Прогноз по Арафату


Странно устроена жизнь. Бывает, встанешь утром и не знаешь, что на завтрак будешь есть. А бывает, что без труда предсказываешь события мирового значения.
Например, я могу назвать точную дату окончания войны с терроризмом. Война с терроризмом окончится 23 января 2009 года, и вот почему. Джону Керри в ноябре президентство не светит, но к 2008-ому году республиканцы всем осточертеют, и Хиллари Клинтон без труда въедет в Белый дом. Следуя Конституции, ее приведут к присяге 21 января, в годовщину смерти Ленина. На следующий день она будет, как любой нормальный человек, обсыхать от инаугурационных торжеств. А утречком 23-го, хочешь — не хочешь, придется заниматься делами, и самым неотложным из них будет торопливое окончание бессмысленной войны с терроризмом. Бессмысленной не потому, что с террористами не надо воевать, а потому, что малярию невозможно искоренить, ни охотясь на отдельных комаров с вертолета, как израильтяне, ни разъезжая по болоту на танке, как американцы. С малярией борются посредством осушения болот. С терроризмом можно бороться только путем искоренения ислама, а на это, к сожалению, наши лидеры не пойдут, потому что для этого нужны мудрость, мужество и справедливость, которыми они не обладают. А жаль.
Будущее Арафата тоже нетрудно предсказать. Арафат умрет. Я знаю, что в это трудно поверить. При его образе жизни он должен был умереть давным-давно, причем какой-нибудь гадкой смертью. Он потому и не женился до старости, что ждал, что скоро ему достанется небесный гарем. Потом он увидел, что дело затягивается, решил, что до райских гурий нужно еще дожить, и женился на толстой крашеной блондинке с красивым именем Суха. Он даже сделал ей ребенка, но после этого Суха переехала в Париж, и с тех пор никто, кроме Хиллари Клинтон, ее ни разу не поцеловал. Но это — дело прошлое, а нас в данный момент интересует будущее.
Как я уже сказал, в скором будущем Арафат умрет, но не как Яссин и Рантизи и не как впавший в немилость кремлевский кровосос среднего ранга, чей некролог лицемерно сетует на коварную болезнь, неожиданно вырвавшую его из наших рядов. Инфаркта у него тоже но будет, потому что наукой точно доказано, что для инфаркта необходим ряд условий, среди которых важнейшим является наличие сердца. Арафат скончается от тяжелой, продолжительной болезни в какой-нибудь каирской больнице.
Доставку больного в больницу нужно будет утрясать с израильтянами, которые вот уже не первый год не выпускают его из Мукаты. Израильтянам придется выбирать между двумя подходами к проблеме: один будет требовать проявления гуманности по отношению к больному старику, а второй сформулирует свою точку зрения словами «Да пусть он сдохнет в своей Мукате!» Нетрудно догадаться, что победит самоубийственный еврейский гуманизм, и Арафата условно-досрочно выпустят по состоянию здоровья.
Арафат не сразу воспользуется абсурдной еврейской мягкотелостью. Он потребует гарантий, что по окончании лечения ему разрешат вернуться. Правительство Израиля заартачится в надежде, что американцы станут их уговаривать и под это дело у них удастся что-нибудь выцыганить. На самом деле, всем уже будет понятно, что Арафат в Рамаллу никогда не вернется, но не из-за израильтян и не по состоянию здоровья. За долгие годы его правления террористической организацией, именуемой «палестинским народом», за его спиной собралась длинная, нетерпеливая очередь охотников попрезидентствовать, и долгожданная болезнь «раиса» представит случай, который никто не захочет упустить.
Американцам легко удастся уговорить израильтян гарантировать Арафату право на возвращение в обмен на какое-нибудь обещание, которое потом будет нарушено. А пока израильтяне будут торговаться, малоизвестные работники госдепа будут потихоньку шустрить среди бандитов, надеясь привести к власти кого-нибудь, с кем потом можно будет работать, но из этого ничего не получится.
Тем временем средства массовой информации по всему миру будут возмущаться жестокостью сионистов, обрекающих безобидного старика на верную смерть, и сравнивать их с эсэсовскими врачами в концлагерях, ставившими медицинские эксперименты на еврейских детях. Арафат же воспользуется заминкой, чтобы убедиться в том, что никто из своих его не угробит. Ему было бы спокойнее в израильской больнице: там и врачи получше, и служба безопасности понадежней. Но израильтяне инициативы не проявят, а человеку, посланному им на разведку, не удастся встретиться ни с кем, кто мог бы помочь в этом вопросе. Люди, до которых он сумеет добраться, не будут уполномочены принимать решения. Встреча с ними будет неоднократно откладываться, а когда она наконец состоится, они будут безукоризненно вежливы, неприятны в общении и не проявят ни малейшего интереса к тому, что Арафат мог бы им предложить.
Афганистан, который в то время будет председательствовать в Совете Безопасности, выдвинет при поддержке Франции и Германии резолюцию, осуждающую Израиль за болезнь Арафата. За резолюцию будет подано 13 голосов; Великобритания воздержится от голосования, а Соединенные Штаты найдут предлог воспользоваться своим правом вето. Неприсоединившиеся государства попытаются провести аналогичную резолюцию через Генеральную Ассамблею, но пока бюрократическая машина ООН будет раскручиваться, Арафат будет уже в Каире, и резолюция потеряет свою актуальность.
В Каире Арафат умрет далеко не сразу. Какое-то время его будут навещать высокопоставленные представители «палестинской автономии» и второстепенные дипломаты. Но поток посетителей будет постепенно редеть, пока в один прекрасный день к нему не явится за благословением новоизбранный президент будущей «Палестины». После этого об Арафате начнут постепенно забывать, и в конце концов, не считая сонных телохранителей, при ним останется только верная Суха, чье постоянное присутствие будет раздражать больного до такой степени, что он будет с грустью вспоминать годы своего унизительного заточения в Мукате. Но в один прекрасный день даже она, не дождавшись смерти мужа, вернется в Париж распоряжаться многомиллиардным наследством.
На похороны из разных стран приедут непервые заместители министров иностранных дел. Их низкий ранг будет воспринят в арабском мире как оскорбление и одновременно помешает устроить обычное для «палестинских» похорон безобразие с проклятиями евреям и стрельбой из автоматов. Тем не менее, Арафата объявят шахидом и пообещают евреям страшную месть за его смерть.
Израильтяне попытаются возражать против захоронения Арафата на Храмовой горе. Американцам удастся с ними договориться, что его зароют там без лишней помпы. В обмен на какое-нибудь обещание, которое американцы потом не выполнят, израильтяне согласятся. При захоронении трупа произойдут беспорядки. Израильские войска и полиция не станут вмешиваться, и «палестинцы» в суматохе убьют человек 20 своих. Газеты напишут, что беспорядки и стрельба были спровоцированы агентами Моссада. Арабские страны попытаются провести соответствующую резолюцию в Совете Безопасности, но Великобритания и США за кулисами заявят о своей оппозиции, и голосование не состоится.
В России, вследствие сложности международной обстановки, на смерть их протеже среагируют сдержанно. Татары присвоят Казанскому университету имя новопреставленного мученика. Чеченцы переименуют село Советское в Ясирабад и установят памятник Арафату на центральной площади. Неизвестные лица украсят памятник коротким русским словом, выполненным несмываемой зеленой краской.
Мел Гибсон после долгих колебаний отклонит предложение поставить фильм о том, как евреи отравили Арафата.
Могила Арафата превратиться в место паломничества, что неизбежно усилит статус Иерусалима как третьей важнейшей святыни ислама. Израильским властям придется регулировать приток визитеров. Это вызовет единодушное возмущение мировой общественности и вдохновит ООН принять еще несколько десятков антисемитских резолюций.
Лет через 70 в Иерусалиме произойдет землетрясение. Город почти не пострадает, но вся мерзость на Храмовой горе развалится в прах. Израильское правительство проявит нехарактерную твердость и воспротивится попыткам восстановления мечетей до тех пор, пока израильские археологи не просеют весь грунт через мелкое сито в поисках давно утерянных артифактов. Работа растянется на десятилетия. Большинство находок, относящихся к Храму, будут безнадежно повреждены. И только один предмет, в течение многих веков считавшийся безвозвратно потерянным, будет обнаружен в прекрасном состоянии. После нескольких лет кропотливых исследований израильские ученые подтвердят, что нашли Ковчег Завета.
Еще несколько лет уйдет на расчистку остатков Храмовой горы от всего, что попало туда по ошибке. После этого начнется строительство Третьего Храма. Тот факт, что нефть к тому времени перестанет быть кровью мировой экономики, а терроризм превратится в одну из самых болезненных язв арабского мира, даст Израилю возможность тактично проигнорировать громкие возражения соседей. И когда Храм будет наконец построен, мир будет мало похож на наш с вами.
А Арафат? Арафата забудут.

Comments