эти вопросы являются чисто риторическими, причем не только потому, что ответы на них должны быть очевидны каждому здравомыслящему человеку. К сожалению, эти самоочевидные ответы противоречат широко распространенным предрассудкам, и подавляющее большинство людей не желают корректировать свои представления о мире, чтобы они соответствовали реальности, предпочитая фальсифицировать реальность, чтобы она не выходила за рамки их представлений о мире. Потому-то наша с вами реальность и пребывает в таком печальном состоянии.
О каких предрассудках я говорю? Вот, например, один из них: ислам — это просто такая религия, а мусульмане в глубине души ничем не отличаются от нас с вами. Это, конечно, звучит политически корректно, но как оно соотносится с фактами? Прежде, чем отвечать мне, взгляните на недавние фотографии из иракского города Фаллуджа, где толпа арабов убила четырех американцев и превратила издевательство над их трупами во всенародный праздник. Ничего необычного для мусульман в таком обороте событий нет. То же самое произошло в Могадишу, когда толпе правоверных удалось сбить американский вертолет. То же самое произошло в октябре 2000 года в Рамалле, где толпа арабов голыми руками разорвала на части друх израильских резервистов. Если вы искренне верите, что в глубине души вы ничем не отличаетесь от этих людей, то вам не место в цивилизованном обществе; вам следует перейти в ислам и начать готовить своих детей к карьере шахидов.
Леваки пытаются заверить нас, что представители одной культуры в принципе не могут оценить достоинства и недостатки другой: этноцентризм мешает. Отсюда следует, что все культуры одинаково хороши и ценны. Это — обычная левая ложь. Существуют простые объективные критерии для оценки как чужих культур, так и своей собственной. Например:
• Какую степень вранья общество считает допустимой, отстаивая свои представления о том, что такое хорошо и что такое плохо?
• Как это общество обращается с трупами врагов?
• Насколько приемлема в этом обществе ненависть к евреям?
Попробуйте применить эти критерии к мусульманской культуре, и вы неизбежно придете к заключению, что как в глубине души, так и на самой ее поверхности мусульмане фундаментально отличаются от нас. Отличаются до полной несовместимости, и если мы не признаем этого факта и не начнем действовать соответствующим образом, мы неизбежно станем жертвами джихада.
К сожалению, один-единственный мертвый шейх не даст нам избавленья, тем более, что он никогда не был в полном смысле слова живым.


Comments