Лживый Джордж и стадо сонных овец


Джордж У. Буш 43-й президент Соединенных Штатов
По данным Центров по контролю и предупреждению болезней (CDC),
Общее число диагностированных случаев СПИДа в Соединенных Штатах составляло на конец 2003 года 929.985 человек… Общее число умерших от СПИДа в Соединенных Штатах составляло на конец 2003 года 624.060 человек, включая 518.568 взрослых и подростков и 5.429 детей в возрасте до 13 лет.

Это почти миллион неизлечимо больных людей, больше половины которых уже умерли. На два десятилетия раньше, в 1983 году, число больных СПИДом в США не превышало одной тысячи. Тем не менее, неуклонно распространяющееся заболевание уже было официально объявлено эпидемией. Было также очевидно, что лекарства от СПИДа в обозримом будущем не предвидится, и потому для борьбы с этой эпидемией срочно требовались какие-то альтернативные меры. Две такие меры, изоляция зараженных американцев и запрет въезда в страну зараженным иностранцам, были безоговорочно отвергнуты либералами как антидемократические. Мы не сгоняем невинных людей в концлагеря. Мы не допускаем дискриминации по признаку расы, пола, сексуальных склонностей и состоянию здоровья. Все люди рождены равными. Дайте нам ваших усталых, ваших больных и извращенных. Большинство американцев, как обычно, хранило молчание. При полной пассивности населения, правительство даже не попыталось защитить страну от СПИДа. Оно организовало бесплатную раздачу игл для наркоманов и презервативов для школьников. После этого, умыв руки, оно порекомендовало населению просто сказать нет, ныне, и присно, и вовеки веков. Эффективность этих мероприятий убедительно доказана вышеприведенной статистикой.

Люди, гордо именующие себя либералами, вместо того, чтобы попытаться сделать хоть что-нибудь конструктивное, воспользовались эпидемией для создания армии активистов, профессионально обвиняющих консерваторов в том, что это они распространяют СПИД среди населения вообще, но особенно среди гомосексуалистов и негров. При этом они тайком молились, чтобы неожиданно найденное лекарство не лишило бы их куска хлеба с маслом. Люди, гордо именующие себя консерваторами, тоже не предприняли никаких конструктивных шагов. Они возлагали вину за эпидемию на либералов, но без той пылкой ненависти, которая отличает подлинных активистов. Эпидемия не очень их беспокоила, потому что СПИД, как известно, поражает исключительно голубых, а консерваторы были все без единого исключения нежно-розовыми, и если им и случалось раз в сто лет сделать что-нибудь голубое, то они неизменно пользовались при этом презервативами, а если если и не пользовались, то и это было не страшно, поскольку делали они это со своими же братьями-консерваторами. Мне говорили, что однополых пар с противоположной политической ориентацией меньше, чем вегетарианцев, голосовавших за Буша. И пока все это происходило, фармацевтические корпорации умудрились создать удивительно дорогие лекарства, которые хотя и не излечивали от СПИДа, но позволяли больным жить дольше, благодаря чему больные успевали заразить больше здоровых, создавая тем самым новых потребителей для этих удивительно дорогих лекарств.

Все это было нетрудно предсказать еще в 1983 году. Тысяча больных людей — капля в море для такой страны, как наша. Если бы у нас хватило ума и порядочности изолировать их в начале эпидемии, то тем самым мы бы не только предотвратили принесение миллиона наших сограждан в жертву политической корректности, но и сэкономили бы многие миллиарды долларов, даже если бы больные в своих изоляторах были бы окружены роскошью, о которой большинство из нас не может даже и мечтать.

Научила ли нас эпидемия СПИДА хоть чему-нибудь полезному? Вне всяких сомнений! Мы научились без малейшего усилия пропускать через свою нервную систему страдания и гибель других людей. Трудно переоценить роль такой способности в эпоху ширящегося джихада. В списках людей, подлежащих в процессе джихада уничтожению, вы сами и ваша семья, скорее всего, числитесь не в первых строках и даже, возможно, не на самых первых страницах. Ваше умение избегать ненужных эмоций поможет вам прожить оставшееся вам время с относительным душевным комфортом, хотя если акции при этом опять полетят, то никакая тренировка не поможет вам избежать острых переживаний.
Джихад сегодня находится примерно в той же стадии, в которой двадцать лет назад находилась эпидемия СПИДа. Мы потеряли несколько тысяч соотечественников, но пока еще мы не побеждены, пока еще мы можем остановить врага, разгромить его и сделать так, чтобы нынешний джихад стал последним в истории нашей планеты. Хватит ли у нас сил на такой подвиг? Учитывая, что мы тратим на оборону практически столько же, сколько тратят на нее все остальные страны мира вместе взятые, я не вижу ни малейших оснований сомневаться в нашей способности стереть в порошок средневековое воинство ислама. Но вот сделаем ли мы это — совершенно другой вопрос. Южнокорейские расходы на оборону, например, больше, чем втрое, превышают северокорейские. Означает ли это, что в случае войны хорошая Корея победит плохую три раза подряд, а на оставшиеся деньги устроит парад победы? Боюсь, что нет. Боюсь, что все будет как раз наоборот. Оборонный бюджет является одной из тех интересных вещей, в оценке которых размер является вне всяких сомнений очень важным, но все-таки отнюдь не единственно важным фактором. Дело тут не только в том, что ни одна армия в мире, кроме нашей, не станет платить по 400 долларов за сиденье для унитаза или 700 долларов за обыкновенный молоток. Дело также и не в том, что китайцы, например, получили в подарок от Клинтона результаты наших исследований в области ядерных вооружений, на которые у нас ушли миллиарды, а у них — гроши, уплаченные за его предвыборную кампанию. В дополнение ко всем этим мелочам, существует важнейший фактор, который в принципе невозможно пересчитать на доллары. Этот фактор — воля к победе. Как вы полагаете, почему Соединенные Штаты, несмотря на всю свою апокалиптическую военную мощь, за последние 60 лет не смогли одержать победы ни в одной из многочисленных войн, в которые они зачем-то влезали, за исключением, конечно, наших эпохальных побед в Панаме и на Гренаде? Оборонный бюджет Китая составляет всего 14% нашего, но если, не дай Бог, между США и Китаем случится война, то к моменту нашего неизбежного поражения мы с вами будем послушно петь осанну тому богдыхану, который в это время будет восседать на Мао Цзедуновом троне.

Я тут как-то написала, что мы проиграли нашу войну с террором в тот момент, когда наш храбрый главнокомандующий ошарашил нас сообщением, что ислам не является нашим врагом. Я ошиблась. Как выяснилось, война была проиграна еще раньше. Пока те, кто пишут речи для президента Буша еще подыскивали слова, смягчающие очевидную абсурдность его заявления, пока эксперты тщились угадать число погибших в Торговом центре, пока вся гражданская авиация сидела на земле и небо над страной было практически таким же безлюдным, каким оно было еще до того, как братья Райт увлеклись своим необычным хобби, зафрахтованные правительством авиалайнеры тайком от всех уносили многочисленную бин-ладеновскую родню из Соединенных Штатов домой, в Саудовскую Аравию.

Война уже шла вовсю. Во время войны мы вправе ожидать, что президент сделает все возможное, чтобы приблизить победу, и не сделает ничего, чтобы ее отдалить. Если у вас есть теория, объясняющая, каким образом президент Буш приблизил победу, лишив ФБР, ЦРУ, военную и всякую другую разведку уникального источника информации об одном из главных лидеров противника, я с интересом выслушаю вас и объясню вам, в чем вы неправы. Пока же такой теории не существует, я вынуждена считать, что такая экстренная мера нанесла нам непоправимый вред. Тщательно отработанный имидж нашего президента как бы говорит: «Я — парень простой, но честный,» что импонирует мне гораздо больше, чем тщательно отработанные имиджи подавляющего большинства политиканов. Но как же наш честный Джордж сподобился на откровенное предательство?
Если вы полагаете, что это было гуманным жестом, сделанным с целью обеспечения безопасности ни в чем не повинным иностранцам, вы должны быть не в своем уме. За почти четыре года, истекшие с 9/11, я ни разу не слышала, чтобы хоть в одной арабской бакалейной лавке в Америке расколотили витрину. Саудовские миллиардеры, живущие в своих дворцах за тщательно охраняемыми стенами, куда ни одного нормального человека вообще не пустят, находились в куда большей безопасности, чем мы с вами были бы без всякого джихада. Нет, причина должна быть другой.

Давайте в поисках возможной причины обратимся к прецедентам. Как это ни печально, а прецеденты имеются. Уважаемые главы правительств предавали свои страны как в мирное время, так и во время войны и умудрялись остаться безнаказанными. Более того, некоторым из них удалось предательством заработать Нобелевскую премию мира. Один из недавних примеров такого предательства, правда, без какой-либо надежды на Нобелевскую премию, это решение Ариеля Шарона сдать без боя израильскую землю смертельным врагам Израиля. Я не верю, что Израиль переживет изгнание евреев из Газы, хотя все еще надеюсь на чудо. Но что же заставило Шарона погубить страну, которую он с таким героизмом защищал? Оказывается, Шарон вляпался в скандал наподобие того, в котором увязает Кофи Аннан, но с куда худшими шансами выпутаться. Благодаря особенностям израильской политической помойки, ему было обещано отпущение без покаяние в обмен на сдачу Газы. Шарон согласился, откуда следует, что национальных героев надлежит расстреливать немедленно по вручении им всех полагающихся им орденов и медалей. Или, в крайнем случае, отправлять в Брюссель, чтобы их там судили за совершенные арабами масовые убийства.

Сегодня в это трудно поверить, но еще совсем недавно Арик и Джордж были приятелями. Арик катал Джорджа на вертолете над всей своей крошечной страной. Джордж принимал Арика на своем гигантском ранчо в Техасе. У Буша ситуация, сами понимаете, получше, чем у Шарона: до тех пор, пока нефть продолжает поступать, никакие мексиканцы не отнимут у Буша его латифундии. Я чувствовала, что Бушева простота — не более, чем маска. Джордж Буш хитер, как Хиллари Клинтон, и ничуть не менее, чем она, опасен своим оппонентам. Почему же он не обрушил всю подвластную ему мощь на врагов своей страны?

По-видимому, потому, что за Бушем числится что-то, что позволяет нашим врагам его шантажировать. Это что-то может быть мутным, как Чаппакуиддик или прозрачным, как нефтяной привоз, которым его семья занимается в свободное от президентства и губернаторства время. Я склонна верить последней версии. Как бы там ни было, этот таинственный фактор оказался достаточно силен, чтобы убедить папу-Буша в 1991 году отправить американских солдат в Ирак защищать эмира Кувейта. Он оказался достаточно силен и для того, чтобы заставить Буша-сына, вместо того, чтобы навсегда умиротворить наших врагов одним мощным ударом, начать войну, которая даже в теории не могла принести никакой пользы Соединенным Штатам, но зато устранила препятствие, давно мешавшее Саудовской Аравии стать лидером и объединяющей силой арабского мира.
На-днях в новостях промелькнуло известие, что Международная Комиссия по Атомной энергии, возглавляемая по странному совпадению арабом, приняла решение не инспектировать Саудовскую Аравию. Если Соединенные Штаты и пытались возражать, я об этом не слышала. Теперь вся запутанная международная ситуация может быть описана одной простой фразой: президент Соединенных Штатов помогает врагам Америки Ваххабистам объединить под своим зеленым знаменем врагов Америки арабов и способствует им в получении атомного оружия. А мы, дураки, искали ОМП в Ираке! Как мы с вами знаем, вернейший способ для американского или израильского лидера получить Нобелевскую премию мира это отдать свою страну на растерзание врагам. К сожалению, Буша ненавидят по всему миру с таким пылом, что шансов на Нобелевскую премию у него не больше, чем у Шарона. Может быть ему хотя бы памятник поставят в столице будущего калифата? Не думаю, поскольку, несмотря на все свои заслуги перед джихадом, он остается христианином, то есть неверным. Хотя, принимая во внимание изумительную эластичность его убеждений, я ничуть не удивлюсь, если в один прекрасный день он перейдет в ислам. В конце концов, он уже сказал, что ислам — не его враг.

В 2009 году на смену Бушу в Белый дом въедет новый квартирант. Это будет либо Хиллари Клинтон, либо Джон Мак-Кейн, либо Ньют Гингрич, либо кто-нибудь еще, кто пока предпочитает держаться в тени. Кто бы это ни был, нам это безразлично. Яд ислама уже отравил нашу страну. Противоядие существует, но никто не собирается им воспользоваться. Мир, в котором мы родились и выросли, стоит на пороге гибели, и я не вижу, что могло бы нам помочь. Может быть у вас есть какие-нибудь идеи?
В чем, собственно, состоит ваша личная роль на заключительной стадии истории цивилизованного мира? Какие эмоции обуревали вас во время обеденного перерыва во вторник, 11 сентября 2001 года? Я не сомневаюсь, что вы были потрясены случившимся. Вы не могли поверить, что то, что вам показывали по всем телевизионным каналам, происходило на самом деле, а не было постановкой «Войны миров». И вас, само собой, слегка беспокоило, как все это должно было сказаться на цене ваших акций. Но меня интересует другое. Охватил ли вас гнев на врага? Пришлось ли вам мощным усилием воли подавлять непреодолимый порыв записаться добровольцем? Что вы вообще сделали, не считая втыкания американского флажка в окно вашего автомобиля? Я знаю: не охватил, не пришлось, ничего. Страна так и не проснулась от своей сытой спячки.

Я никого не призываю громить мусульман, но я не в состоянии объяснить, почему бесстыдное, откровенное ликование арабов по поводу нашей национальной трагедии, имевшее место в каждой, без единого исключения, арабской общине на территории США, ни разу не было прервано разгневанными гражданами. Как получилось, что ни одна мечеть — а их по Америке тысячи — не загорелась среди ночи как бы сама по себе? Почему ни один кирпич не влетел в витрину арабской бакалейной лавки? Что нужно сделать с народом великой страны, чтобы в ответ на подлое нападение ни один из 300 миллионов ее жителей не попытался повторить трагического подвига доктора Баруха Голдштейна? И вам все еще кажется, что у вас есть будущее?

Представьте себе остров, на котором в изобилии имеется все, что нужно для процветания: самые плодородные в мире поля, самые тучные стада, самые храбрые полицейские, самые лучшие в мире врачи. Но в один прекрасный день врачи решили, что проливать кровь — аморально, и теперь их пациенты мрут от самых банальных пустяков, вроде аппендицита. Полицейские, преисполнившись похвальным отвращением к насилию, ограничили свою обязанности штрафованием нарушителей правил уличного движения, и на острове расцвела преступность. Фермеры наотрез отказались убивать невинных животных, и на острове наступил голод. Островитяне, само собой, обречены, но зато они умрут с чистой совестью. Этот остров — наша планета. Мы же — стадо сонных овец, послушно бредущее на убой.
Не значит ли это, что мы заслуживаем того, что нас ожидает?

Comments