Пионер. История. Кочевники.

Кочевники

Подойдём к проблеме Великой стены с другой стороны, попытаемся понять, от каких сил со стороны степей и пустынь приходилось обороняться оседлым народам. Каким военным потенциалом располагали кочевые народы.

Концепция номадов играет важную роль в мировой историографии. Можно сказать, проходит красной нитью сквозь труды по древней и средневековой истории. Время от времени неизвестно по каким причинам из загадочных глубин степей (гор, лесов) появляются неисчислимые как саранча орды кочевников и безжалостно обрушиваются на города и селения. И по ходу истории регулярно губят ту или иную древнюю цивилизацию. О походе пресловутых монголо-татар когда-то уверенно утверждалось, что в 13 веке на Русь обрушилась чудовищная полумиллионная орда. Со временем численность ордынских сил историки уточнили в сторону значительного уменьшения, постепенно ввели их в более разумные рамки.

Историки авторитетно утверждают, что в 12-13 веках легендарный предводитель монгол Чингисхан собрал 120-тысячную армию и бросил её на завоевание окрестных осёдлых народов. За полтора века монголы завоевали чуть ли не всю Евразию, за исключением Индии и Западной Европы.

 

 

Оценка историками размера кочевых полчищ неуклонно падала, но всё равно осталась фанатически громадной.

«Ни одна из монгольских армий, покорявших впоследствии Русь и всю Восточную и Центральную Европу, не превосходила 150 тысяч человек».

Современные исследователи оптимистично оценивают общую численность монголов в 13 веке в пределах 50-60 тысяч человек. Что даже при поголовной мобилизации боеспособного мужского населения могло дать от силы тысяч пять воинов. Маловато для завоевания полу мира, нет?

На факт малочисленности монгольских племён возражают, что собственно монголы в монгольской империи и в их кочевой армии оставляли командное меньшинство, а основную массу воинов поставляли иные, покоренные монголами степные народы (отсюда возникают сложносочиненные татаро-монголы). Учитывая, что до 19 века едва ли имелась практическая возможность мобилизовать для военных походов более 1% населения, то для создания 100 тысячной кочевой армии необходимо располагать, по меньшей мере, 10 млн. кочевников. Вряд ли кто из серьёзных историков рискнёт утверждать, что Великую степь в Средние века населяла такая значительная масса кочевых племён, там и в 19 веке отыскалось в разы меньше.

Мы уже рассказывали, что в Средние века и ранее не существовало технической возможности водить в походы армии численностью более 2-3 тысяч человек. Из того обстоятельство, что кочевые отряды передвигались конным порядком, не вытекает, что кочевники имели возможность собирать более многочисленные армии. В действительности передвижение больших масс кавалерии технически дело даже более сложное, чем пеший поход. К этому вопросу мы вернёмся позднее.

Опираясь на летописные сведения, историки утверждают, что завоевания северной части Руси монголами произошло зимой 1237-38 гг. Военных реконструкторов эта кампания ставит в тупик (историков подобные проблемы не заботят). Невозможно понять, ни как монголы за несколько дней брали сравнительно хорошо укреплённые крупные города, ни даже как они передвигались по стране.

Напомним, что север и северо-восток Руси был покрыт лесами, и снежной зимой водить большие массы конницы по стране практически невозможно из-за отсутствия дорог. Да и прокормить такое множество лошадей проблематично. Утверждается, что замечательная монгольская лошадка умела сама отыскивать корм под снегом (заметим, что в степи снежный покров обычно гораздо тоньше, чем в русских лесах и полях). Из неприхотливости лошадей кочевников следует не слишком популяризируемый факт, что приспособленные выживать зимой в степи, мелкие монгольские кони не слишком хороши для военных походов и битв. Историки скромно сообщают, что монгольская конница не могла на равных вести упорный лобовой бой с пехотой и конницей оседлых народов. Монголы предпочитали преследовать бегущего противника, это был их основной тактический приём. Ежели противник попадался упорный и отказывался бежать, то от него бежали сами монголы.

Для нашей темы важно иметь в виду один существенный зоологический факт, лошадь либо ищет себе пропитание (пасется), либо воюет (возит по военным надобностям на себе воина и грузы). Совмещать оба занятия одновременно лошадкам не позволяет физиология. Как вести значительные конные массы в длительный поход, не имея подходящей кормовой базы? Монгольские завоеватели конфисковывали корм для лошадей у местного населения? Это вряд ли, до 18 века типичная русская деревня насчитывала 2-3 двора, много фуража там не сыщешь. Да и поди-ка доберись зимой без дорог через сугробы до разбросанных в лесах деревень.

Предложена оригинальная версия, что монгольские отряды шли на Русь зимой по льду рек. Эта смелая гипотеза хорошо объясняет стремительность передвижения по стране кочевой армии, но не решает проблему кормления больших масс лошадей.

Поразительно быстрый захват русских городов объясняют тем, что монголы будто бы привезли с собой китайских специалистов по всяким осадным машинам. Допустим, но какая и каким именно образом китайская военная техника помогала монголам за считанные дни брать штурмом города (заметим, дело происходит зимой, обороняющаяся сторона имеет возможность облить деревянные стены и рвы водой, превратив город в труднодоступную ледяную крепость)? Ничего не известно, даже разумных предположений на этот счет не высказано.

Полагаю, сказанного достаточно, чтобы увидеть, насколько это мутная и зыбкая область историография кочевых империй. Ну что ж, для прояснения картины посмотрим на историю кочевых ханств с конца их независимости. О переходе кочевых народов в подданство соседних оседлых государств в истории 18-19 веков имеются сравнительно достоверные сведения.

* * *

Рассмотрим одно крупное кочевое образование, в 16-18 веках бывшее серьезной военной проблемой для России, Крымское ханство. Поскольку в отличие от легендарных кочевых империй история Крымского ханства более-менее надёжно документирована, то коснёмся её подробнее.

Динамика отношений русского государства и крымчаков следующая. В 16 веке крымские татары серьёзно угрожают Руси,  а в 1571 году даже сжигают Москву (заметим, не захватывают). И что любопытно, в смутное время начала 17 века, несмотря на то, что московское царство раздирали раздоры и его военные силы были серьёзно подорваны, крымские орды не играют стратегической роли в русских разборках. Тем не менее, набеги крымчаков ещё длительно продолжают терзать окрестные народы, окраины России и Польши.

Каким же образом передвигалось кочевое войско. Оно целиком зависело от наличия кормовой базы для лошадей и не могло себе скакать, как и куда угодно. С одной стороны, лошади кочевников питались подножным кормом, т.е. не требовалось создавать и возить запасы корма для конницы. Но с другой стороны, кормление лошади в степи занимало значительное время (в качестве меры защиты от набегов кочевников нередко поджигали степь, чтобы лишить лошадей пастбищ). Даже на хороших травах для нормального питания лошади необходимо пастись более половины дня. Зимой, если приходится выкапывать траву из-под снега, вообще не до войны. Кочевники зимней порой редко совершали значительные походы.

По европейскому опыту известно, что водить в походы большие массы конницы дело довольно хлопотное, поскольку рабочая лошадка в сутки кушает ориентировочно пол центнера травы или пуд сена или пол пуда овса, выпивает до ста литров воды (лошадь скотина привередливая, требует аккуратного ухода, иначе падёж неотвратим). Европейские армии 18-19 веков для пропитания конницы создавали значительные запасы овса и сена. Трудности снабжения кормами большого количества лошадей всегда были главным фактором ограничивающим численность конницы, несмотря на всю привлекательность кавалерии с военной точки зрения.

Так что кочевой армии жизненно необходимо иметь значительное количество вьючных и для каждого воина несколько сменных лошадей, которых всех следовало беречь от переутомления и бескормицы. Пока одна часть лошадей отдыхает и пасётся (заметим, большие табуны требуют обширных пастбищ, т.е. приходится широко рассосредотачиваться на местности по выпасам), остальное конное войско, за вычетом охраны табунов, может совершить набег в радиусе 1-2 конных перехода. Так что в среднем на каждого воина в походе требовалось иметь 5-10 лошадей. Оттого даже небольшая кочевая армия, вынужденно идущая широким фронтом, производила на стороннего наблюдателя впечатление неисчислимых полчищ.

Конечно, конная армия обладала значительно большой подвижностью, чем пешая. Однако в  реальности на передвижения конницы были наложены немалые практические ограничения. Для набегов крымские татары обычно использовали шляхи Чёрный, Изюмский, Муравский и другие. Шляхи это не дороги, а удобные пути для движения всадников. Самый известный в истории Муравский шлях, огибая овраги, болота и труднопроходимые леса, проходил по водоразделу рек от Перекопа до Тулы. Татарские отряды в принципе были способны форсировать довольно значительные реки, но делать этого не любили, поскольку дело это было обременительное и сильно задерживало движение войска.

Эффективной мерой защиты русских земель от набегов кочевников являлись засечные линии, т.е. системы укреплений и препятствий для прохождения конницы, преимущественно засеки в лесах (отсюда и название). Во второй половине 16 века для обороны от крымских татар русские создали систему оборонительных рубежей, так называемую Большую засечную черту. Для перерытая Муравского шляха в конце 16 века были основаны города-крепости Белгород, Оскол и Валуйки, сформирована Белгородская засечная черта. Татарам пришлось забросить Муравский шлях. Общая численность оборонявших южные рубежи Московского государства русских сил, включая выходившую летом к засечным линиям полевую армию, в 16-17 веках доходила до 30-35 тысяч человек.

Для обороны от набегов банд кочевников засечные линии применялись русскими и на востоке, в 1648-54 была сооружена Симбирская засека, в 1652-56 годах Закамская черта.

Как видим, русские успешно обходились гораздо более простыми и дешёвыми средствами, чем Великая стена.

В степной войне главное значение имели трудности снабжения и пропитания больших масс войск. В ходе русско-турецкой войны (1735-1739) 60-тысячная русская армия под командованием Миниха в 1736 году довольно быстро взяла штурмом обороняемые турками укрепления Перекопа, вошла в Крым и заняла Бахчисарай.

«… русская армия во главе с фельдмаршалом Бурхардом Минихом (58 тыс. чел.) двинулась 17 апреля к Перекопу. Учтя неудачный опыт предыдущих кампаний, Миних особое внимание уделил вопросам снабжения. Его армию сопровождал колоссальный обоз в 40 тыс. телег (почти по одной телеге на каждого воина). Для защиты от неожиданных нападений войско двигалось одним большим каре. Преодолевая по 8-10 верст в сутки, Миних 20 мая подошел к стенам Перекопа. Перед этим русская армия отразила в урочище Черная долина (40 км севернее Перекопа) атаки крымской конницы (20 тыс. чел.)».

«Основу перекопских укреплений составляли восьмикилометровый ров, протянувшийся от Черного до Азовского моря, а также земляной вал с каменными башнями. 21 мая (фактически без осадной подготовки) русские войска пошли на штурм Перекопа, который защищал 3-тысячный турецкий гарнизон. Штурмовые отряды перебрались через ров, а затем с помощью пик и рогаток стали карабкаться на вал. Через полчаса они уже были на его вершине. Ожесточенное сопротивление оказал турецкий отряд лишь одной из сторожевых башен. Он защищался целый час и был полностью истреблен. Остальные сдались с условием, что их отпустят домой».

«6 июня 1736 г. впервые в истории русско-крымских войн овладеть столицей ханства - Бахчисараем. Однако укрепиться в Крыму не удалось. Из-за недостатка воды и распространившихся болезней Миних потерял почти половину армии (из 30 тыс. выбывших из строя боевые потери составили менее 7 %)».

«В августе русская армия покинула Крымский полуостров. Из-за больших потерь и недостатка фуража Миних отказался от нового похода в Крым осенью того же года. "Для русской армии всего менее были страшны турки и татары... Гораздо гибельнее действовали на нее голод, жажда, постоянные труды и переходы в самое ужасное время года", - вспоминал по этому поводу участник той войны генерал Манштейн».

Поход по степям 60-тысячной армии был крайне трудным делом. Поскольку не представлялось возможным на пути следования заранее заложить магазины (склады снабжения, в терминологии того времени), то приходилось вести огромный обоз. Переход по степи на 300 км совершался армией от двух недель до месяца, и по мере продвижения проблемы со снабжением только усугублялись. А как же кочевники решали эти проблемы? А никак не решали. В степи имели возможность действовать военные силы кочевников лишь небольшой численности, да и сами кочевые народы, как увидим далее, были малочисленны.

Впоследствии русские учли опыт походов Миниха, в эпоху Румянцева и Суворова против турок на широком фронте действовали корпуса не свыше 10-20 тысяч человек. Русской армии такой ограниченной численности было достаточно для успешного разгрома практически любых турецких и татарских сил, а проблем со снабжением встречалось гораздо меньше.

В 1771 году русская армия заняла Крым, с татарскими набегами окончательно покончено (официально Крым присоединен к России в 1783 году). И какими же силами располагала крымская орда, игравшая в 16-18 веках немалую роль в борьбе держав в северном Причерноморье. Русская администрация пересчитала имеющееся в наличии население Крыма.

«в 1782 г. на территории Крымского полуострова осталось около 55 тыс. душ мужского пола татар и евреев (с караимами), татары примерно 90%»

«В 1793 г. в Крыму проживало 112,2 тыс. чел. татар»

Прямо скажем, не густо. Также следует иметь в виду, что к тому времени около половины численности татар в Крыму составляли не кочевники, а пересланные турками оседлые колонисты или осевшие татары. Как ни просмотри, собственно кочевников численность мала, если не сказать ничтожна. Первая российская перепись 1793 года зафиксировала в Крыму 127,8 тыс. человек населения, в том числе 87,8% крымских татар. Учтивая что даже поголовная мобилизация более-менее боеспособных мужчин не даст более 20% населения, то получим, что даже в конце 18 века крымские татары физически не могли выставить армию свыше 20 тысяч бойцов. А на деле хан едва ли мог собрать войско крупнее 5-10 тысяч конных воинов. И это в конце 18 века, а в 16-17 веках крымские ханы при всём желании не смогли бы выставить армию, превышающую 3-4 тысяч сабель. Типовая идущая в набег кочевая армия это несколько сотен человек.

Каким же образом при столь ограниченных людских ресурсах крымского ханства татарские набеги длительно терзали Малороссию, Московское царство, окраины Польши? Кочевники представляли значительную стратегическую угрозу, пока на их пути их походов стояли крепости с численностью населения в несколько сот человек, а столичные города насчитывали хорошо 2-3 тысячи жителей. Когда же столичные центры достигли размеров 20-30 тысяч населения, а крупные приграничные города-крепости стали насчитывать несколько тысяч жителей, то набеги кочевников перестали быть  стратегическим фактором и превратились в приграничную проблему.

Теперь обратим внимание на ещё одно важнейшее обстоятельство. Крымское ханство сумело столь длительный срок представлять серьёзную угрозу оседлым соседям, потому что его поддерживала Османская империя. Турки содержали крымских ханов, оказывали татарам широкую военную помощь. Фактически Крымское ханство было форпостом Османской империи.

Это общее правило в истории, что кочевые народы могут быть организованы в некое подобие государства и эффективно атаковать соседние оседлые народы, только если наличествует руководство и поддержка кочевых племён со стороны некой городской цивилизации. Сами по себе кочевники не представляют серьёзную силу, не могут самостоятельно угрожать городам. Опять вспомним русскую историю.

Казанское ханство создавало болезненные проблемы Московскому государству, пока в 1552 году русские не взяли штурмом Казань. После падения одного города стратегическая военная угроза с востока была устранена, окрестные народы в основном признали власть Московского царя. Опасные набеги и походы кочевников на русских с востока прекратились, прейдя в фазу приграничного разбоя. Заметим, что Казань у одноименного ханства была единственным значительным городом.

История основания Казани темна и непонятна. Недавнее празднование 1000-летие города оставим на совести сервильных официальных историков. Нет никаких внятных оснований считать, что Казань возникла ранее середины 15 века (более правдоподобно, что позднее). По имеющимся археологическим данным, изначально Казань была построена как русская крепость на Волге. Так что известная история войны при Иване Грозном, вероятно, отражает реальные события. Первоначально казанское царство было основано русскими. При  поддержке крымских ханов там произошёл антирусский переворот, что привело к большой войне и падению Казани.

Затем московские войска легко покроили Астраханское ханство, также как и Казанское состоящее из одного города. В 1558 году русские на новом месте основали город крепость Астрахань. В 1569 году турецкая армия попыталась захватить Астрахань, неудачно, город остался за русскими.

Для всех историй этих ханств характерно, что единственный городской центр эффективно контролирует окрестные кочевые народы. Каким образом? Как мы уже видели, занимая огромные степные территории, кочевые народы малочисленны и неразвиты относительно оседлых земледельческих цивилизаций. Кочевники жизненно заинтересованы в торговом обмене с городами, откуда могут получить металлические орудия и множество иных продуктов, которые не в стоянии произвести сами. Для обмена кочевники могут предложить немалую ценность – скот, но во всём остальном они нуждаются.

В силу кочевого образа жизни собственные производительные и культурные силы кочевых племён ограничены на низком уровне. Примитивные быт и хозяйство, крайне низкая плотность населения и слабость производительных сил не позволяют кочевникам своими силами выработать письменность, такой культурной потребности у них просто не возникает. Кочевые народы не способны самостоятельно образовать и государство. Кочевники живут под властью старейшин родов немногочисленными племенами, разбросанными на огромных пространствах. Опираясь лишь на внутренние ресурсы кочевого общества, никакой хан не в стоянии подчинить кочевые племена своей власти, образовать хотя бы подобие кочевого государства (идея собственной государственности вообще чужда кочевым племенам и всегда им навязывается извне).

Ханом в степи становился тот, кого за такового считал удобным признать город. Опять близкий пример, недалеко от Москвы на реке Оке для разных надобностей русские учредили Касимовское ханство, было упразднено в 1681 году. Это общее правило, что образование орды во главе с ханом есть результат влияния на кочевой социум торговых и земледельческих государств. Между прочим, московское правительство в 17 веке обычно всячески затягивало решение вопроса о подданстве встречаемых на пути русской восточной экспансии кочевых народов. Сами кочевники с энтузиазмом стремились записаться в подданство Белого царя, поскольку оно означало получение ханами подарков и жалованья за службу. С этой радостью московские государевы люди старались не спешить, поскольку кочевые подданные не только обременяли русскую казну, но и втягивали русских в бесконечные степные разборки. Но долго уклоняться от братских объятий русским не удавалось, и со временем без особой борьбы к России были присоединены огромные степные пространства (от присоединения Средней Азии Россия уклонялась до середины 19 века, когда в Афганистане появились британские силы). С переходом кочевников в китайское подданство примерно та же история, мы к ней скоро перейдём.

Таким образом, исторически кочевники находятся в полной экономической и культурной зависимости (и стремятся к ней) от городов, государств торговых и земледельческих народов. Эти связи для кочевых племён жизненно необходимы и со всех сторон им очень выгодны.

Кроме традиционного разбоя, никакой иной национально-освободительной борьбы против городов кочевники не вели, поскольку были слабы и крайне заинтересованы в экономическом сотрудничестве. Те столкновения кочевников с «колонизаторами», которые в истории имели место, были вызваны внутренними конфликтами среди кочевых племён или инспирированы державами. И Китайская империя, и Российская держали в присоединенных степях небольшие военные силы и, тем не менее, их власть никогда всерьёз не была поколеблена кочевыми народами.

Знаменитая война казахского хана Кенсары в середине 19 века против России была в основном подавлена силами самих же кочевников, поскольку идея разрыва с Россией и ханский деспотизм быстро утратили популярность в казахской степи. Для нашей темы небезынтересно отметить, что на непродолжительном пике могущества мобилизованное по всей казахской степи войско Кенсары в общей сложности насчитывало не более 20 тысяч сабель. И скорее всего, оценка численности степной армии как обычно преувеличена. А ведь это уже 19 век, и, по общему мнению, при Кенсары была достигнута небывалая степень развития ханской власти в казахском кочевом обществе.

Ознакомимся с краткой историей восстания Кенсары. Отчасти виновником его успехов оказалась русская администрация, затянувшая с упразднением властных привилегией кочевой знати.

«… Несмотря на блестящие результаты системы управления киргиз-кайсаками [казахами], принятой западносибирским начальством, оренбургское начальство продолжало поддерживать старый способ заведования этим народом посредством туземцев из высшего класса. Результаты получались самые печальные. В степи постоянно происходили волнения; появлялись батыри, которые безнаказанно нападали на караваны, обирали народ. Султаны-правители, не упускавшие, где можно, случай нажиться, не смели показаться в степь без русского конвоя. Русские отряды, высылаемые для успокоения степи и для поимки разбойников, не достигали своей цели. Таким положением русской власти воспользовался внук хана Средней орды Аблая, Кенисара Касимов (см.), аулы которого кочевали вне района влияния русской власти, между реками Джиланчик и Сары-су. Пользуясь волнениями, которые происходили в народе и вследствие перемен в управлении, и вследствие обложения киргизских общин податями (ясачной в западной Сибири и кибиточной в Оренбургском крае), и вследствие отобрания у киргиз-кайсаков земель для оренбургских казаков, Кенисара начал производить набеги на Малую орду, думая подчинить ее своему влиянию. Сочувствие он встретил только между ближайшими родственниками да бездомными удальцами. Ни один из влиятельных султанов и биев за него не был; тем не менее, с 1838 до 1845 г. он производил постоянные набеги и волнения среди киргиз-кайсаков, преимущественно оренбургского ведомства. Неудачный опыт преследования этого партизана, а затем печальный исход второй хивинской экспедиции (1839—1840) указали на необходимость образования в степи опорных пунктов. В 1845 г., по предложению оренбургского генерал-губернатора Обручева, были устроены укрепления Тургай и Иргиз, и при них открыт беспошлинный меновой торг. Обе меры не замедлили выгодно отразиться на успокоении степи; Кенисара бросился в горные долины каракиргизов и там погиб, вместе со своими приверженцами. Оренбургское начальство все-таки не сочло нужным перенести органы гражданского управления в степь и этим способствовало появлению другого батыря, Исета Кутебарова, который в продолжение 20 лет (1838—57) занимался разбоями, удаляясь, в случае опасности, на Усть-Урт и в Хиву».

Войну Кенсары против России поддерживало Хивинское ханство, которое в свою очередь инспирировали англичане.

«В 1838 - 1847 годах волновал киргизскую степь и создал много затруднений администрации Оренбургского края и западной Сибири. Он мечтал о полном освобождении киргиз из-под русской власти и о соединении их с единоверной Хивой. Неудачный поход Перовского на Хиву (1839) ослабил в степи влияние русского имени и создал благоприятную почву для восстания; ему не мало содействовали и препирательства сибирского начальства с оренбургским. Пользуясь этим, Кенисара долго маскировал свое противодействие русским властям и сумел поставить дело так, что местная администрация первое время скорее заискивала в нем, чем преследовала его, как ослушника закона. Когда, наконец, решено было употребить против Кенисара силу, экспедиции, посланные против него, действовали не всегда умело, и вскоре почти вся Оренбургская степь признала Кенисара своим ханом. Бунт продолжался до смерти Кенисара, павшего в битве с дико-каменными киргизами, которые мстили за зверства над их сородичами. Имя Кенисара тотчас по его смерти стало достоянием легенды и ныне живет в памяти тургайских и акмолинских киргиз, сложивших песенный рассказ о подвигах своего богатыря».

Понятно, что впоследствии похождения Кенсары романтизировали и объявили казахским народным героем национально-освободительной борьбы против русских угнетателей. Хотя даже советская энциклопедия признавала, что опорой ханской власти являлись «ближайшие его родственники (братья, племянники и т. п.) с их феодальными дружинами», которые «и составляли основу войск».  Кенсары первый в истории хан, на краткое время формально объединивший под своей властью большую часть казахской степи, и попытавшейся вместо традиционного степного разбоя учредить нечто вроде государственного порядка. Правда, порядок он ввёл варварский. Режим Кенсары отличался изуверством, хан установил «жестокую деспотическую власть, обложил народ непомерными поборами, беспощадно подавлял недовольных». Политическое поражение Кенсары предопределили меры русской администрации по расширению возможностей торговли казахов с Россией. По существу дела, выступление кочевников спровоцировала не чрезмерная русская колонизация, а её недостаточность.

* * *

Теперь поглядим, с кем в лице кочевников имела дело (или могла иметь) Китайская империя. Начнем анализ с конца 19 века, когда появились более-менее достоверные демографические данные о кочевых народах Центральной Азии. Общая численность кочевых племён от Волги до Монголии оценивалось в 3-4 миллиона человек. Обратим внимание, что русская и китайское колонизация Туркестана, повлекшие расширение экономических контактов и установление в степи сравнительно с войной всех против всех мирного порядка,  благоприятно сказалась на демографии кочевых народов. Не будем также забывать о влиянии Ирана, в середине 18 века учредившем ханства Хивинское, Бухарское и Кокандское (древние предыстории этих образований вымысел).

С обнаружением на местности следов могучего легендарного Хорезма, якобы бывшего предтечей Хивинского ханства, дела обстоят настолько плохо, что с трогательным простодушием узбекские историки за руины древних хорезмских крепостей пытаются выдать останки русских пограничных фортификационных сооружений 19 века.

«Территорию древнего Хорезма часто называют "среднеазиатским Египтом". И, надо сказать, это весьма подходящее сравнение. Не много в мире найдется мест, где на сравнительно небольшой территории было бы сконцентрировано такое количество памятников древней архитектуры. Одних только крепостей насчитывается здесь более десятка. И так же, как египетские пирамиды, они ошеломляют человека, впервые оказавшегося в непосредственной близости от них. У стороннего наблюдателя или путешественника сразу же рождается множество вопросов: как древние строители при отсутствии какой-либо строительной техники могли возвести все эти грандиозные сооружения? Благодаря чему многие постройки сохранились до наших дней? А ведь возраст большинства из них - две тысячи лет».

«Принцип строительства всех крепостей Хорезма оставался одинаковым на протяжении веков».

«… архитекторы на заре новой эры додумались провести в крепость трубопровод от ближайшего арыка. Трубы из обожженной керамики диаметром 50-60 сантиметров служили верой и правдой долгие годы».

«Работали древние строители поистине ударными темпами. Два-три месяца - и крепость была готова».

«Выбор места для строительства крепостей и по сей день составляет одну из историко-географических загадок древней Средней Азии. Каких только теорий не выдвигалось на сей счет! Принято считать, что люди всегда стремились жить поближе к воде. Но в тех местах, где находятся крепости, вода была труднодоступной. В то же время близ Амударьи нет ни одного крупного оборонительного сооружения. Возможно, это объясняется тем, что древние обитатели Хорезма стремились возводить крепости на естественных возвышенностях, а по берегам Амударьи они почти не встречаются».

«Кроме того, для сооружения крепостей требовалось доставлять к местам работ строительный материал - речной песок и глину, необходимые для производства сырцового кирпича. До сих пор непонятно, как удалось древним прорабам наладить снабжение, но факт остается фактом - речные песок и глина бесперебойно поступали за десятки километров. Можно представить себе эти тянущиеся по пустыне караваны!»

«Пожалуй, наиболее удачное место было выбрано для строительства крепости Аяз-Кала (Город на ветру). Преодолеть крутой подъем к естественной возвышенности с крепостью на вершине трудно даже налегке.

- Это классическое хорезмское пограничное сооружение, - рассказывает Нариман Юсупов. - Его стены обращены по сторонам света, а вход обязательно устроен с южной стороны. Объяснение данной особенности очень простое. Преобладающий в этих краях южный ветер выдувал из крепости пыль и мусор. В то же время вход в крепость не представлял собой этакий проходной двор. В плане каждой хорезмской крепости обязательно присутствовал привратный лабиринт - своего рода крепость в крепости. Попадая сюда, нападавшие оказывались в ловушке и получали ожесточенный отпор».

Слава гениям древнего Хорезма – русским военным инженерам и строителям!

* * *

Вернёмся к нашим кочевникам. Экономические сношения первобытных кочевых племён с цивилизованными государствами привели к многократному росту численности кочевников в 18-19 веках. Правдоподобно предположить, что в 15-16 веках в степях обитало кочевых народов на порядок меньшей численности, чем на коней 19 века. То есть всю степь от Монголии до Волги населяло много несколько сотен тысяч кочевников.

В китайской историографии содержится множество рассказов о войнах против монголов и завоеваниях монголами Китая. Но с появлением в 16 веке европейцев в Китае страшная монгольская угроза себя никак не проявляет. Судя по русским отчетам 17 века, послы и разведчики московского царства в лице монголов встретили примитивный народ, для которого дефицитом являлись даже металлические наконечник для стрел. Однако по уверениям историков для защиты Китая от ужасных монголов минская династия до самого своего падения в 1644 году усиленно возводила Великую стену.

В начале 17 века минское правительство Китая пыталось использовать монголов против маньчжуров, для чего учредили на северо-западной границе Чахарское ханство и поставили там ханом некого Ликдана (или Лигдана), назначили ему содержание. Однако монгольские племена по большей части отказались подчиняться хану. И в 1634 году Чахарское ханство было разгромлено маньчжурами. В 1636 году обитавшие по границам Китая монгольские племенные вожди (нойоны) признали власть маньчжуров. Тогда страна и получила название Внутренняя Монголия (ныне Автономный район Внутренняя Монголия в составе КНР). В отличие от северной Монголии, исторически именовавшейся Халха (примерно территория современной МНР), которую маньчжуры прозвали Внешней Монголией.

Северные монгольские племена Халха некоторое время сохраняли условную независимость. Они просто никого особенно не интересовали, поскольку с 1644 по 1683 год маньчжуры утверждали свою власть в Китае. Обратим внимание, что по ходу длительной войны за власть над Китаем между маньчжурской династией Цин и свергнутой Мин якобы грозные монголы никакой заметной роли не играли (монголы служили в маньчжурской армии как подсобная сила, а главным образом, охраняли свои собственные кочевья). По существу монгольские племена представляли настоящую угрозу лишь друг другу и другим кочевникам. Так племена Халхи искали у маньчжур защиты от притеснений западных монголов, ойратов.

Наконец у маньчжурского правительства дошли руки и до монголов. В мае 1691 года в городе Долоннор (180 километрах к северу от Пекина на границе с монгольской полупустыней китайский город Долунь) состоялся съезд нойонов Халхи и Внутренней Монголии (нойон переводят как князь, хотя по сути это родоплеменные вожди). На собрании присутствовал сам император Канси (годы правления 1662—1722), монгольские вожди торжественно признали над собой власть Цинской империи. В 1696 году маньчжурские власти издали свод законодательных актов Цинской империи «Цааджин бичиг» (Монгольского уложения), принятых специально для монголов  

Некоторое время, используя связи с Россией, независимо держались западные монгольские племена, именуемые ойратами. В середине 17 века образовалось Ойратское ханство, оно же Джунгарское. На протяжении последующего века его отношения с Китаем были двусмысленными. Джунгарские ханы то признавали китайскую власть, то поднимали мятеж. Выступления джунгар против Цинской империи в основном обусловлены их кровной враждой с монголами Халхи, которые были ранее обласканы китайскими властями. В 1755-58 годах Джунгарское ханство было довольно легко уничтожено китайцами. Точнее сказать, разгромлено силами главным образом монголов Халхи, верно служивших цинской империи.

Даже в 19 веке подсчет кочевников представлял известную трудность. Поэтому оценки численности кочевых племен приблизительны, как правило, несколько преувеличены. О населении о Джунгарии Брокгауз и Эфрон по данным на конец 19 века сообщают следующее:

«Общая численность населения не достигает и одного миллиона душ»

На рубеже 19-20 веков наблюдатели оценивали монголов как небольшой вымирающий народ.

«К началу 20 века население Монголии сократилось до 500 тысяч человек, и казалось, что страну ждет постепенное вымирание. По переписи 1918 года здесь проживало 648,1 тысячи человек, из них 100 тысяч китайцев, 5 тысяч русских и 540 тысяч монголов».

Принято думать, что вопреки общим демографическим тенденциям в 17-19 веках население Монголии сокращалось. Только таким образом представляется возможным объяснить славное прошлое грандиозной Монгольской империи. В действительности же численность монголов подошла к естественному пределу, которого могла достигнуть популяция кочевников в стране к 20 веку.

«темпы роста населения до 50-х годов были замедленны из-за ряда причин, главными из которых были очень большая младенческая смертность и гибель от эпидемий. Население страны за этот период достигло всего 772 тысяч человек».

«начиная с 1951 года, благодаря последовательной политике государства, направленной на улучшение благосостояния и повышение жизненного уровня монголов, демографическая ситуация стала улучшаться и к началу 80-х годов Монголия насчитывала уже 1,5 млн. жителей»

Главную роль в росте населения сыграла советская помощь Монголии. БСЭ сообщает о монголах следующее:

«Численность 901,2 тыс. чел. (1969, перепись)»

«Общая численность монгол в КНР 1680 тыс. чел. (1953, перепись)»

Если в середине 20 века монголов насчитывалось едва 2,5 миллиона, то сколько же их проживало пятью-семью веками ранее? Много, много меньше. Для средних веков общую численность монгольских племён специалисты реалистично определяют не более 10 тысяч кибиток (семей). Какое уж там завоевание Евразии, не вымереть бы на необозримых пространствах суровых степей и пустынь Центральной Азии.

Совершив обратную демографическую экстраполяцию в 16-15 век, мы придём к заключению, что обитавшие на границах Китая слабые кочевые народы не были в состоянии причинить серьёзный урон громадной стране с достаточно мощным государством. Когда Китайское государство было невелико, оно не имело возможности строить Великую стену. А когда потенциал подобного строительства в принципе появился, кочевники уже не представляли серьёзной угрозы для Китайской империи.

Таким образом, обнаруженные в 17-18 веках европейцами в Центральной Азии кочевые племена были малочисленны, в хозяйственном и культурном развитии недалеко ушли от первобытного состояния. И мало того, что кочевники безнадёжно отставали в социально-культурном развитии, практический опыт 19-20 веков показал, что кочевой быт препятствует перенимать достижения цивилизации. Так чтобы дать детям хотя бы начальное образование, научить элементарной грамоте, их необходимо изымать из родных кочевий и помещать в интернаты. Однако профессиональные историки дошли до такого бесстыдства, что обнаружили 10 (!) древних монгольских письменностей. Это у крошечного отсталого кочевого народа, который в 20 веке с трудом освоил одну.

Общепринятая историография кочевых народов абсурдна с любой технически вменяемой точки зрения, вопиюще противоречит данным естественных наук и здравому смыслу. Тем не менее, официальные историки гордо размахивают фальшивыми хрониками и утверждают, что хотя в 16-18 веках кочевники Центральной Азии имели незначительную численность и находились в первобытном состоянии, но несколькими веками ранее это была могучая кочевая цивилизация с развитой государственностью и культурой. Следуя подобной логике можно объявить, что ещё тысячелетием глубже кочевники производили транзисторы и летали в космос, почему бы и нет. Во всяком случае, в отношении удивительных достижений и чудес древнего Китая многие готовы верить чему угодно.

Что же касается собственно монгольской историографии, то она представляет интерес лишь как европейский миф о древней монгольской истории. Гораздо интереснее сказок о Чингисхане вопрос, кто, когда, как и зачем придумал и ввёл в оборот монгольскую легенду. Мы не берёмся разрешить эту увлекательную проблему, которая действительно имеет немалое значение для понимания хода настоящей мировой истории.

* * *



Удалая конница
На «Кочевников» ничего дельного не возразили, ритуально обвинили в «фоменковщине». Спросил обвинителей, в чем суть этой заразы, ответили уклончиво. Учитывая, что я трудов Фоменко с последователями не упоминал и никак их не использовал, претензии выглядят забавно. Товарищи традиционные (они же Научные) историки, вы уж, пожалуйста, ругайтесь точнее, титулуйте меня правильно – ревизионистом. Хотя если все ваши возражения критикам ваших Научный Историй опять сведутся к пафосным декларациям, что оголтелый ревизионист встал на скользкий путь отрицания Научной Истории в силу врожденного слабоумия и безграничного невежества, то лишний раз повеселите публику и только.

Величие древних азиатских истории вообще, и могучих кочевых империй в частности, зиждется на презумпции волшебных качеств китайцев, монгол, тюрок и пр. Европейцы занимались науками, изобретали технику, учреждали разные социальные институты в силу своей природной бездарности. Древнему азиатцу этого ничего не надо, он всего достигает усилием воли и таинственного гения. Придумал древний монгол 10 письменностей, потом все забыл. А на что они ему, всем известно, что обычный кочевник знал свою и предков родословную на 40 поколений вглубь и все народные эпосы наизусть. Средний головной мозг древнего монгола или тюрка вмещал историй и сказаний своего народа не менее 700 ГБ. Приехали европейские бездарности в кочевье, всё записали, а потом плакали от явленной им древней народной гениальности.

Или кочевая конница. Нет, крылатыми конями кочевники не владели, зачем преувеличивать, у нас же Научная история. Просто чудесная монгольская лошадка, пользуясь, ныне деградировавшими, осязанием плюс инфракрасным зрением, пасётся ночами, а днём скачет как заведенная. Так и покорили орды Чингисхана Евразию. Это мне такой довод привели, в опровержение моих антиисторических дерзостей.

Мне как оголтелому ревизионисту всегда казалось, что историю кочевых народов следует начинать с изложения в 18-19 веках достоверно зафиксированного европейцами быта и социальных отношений монгол и тюрок. Где и чем и жили, как хозяйствовали, сколько и какого скота и людей имели, каким образом кочевали и ходили в набеги на соседей. Тогда, правда, придётся усомниться в чингисхановых ордах. Поэтому историю тысячекилометровых походов могучих монгольских армий начинают с цитирования разнообразных пафосных сказаний о могучем и ужасном Чингисхане, явившегося из таинственных степных глубин всех завоевать.

Ну что ж, рассмотрим возможности конных походов. Поскольку как я есть из себя презренный технарь и талмуды Научный историков меня не вдохновляют, то занудно обратился к уставам и наставлениям по кавалерийскому делу европейских армий 18-20 веков. Ведь возможности кавалерии досконально известны и хорошо документированы. И что характерно, попробуйте отыскать исторические труды по историям кочевников, которые считались бы с техникой кавалерийского дела, не говоря уже принять во внимание данные о быте кочевников 18-19 веков.

Что и сколько кушала кавалерийская лошадь в русской армии. Согласно петровскому уставу армейской лошади полагалось следующее довольствие (заметим, в холодное время лошадь потребляет кормов значительно больше):

«Один рацион на сутки.
Овса 2 гарнца. Сена 16 фунтов.
Сечки 2 гарнца. Соломы 1 сноп».

Это довольно много, и поэтому прокормить в походе кавалерию было непростой задачей. Военный устав Петра I от 1716 года снабжению коней фуражом уделял 54 главу.
«Понеже конский корм, а именно сено не всегда может припасено и за войском везено быть, и для того необходимо фуражировать принуждено».

Конечно, лошадей можно отпустить пастись, если имеются пастбища, они сами себя прокормят. Но тогда когда же на них же воевать? В европейских армиях кавалерийских лошадей обеспечивали кормами, а кочевая конница жила подножным кормом, с этим никто не спорит. И поэтому у кочевников не было иного способа идти в дальний поход кроме вести с собой несколько сменных лошадей, 5-10 на каждого воина. Чем дальше поход, тем больше лошадей.

Утверждают, что по сравнению с чингисхановой эпохой кочевники к 16 веку отчего-то настолько деградировали, что уже не помнили своей письменности, не умели обрабатывать металлы, утратили государствообразующие социальные и культурные институты. И с трудом выучились кой-какой цивилизации лишь в середине 20 века. Допустим. А лошадки у них тоже деградировали?

Глубоко не станем копать, возьмём «Кавалерийские уставы, наставления, тактика конницы» 20 века.

Заглянем в пособие для инструкторского состава Осоавиахима «Служба конницы», автор некий И.Салитан. Понятно, что залогом побед красной конницы являлись энтузиазм пролетарских масс, большевистское руководство и гений тов. Сталина. Однако даже от советской лошади в силу её скотской классовой несознательности нельзя требовать стахановских подвигов. Красноармейцы и командиры обязаны тщательно ухаживать за кавалерийской лошадью, хорошо кормить и знать её физические возможности.

Физические возможности лошадей таковы.

Конный полк может двигаться беспрерывно 7-8 часов в сутки. Затем необходим привал не менее 2,5-4 часов. После чего движение может быть продолжено ещё в течении 4-6 часов. Таким образом конница способна проходить от 40 до 85 км в стуки, максимум 100 км. Каждые 1,5 часа кратковременный привал. После привала 1 км проходить обязательно шагом.

Заметим, это движение кавалерийского отряда без проблем подножного кормления лошадей.

Нормальный конный марш 50 км или 7-8 часов в сутки. Форсированный марш 75 км. В любом случае лошади должны отдыхать не менее 8-10 часов в стуки. Через каждые 2-3 дня похода лошадям нужно устраивать дневки, то есть день отдыха. Максимум чего можно добиться от конницы это два марша по 100 км в стуки, но затем не менее 2 суток отдыха.

Прошу обратить внимание, что здесь идёт речь о физических возможностях кавалерийских лошадей 20 века. Низкорослая монгольская лошадка лучше приспособлена жить в суровых степных условиях, но её физические кондиции и потенции заметно хуже, чем у европейской кавалерийской лошади.

Нормальная походная скорость конницы 7-8 км/час. Можно гнать лошадок со скоростью до 10 км/час, но не дольше 3-4 часов. И этот форсаж крайне плохо сказывается на их физическом состоянии.

По плохим дорогам, по снегу или в тёмное время суток кавалерия движется не более 4-5 км/час.

Так-то вот, лошадка не трактор – завёл и поехал. Она скотина нежная, привередливая. Чуть что не так – заболела, заморилась, поголодала или съела чего-нибудь нехорошего, – и тут же откинет все свои четыре копыта. Имеется богатая историческая практика гибели конницы от падежа лошадей.

С того же сайте процитирую статью А.М. Портнова «Основы тактики кавалерии начала 20-го века», по существо пересказ кавалерийских уставов первой половины 20 века. Мне кажется, это познавательно.
«… Подвижность в основном зависит от состояния конского состава, от умений и навыков кавалерийского начальника и от правильной эксплуатации и сбережения коня каждым кавалеристом и определяется степенью маршевой подготовки личного и конского состава и втянутостью его в продолжительную работу, часто на широких аллюрах. Исходя из того, что нормальная суточная работа лошади равна в среднем 7—8 час. при средней скорости движения в 7—8 км в час, величина нормального суточного перехода будет 50—60 км. Если для покрытия этого же расстояния необходимо будет в силу условий местности, погоды или времени суток затратить времени более, чем 7—8 час, переход будет уже форсированным, так как для совершения его потребуется напряжение сил лошади сверх нормы. Точно так же форсированным будет переход, величина которого больше 50—60 км, так как в этом случае суточная работа лошади будет или больше 7—8 часов или увеличится скорость движения. Как правило, в целях сбережения сил лошади и бойца при необходимости совершать форсированные марши рекомендуется делать их не больше 70—75 км в сутки, причем после 2 дней движения (при нормальном переходе после 2—3 дней) необходимо назначать дневки. Только в исключительных случаях суточный переход можно доводить до 100 км, двигаясь не более 2 суток подряд, после чего требуется полный отдых продолжительностью не менее двух суток».

Свойства кавалерии

«1. Чувствительность к потерям. Если в пехоте потери ограничиваются лишь выбытием из строя людей, то в кавалерии болезнь или ранение коня выводит из строя и бойца. В случае эвакуации по болезни или ранению бойцов, их здоровые лошади остаются в части и требуют за собой ухода, на что отвлекаются другие бойцы. Всадник в бою представляет собой большую мишень, чем пехотинец, а конная часть на марше легче поражается авиацией противника. Все это делает конницу более уязвимой и чувствительной к потерям.

2. Трудность управления. Бой ведется обычно на большой площади и протекает быстрее и скоротечнее, чем в пехоте. Кавалерийское соединение для боя расчленяется по фронту и в глубину, структура боевого порядка в процессе боя часто и быстро меняется. При этих условиях возникают трудности в своевременной отдаче дополнительных распоряжений и внесении изменений в план боя. Это требует весьма продуманного первоначального плана боя, построения правильного боевого порядка и проявления в необходимых случаях инициативы командирами даже самых мелких подразделений.

3. Трудность восстановления. Конные части, понесшие потери в бою, требуют не только пополнения людьми, но и ремонта лошадей. (Последнее зависит не только от наличия конских ресурсов в стране вообще, так как лошади эти должны быть специально подготовлены в запасных и ремонтных частях для службы в строю под седлом. Естественно, что в процессе войны, при затяжном ее характере, резерв подготовленного конского состава истощается, приходится проводить ускоренную подготовку лошадей, а следовательно, давать в части неполноценный состав (худших кровей и менее подготовленный), который приходится уже доучивать и выдерживать непосредственно в боях. Эта трудность восстановления потерь требует от каждого кавалериста особо бережного отношения к своему коню, чтобы максимально сократить потери в конском составе.

4. Кавалерия нуждается в отдыхе. Это свойство присуще всем родам войск, но в кавалерии оно сказывается особо. Можно потребовать от коня большого напряжения, длительных форсированных маршей, но до определенного предела. Запас его физических сил есть тот предел, на который боец и часть в целом могут рассчитывать в использовании коня, если хотят сохранить его для строя и для дальнейшей работы. Вот почему нужен нормальный отдых для восстановления сил не только бойцов, но и лошадей, и там, где при одинаковом по времени напряжении пехота сможет продолжать действовать, кавалерии нужно будет дать отдых».

Для справки замечу, что по военным уставам 18-19 века суточный марш пехоты составлял 25 км, форсированный 50 км. На практике армия в стуки редко проходила более 20 км.

И в заключение приведу ещё одну поучительную цитату из статьи «Пехота на марше». Заранее предуведомлю читателей, там содержится некоторый полемический перехлёст. Кавалерия в среднем обладает примерно вдвое большей подвижностью, чем пехота. Однако содержание и снабжение кормами больших масс конницы более сложная техническая задача.
«… Современному человеку трудно себе представить, что марш конницы ничем не отличается от марша пехоты. Ни по скорости движения, ни по величине суточного перехода. И кавалерист утомляется ничуть не меньше, чем пехотинец. Вот только забот и хлопот у него больше, у чем у пешего солдата, ведь ему нужно позаботиться не только о себе и своих ногах, но и о коне. Сидит он на коне только когда конь стоит, а в движении кавалерист практически стоит в стременах на полусогнутых ногах, совершая корпусом движения вверх-вниз в такт шагу лошади. Так что практически получается, что конь идет по земле, а кавалерист идет в воздухе. И через каждые 2-3 километра движения конник слезает с коня и ведет его в поводу тоже 2-3 километра, давая отдых последнему.

Будучи знакомыми с кавалерией по многочисленным фильмам, мы почему то думаем, что конь это вроде живого мотоцикла. В "Трех мушкетерах" д'Артаньян спешит в Лондон за подвесками королевы, день и ночь погоняя свою лошадь галопом. На самом деле галопом, да и другим быстрым аллюром лошадь выдерживает 2-4 километра, потом выдыхается, падает и часто просто умирает. "Загнал лошадь" - можно такие слова встретить иногда в старых книгах.

"А для чего она тогда нужна эта кавалерия?" - спросите вы. Кавалерия подвижный род войск, который позволяет наносить быстро фланговые удары, преследовать и рассеивать бегущего противника, быстро доставлять донесения и передавать приказания в пределах этих же 2-4 километров, нести дозорную службу. Т.е. она превосходит в подвижности пехоту на небольших расстояниях, на поле боя. А вот в переходах на большие расстояния кавалерия не превосходит пехоту.

От автора. И вот что я еще узнал от старых настоящих кавалеристов - всадник на коне едва ли сможет сможет догнать конную повозку, как это мы нередко видим в фильмах. А если тележка пароконная (что обычно и бывает), то и вовсе никогда. Не верите? Возьмите тяжеленный рюкзак, килограмм этак на 30, взгромоздите его на себя и попытайтесь посоревноваться с товарищем, который тянет за собой такой же груз, но на тележке. Не сомневаюсь, что он оставит вас далеко позади».


Как видите, историю грандиозных кочевых империй сочинили люди крайне далёкие от техники кавалерийского дела и проблем вождения больших масс конницы. Гуманитарии, им в голову не пришло задуматься над чепуховым вопросом, что и как лошадка кушает, сколько может бегать и прочее. У них представления простые: могучей кочевник вскочил на своего четвероногого друга и как ветер поскакал без дорог покорять древний и средневековый мир.


Хорошее отношение к лошадям
Продолжим разговор о лошадях и коннице. Сразу скажем, лошадки хорошие, красивые. Смотрите, каких мне в комментарии очаровательных прислали:



Чудо как хороша.

И как мы все хорошо знаем, в общественном сознании широко и глубоко укоренился культурный стереотип, что кочевник это весь из себя лихой всадник и удивительно меткий стрелок из своего убийственного лука. Типовая картина, на всём скаку ловко обернувшись назад, монгол (скиф и кто там ещё) потрясающе точно пускает стрелы во врага.





Так вот, дорогие товарищи, это всё антинаучные предрассудки, насаждаемые официальными историками. Лошади у кочевников плохие скакуны, поскольку кочевники разводят лошадей для еды. Да, да, они лошадей кушают. Ну, ещё доят кобылиц.

Нет, можно согласиться, что для кочевой жизни их лошади вполне хороши. Просто для кочевников первичны питательные качества лошади, неприхотливость и способность выживать на подножном корму в трудных климатических условиях. Исконные степные породы лошадей естественным образом мясомолочные, для кочевого хозяйства приоритетны привесы и удои. А быстро и далеко скакать на лошади для кочевника дело третьестепенной важности. Поэтому для кавалерии их лошади не особенно подходят, в качестве верховых значительно уступают породам как европейским, так и азиатских осёдлых стран (Аравии, Персии, Турции).

У оседлых цивилизаций иные требования к лошадям, нежели у кочевников. Европа веками выводила породы лошадей для разной работы, верховой езды, для лёгкой и тяжёлой кавалерии. Разведение и селекция лошадей до 20 века было делом большой государственной важности, доходным бизнесом и благородным увлечением аристократии. Знаменитые восточные породы лошадей ведь тоже не кочевники вывели, они их получили от соседей. И нам пытаются внушить, что в монгольских степях водился феноменальный конёк-горбунок, но по каким-то непонятным причинам он не заинтересовал европейцев. Почему?!

А ответ элементарно прост и ответ единственный: слабосильная (немногим больше пони, в полтора-два раза легче европейской) и медлительная – рысь не развита – монгольская лошаденка для кавалерии не годилась. То же в большей или меньшей степени касается и прочих лошадей степных пород. На практике чтобы получить пристойную верховую лошадь степных лошадок скрещивали с культурными породами.

Вот что сообщает Брокгауз и Эфрон о пригодности степных лошадей к верховой езде (киргизские это в современной терминологии казахские).
«Из степных лошадей, вообще более пригодных для верховой езды, наиболее распространены киргизские: они разводятся в Оренбургских степях в числе около 4 миллионов голов. Имеют густое сложение, крепки, выносливы и быстры. Среди них много иноходцев».

«Калмыцкая лошадь живет к северу от Каспийского моря, между Волгой и Уралом. Несколько рослее предыдущей; с грубой головой, с сильно развитой нижней челюстью; спина прямая, конечности крепкие, с развитыми мышцами; масти большей частью светлой, нередко бурой и серой. Очень крепки, легки и быстры и, подобно киргизским, способны бежать без отдыха и корма до 100 и более верст».

«Башкирские лошадь отличаются значительно от прежде упомянутых степных уже потому, что принадлежат народу оседлому, который если и кочует, так на недалекие расстояния. Соответственно этому и лошадь приближается более к сельскохозяйственной, чем к верховой».

Как видим, относительно пригодны к верховой езде и службе в кавалерии степные лошади на краю ареала обитания кочевников, полученные смешением с иными, не степными породами. А прародитель степных пород собственно монгольская лошадь для кавалерии не годна, главным образом, по причине фатальной тихоходности.

О скорости хода лошадей Брокгауз и Эфрон сообщают следующее:
«Аллюр (Allur) — ход или движение лошади: шаг, рысь, галоп, карьер. Переменить аллюр значит из одного хода перейти в другой. В России принято считать, что строевая лошадь средним числом проходит: шагом — 5 верст в час, рысью — 12, переменным аллюром, без особого утомления — 7 и 8 в. в час. Скорость галопа — 400 шагов в минуту, карьера — 800 до 1000 шагов в первую минуту движения. В иностранных армиях скорость вообще несколько больше, чем у нас; высшая скорость определена германск. строевым уставом, а именно: шагом — 6 вер., рысью — до 14 вер. в час, галопом — 500 шагов в минуту».

Сверхъестественная выносливость монгольской лошадки определяется её медлительностью: «у монгольской лошади быстрый шаг, свободный галоп, рысь не развита» (БСЭ). То есть бедное животное просто не способно быстро бегать на своих коротких ногах.

Большая советская энциклопедия (БСЭ) свидетельствует:
«Аллюры (от франц. allure, буквально — походка), виды движения лошади. Различают естественные и искусственные аллюры. Естественные аллюры: шаг (медленный аллюр): лошадь последовательно поднимает и ставит на землю одну за другой все четыре ноги; смена ног по диагонали. Длина шага 1,4—1,8 м, скорость у лошадей быстрых аллюров 5—7 км/ч, у лошадей рабочих шаговых пород 3,5—4,5 км/ч. Рысь — ускоренный аллюр в два темпа: лошадь переставляет одновременно две ноги по диагонали. Укороченная рысь (трот): длина шага около 2 м, скорость 13—15 км/ч. Нормальная (полевая) рысь имеет фазу безопорного движения. Длина шага 2,2 м, скорость до 20 км/ч. Размашистая рысь: лошадь ставит задние ноги впереди следов соответствующих передних. Длина шага до 6 м. Наибольшая скорость рысаков на коротких дистанциях (1,6—3,2 км) до 50 км/ч. Иноходь — аллюр в два темпа; лошадь поднимает и опускает то обе левые, то обе правые ноги. Иноходь резвее рыси. Галоп — скачкообразный аллюр в три темпа с безопорной фазой. Длина шага (маха) при коротком галопе 1,5—2 м, при обыкновенном (кентер) 3 м, при быстром (карьер) 5—7 м. Скорость при обыкновенном галопе около 20 км/ч, при быстром до 60 км/ч. Прыжок — отталкивание от земли вперёд одновременно обеими задними конечностями. Рекорд прыжка лошади в высоту 2,47 м, в длину 8,3 м.»

«Лит.: Книга о лошади, сост. под руководством С. М. Буденного, т. 1, М., 1952».


Монгольская лошадка не умеет бегать рысью, в крайнем случае, пускается в «свободный галоп», то есть убегает прыжками как попало. Но галоп, тем более «свободный», крайне неэкономичный способ бега. В галоп европейские кавалеристы пускали лошадей при завершении атаки в заключительном броске на противника. А обычное быстрое передвижение конницы происходило на рысях. И как раз к рыси монгольская лошадка и не способна. То есть монгольские всадники на монгольских лошадях не в состоянии ни догнать кавалеристов иных народов, ни убежать от них.

Таким образом, монгольская конница не только не могла сражаться с персидской, арабской и европейской кавалерией, для монгольского всадника убежать от пехоты реальная проблема. Нормальная скорость движения монгольской лошадки 4-5 км/час. Резво бегающий человек вполне способен догнать всадника на монгольской лошади.

Комичнее лихой атаки монгольской конницы, должно быть, выглядели бы всадники на ослах или ишаках. А вот как представляет замороченное Научными историками современное юношество грандиозную битву древних монгол с тевтонскими рыцарями:



Не правда ли красочная картина. Там и ещё есть в том же духе, полюбуйтесь по ссылке.

Сами историки, однако, не настаивают, что вдохновленные Чингисханом монгольские батыры таранным ударом сметали пешие армии и рубили в капусту латную европейскую кавалерию. По их просвещенному мнению, тактика монгольской конницы была следующей.

Монгольские всадники кружили на лошадях вокруг армии противника, обрушивали на врага тучи метких смертоносных стрел. Враг терял присутствие духа и бежал, куда глаза глядят. Хитроумные монгольские полководцы намеренно оставляли противнику свободным путь к отступлению. За бегущим врагом гналась непобедимая монгольская конница. Всё, очередное сражение блестяще выиграно.

Рассказывают, что монгольский всадник на всём скаку с феноменальной меткостью и силой пускал во врага тучи стрел. К стрелам якобы были приделаны глиняные свистульки, от их визга враг окончательно впадал в полную панику. Как вы уже догадываетесь, после встречи с европейцами монголы не то чтобы совсем разучились стрелять из лука, но в массе делали это довольно посредственно.

Рассказы о чрезвычайной меткости монгольских батыров наводят меня на нехорошие подозрения. Обычно качеством немыслимой меткости стрельбы (из лука, ружья, метания ножа, копья или топора) европейский фольклор наделяет исторически слабых противников, легко побежденных небольшими силами, – индейцев, басмачей и разные других дикарей. Видимо, когда о силе и опасности поверженного противника нельзя сказать ничего выдающегося, европейцы его наделяют хотя бы немыслимой меткостью.

А как поступала монгольская конница, ежели презренный враг оказывался не слабонервным и не бежал от неё в панике? Да и с какой бы стати ему бежать?! Если он не патологически труслив, конечно. Дисциплинированная и квалифицированная пехота, которую не застали врасплох, уверенно отражает атаки любой кавалерии. В начале 16 века не имеющие доспехов швейцарские отряды пехотинцев, вооруженные лишь пиками и луками (арбалетами), наносили поражение за поражение тяжелой коннице. После ряда неудачных сражений закованные в броню кавалеристы атаковали швейцарцев спешившись.

Военные специалисты согласятся, в перестрелках пеших и конных лучников всадники обречёны. Во-первых, стрелять со скачущего коня всё-таки труднее, нежели стоя на земле. Во-вторых, всадник представляет собой удобную мишень, главным образом по той причине, что уязвима лошадь. Почти любое ранение стрелой выводит лошадь из строя. В-третьих, пешие лучники могут прикрыться щитами (стрелять из-за рядов воинов держащих щиты), а скачущую мимо рядов пехоты лошадь прикрыть нечем. В-четвертых, пехота обладает более высокой плотностью ведения огня (в смысле, пускания стрел) в силу того очевидного обстоятельства, что построения пехоты более плотные. Так что попытка атаковать пехоту по рецептам историков приведет к тому, что любая конница очень быстро останется без лошадей. Это в лучшем для неё случае.

И вся более-менее достоверно известная история 17-19 веков подтверждает низкую боеспособность монгольской конницы. С переменным успехом монголы воевали друг против друга и соседних кочевников. Небольшой вспомогательный корпус монгольской конницы использовали маньчжуры, и во всех случаях военная роль монгольских отрядов были второстепенной.

По многим современным текстам кочует расхожая басня о выдающихся качествах монгольской лошади: могут проходить под всадником 70—80 км в сутки, а в однодневных переходах до 100—120 км. Откуда взялось эти данные, мне докопаться не удалось. Похоже, появились сравнительно недавно, в советское время. Во всяком случае, монгольские кавалеристы не были осведомлены о таком чуде. Монгольские кавалерийские части в 30-50-е годы 20 века (МНР) комплектовались двойным количеством лошадей и возили всадников посменно. Не трудно оценить самостоятельно, что учитывая походную скорость монгольской лошади не выше 5 км/час, на переход 120 км ей потребуется круглые сутки, а 70 км она пройдёт хорошо за 14 часов. И когда ж ей при столь длительных переходах спать, отдыхать и пастись (кушать)?

Встретил в интернете впечатление современных туристов от катания на монгольской лошади:
«В день монгольские лошади с всадником обычно проходят до 40 километров. Для их управления нужны минимальные навыки. Садиться надо со стороны подпруги и лошадь понукать по-монгольски: Чу-Чу, а подгонять словами — Чух, чух — «быстрее, быстрее». Правда то, что после этого она резво побежит маловероятно — монгольская лошадь по сравнению с арабскими скакунами низкоросла и весьма ленива, стоит немного ослабить поводья, как она тут же останавливается и начинает неторопливо пощипывать траву. Большинство монгольских лошадей по европейским стандартам просто пони (меньши 1,5 метра). Но эти низкорослые лошадки очень неприхотливы и выносливы, они могут передвигаться весь день, практически без остановок».

Относительная выносливость достигается за счет экономии сил, т.е. медлительности. В природе монгольская лошадка неспешно бредёт по степи, весь день пощипывая травку. Главная её задача за лето нагулять вес, подготовится пережить зиму.
«Суровые зимы, бураны и в особенности гололедица, нередкая в степях, сильно затрудняют лошади добывать корм из-под снега. При таких условиях животные к концу зимы превращаются в настоящие скелеты, а многие из них, особенно молодые, и гибнут».

Вот каково приходится лошади зимой в степи. После суровых зим, которые случаются в степях регулярно, массово вымирал скот, с ним гибли и кочевники. А послушать историков, монгольская лошадка одинаково весело скачет по степи и летом и зимой.

Чингисхан говорил, что воин в походе не должен быть сытым: от сытой собаки на охоте нет проку. Если же голод становился нестерпимым, то монгол вскрывал вену своей лошади и пил кровь - ему хватало полулитра крови в день, а лошадь могла выдержать такие кровопускания две-три недели.


Прислали любопытную ссылку на конный поход Александры Георгиевны Кудашевой.
«2 мая 1910 AD Саша выехала из Харбина на "Монголике", в сопровождении лишь собаки, сенбернара, и весь путь совершила одна, все время сама ухаживая за лошадью.

"Монголик" — лошадь чистых монгольских кровей, совсем дикая, бывшая пред поездкой под седлом всего лишь 4 раза, светло-серой масти, 8 л., иноходец, ростом 1 арш. 13 верш.; общий вес груза — всадница, седло и перемётные сумы с необходимыми вещами — 6 пд.»

«…и в первых числах августа 1911 AD в Спб., совершив пробег в 12 060 вёрст».

Обратим внимание, что «Монголик» был иноходцем, т.е. не обычной монгольской лошадью. Видимо, это всё-таки какая-то производная порода, тогда велись работы по выведению от монгольских лошадей столь же неприхотливых и пригодных к верховой езде пород.

Поход длился примерно 460 дней, пройдено 12 060 верст (1 верста=1,067 километра), итого средний темп движения 28 км в сутки. Для монгольской лошади неплохой результат. Но и человек пешком мог бы показать результат по крайне мере не хуже.


Для иллюстрации приведём впечатления современного туриста от скаковых соревнований на монгольских лошадях:
«Скачки на лошадках замечательны тем, что лошади должны идти иноходью, но ни в коем случае не галопировать. Как наездник умудряется заставить бедное животное бежать в таком несвойственном для него стиле – известно лишь Богу и самому наезднику. Но факт остаётся фактом – лошади исправно выполняют волю хозяина, хоть иногда и «сбиваются с ноги».

Иноходь врожденная способность, удобная походка для всадника. Среди чистокровных монгольских лошадей практически не встречается. Как монгольских лошадок учат иноходи, хорошо известно. Дрессируют бедное животное с детства, жеребенку связывают две ноги, заднюю с передней на одной стороне, и приходится ему передвигаться иноходью. Разумеется, такие искусственные иноходцы сильно уступают природным. Но у монголов нет другого средства, сделать лошадь пригодной для скачек.

В завершение сошлюсь на сайт патриотов киргизских лошадей.
Стандарты кыргызской лошади
«Лошадь кыргызского типа обладает четырьмя основными аллюрами: шаг, иноходь, рысь и галоп. Все четыре аллюра уравновешенны, активны и открыты, движение не широкое, ход не слишком растянут, покачивание шеи степенное.

Строение лошади кыргызского типа обеспечивает больше ловкости движения, чем размах шага, таким образом, значительная лёгкость есть природная способность, проявляющаяся на пересечённой местности, в средне – и высокогорьях, а не способность развивать скорость».

Киргизская лошадь происходит от исконной монгольской и развила способность к иноходи и рыси в результате селекционной работы 18-19 веков.
«Лошади, которые сегодня можно квалифицировать как кыргызского типа, сохранили главные морфологические, физиологические и поведенческие характеристики, свойственные кыргызской лошади, именно так, как это определили зоотехники еще до начала 20-го века».

«… можно насчитать максимум 60 – 70% настоящей крови в нынешних лошадях кыргызского типа, что на сегодняшний день, не позволяет употребление термина ''порода'' или ''чистокровный''».

Благодаря этой вот нечистокровности киргизская лошадь приобрела некоторые верховые качества, но всё равно осталась довольно-таки тихоходной.

Что касается лошадиных рекордов, то пожалуйста:
«В 1950 году жеребец Занос буденовской породы прошел под всадником за сутки 309 км, что стало рекордом суточного пробега на лошадях».

«Сотник конно-амурского полка Дмитрий Николаевич Пешков за 194 дня прибыл из Благовещенска-на-Амуре в Петербург. Ехал отважный офицер преимущественно в зимнее время, т.к. начал свой пробег 7 ноября 1889 года, а закончил 19 мая 1890 года. Под его седлом был конь местной забайкальской породы по кличке Серый. Он был уже в возрасте - 13 лет, небольшого роста (135,6 см в холке). В отдельные дни Серый проходил до 86 верст в сутки. Общая продолжительность пути составила более 8900 верст (9500 км). Для своего времени это был рекорд дальности конного перехода, причем совершенный без запасных или подменных лошадей».

«Рекорд дальности XX века в конном пробеге установил пастух из Моллончхипа Генри Г. Перри (Виктория, Австралия). Он проехал 22 565 км вокруг Австралии за 157 суток, начав путь 1 мая 1985 года и закончив 4 октября. За это время он сменил 6 лошадей. Поездка была очень напряженной - в среднем по 143,7 км в сутки. К сожалению, нет сведений о породах лошадей, на которых он ехал».

«… рекорд продолжительной езды на арабских лошадях установили французы Паскаль Франкони и Жан Клод Газад. 21070 км проехали они по дорогам стран Европы и Ближнего Востока. Путешествие длилось 2 года, 2 месяца и 13 дней и завершилось в марте 1984 года в Париже».

«в 1950 году на кустанайском жеребце Черновце в скачке на 100 км был зафиксирован рекорд скорости на эту сверхдлинную дистанцию - 4 часа 1 минута 5 секунд».

Однако спортивные достижения не показатель возможности кавалерии (да и пехоты), особенно древней или средневековой. Для конного подразделения важно не только дойти до пункта назначения, но и дойти всем вместе. То есть скорость марша определяется возможностями самой медленной группы. И в принципе, кавалерия способна пройти два марша по 100 км в стуки, но затем потребуется дать не менее 2 суток отдыха лошадям. А отборная лошадь способна под седлом сделать и 150, и 200 км, а рекордистка даже 300 за сутки, и, может быть, даже не околеет в конце пути.

Общее правило, кавалерия в длительных походах постепенно отстает от пехоты. Условный рубеж месяц пути, после чего пехота начинает обгонять конницу.

* * *


В опровержение моего тезиса «кочевники зимней порой редко совершали значительные походы» в комментариях прислали ссылку на поход татар на город Рыльск зимой 1645 года. Полагаю, предъявленный случай как раз хорошо подтверждает мои слова и выкладки. Судите сами.
Из «Книги походов» татарского автора Кырымлы Хаджи Мехмед Сенаи.
«… молодой шахзаде в самое суровое время зимы с бесчисленным войском отправился в страну Москов, а туда добирались путем пересечения бескрайней и широкой степи, называемой степью Хейхат, и расстояние это огромное, и до этого ни одно войско [13] не совершало похода в ту страну в зимние дни. Во время же удачного царствования сахибкирана великие реки на пути были стянуты льдом, и с легкостью, привал за привалом, за пятьдесят дней аскеры достигли нечестивого города злодейственного московского царя, разрушили и сожгли его, и множество прочных крепостей сравняли с землей, и все окрестности их подвергли грабежу и разорению и нанесли им такой урон, что никогда прежде в пору, когда от холода ни руки, ни ноги не держат, московские гяуры не видели такого набега».

И что же мы узнаем, оказывается, большой зимний поход был делом для татар уникальным: «до этого ни одно войско не совершало похода в ту страну в зимние дни». И едва не закончился гибелью всего татарского войска.
«При возвращении по промыслу божьему в безграничной степи, называемой Хейхат, случился внушительный [14] снегопад, и исламское войско при таком количестве трофеев двигалось, заставлял своих коней разрывать снег и до того ослабело и обессилило, что не в силах было двигаться - и тут вышеупомянутые хазрет Сефер Гази ага и предводитель мужей в битвах по имени Тугай бек, выйдя вперед и направляя своих ветроногих коней на снег выше человеческого роста, подобно двум хищным львам и разъяренным слонам, разрывали и разбрасывали снег в четыре стороны, и все исламское войско следовало за этими двумя мужественными людьми и нашло спасение».

Очевидно, татары решились на поход в предположении бесснежной зимы. Однако выпавший на обратном пути снег поставил идущее домой конное татарское войско на край полной катастрофы. Понятно, что идти в поход по снегу они не решились бы.

Теперь оценим походную скорость татарской конницы. Книжка явно рекламная, автор с гордостью сообщает, что «быстроногие татары» с лёгкостью пошли путь до «города злодейственного московского царя» за 50 дней. Город Рыльск важная русская крепость на западе Засечной линии, расположен 100 км западнее Курска. От Перекопа до Рыльска по прямой 600 км (мерил линейкой по карте). Если идти от Перекопа восточнее Днепра Муравским шляхом, то получим 700-750 км. Если в походе участвовали ногайские татары, которые кочевали в низовьях Днепра и Дона, и шли на Рыльск от Азова, то получим 600 км. Таким образом, дневной переход татарской конницы от 12 до 15 км. Напомню, что по военным уставам 18-19 веков нормальный дневной переход пехоты 25 км, на практике армии обычно проходили 18-22 км.

Заглянем и в русские источники, проверим достоверность татарской пропаганды.
«Особенно сильными и опустошительными были татарские набеги на Рыльск и Рыльский край в 1644 - 1645 гг.

26 августа 1644 года татары переправились между Путивлем и Рыльском через Сейм, вступили в пределы Рыльского уезда и близко подошли к городу. Они перехватили все дороги, ведущие в город, и помешали большей части жителей укрыться в городской крепости. Из крепости рыльский воевода С. Г. Пушкин высылал против татар войско дворян, детей боярских, казаков и других служилых людей, а также желающих из гражданского населения — конных и пеших. В одной из вылазок принимало участие более 300 человек. Бой с татарами продолжался весь день. И рыляне выиграли его, перебив много татар и захватив пленных. Но не все вылазки были успешными. Татары несколько дней свирепствовали в уезде, грабили и убивали жителей, много крестьян, в том числе женщин и детей, увели в плен.

Еще более опустошительным было нашествие в 1645 году. Татары появились в уезде ночью 20 декабря в количестве около 27 тысяч человек и совершили страшный погром, сжигая деревни, убивая и грабя жителей. Курянин, наблюдавший татарский погром, рассказывал, что «по сю сторону Рыльска выжжено все». В одной деревне, где было 500 дворов, татары всех жителей раздетыми выгнали в поле и заморозили. Рыльский и соседние уезды были страшно опустошены. Здесь только убитых и раненых насчитывалось более 4 тысяч, несколько тысяч жителей было угнано в рабство.

Однако татары не ушли безнаказанными. Русские вступили в бой с превосходящим по силе врагом, нанося ему большие потери. В бою с татарами отличился курский воевода князь С. Р. Пожарский, прибывший в Рыльский уезд 24 декабря. В бою с татарами в селе Городенке 28 декабря Пожарский освободил тысячи пленных, среди которых было много рылян, перебил, ранил и взял в плен много татар. «Языки» были посланы в Москву».

По русским данным татары подошли к Рыльску в ночь на 20 декабря, значит, выступили в конце октября. Зимний набег для татар привлекателен тем, что, во-первых, замерзли водные преграды, коннице легче обходить оборонительные рубежи засечной линии. И, во-вторых, русские не ожидали татарского нападения зимой, повышались шансы захватить много пленников в татарское рабство.

Технические подробности похода зимой по степи не сообщаются. Возможно, что на части пути было запасено сено, какой-то корм везли за войском. И все равно главный расчет у татар было на морозную бесснежную погоду.

Численность татарского войска 27 тысяч человек сильно преувеличена, конечно, но видимо армия была действительно большой. Обычно набеги совершали татарские отряды силами от нескольких десятков до несколько сотен сабель.
«Жители Рыльска и Рыльского края почти на всем протяжении XVII века находились под угрозой нашествия уцелевших татарских орд — Крымской и Ногайской.

В набегах на Русь татары пользовались своими излюбленными путями — шляхами. На Рыльск и Рыльский край татары совершали набеги по следующему пути. От Перекопа до Тулы шел Муравский шлях. В пределах Курской области он проходил по водоразделу рек днепровского и донецкого бассейнов. На запад от него, от верховья реки Псел на Путивль, шел Бакаев шлях, от которого было ответвление на север — Рыльская дорога. От Рыльска на Волхов шел Свиной шлях.

Зимой 1614—1615 гг. отряд ногайских татар напал на Рыльск, Курск и другие города южной России. В июне 1630 года татары в количестве 150 человек пришли в Рыльский уезд, устроили погром и убили около 100 человек. В 1639 году татары были дважды в Рыльском, уезде: 14 мая они прошли по уезду, возвращаясь по Рыльской дороге и Бакаеву шляху из русских областей, куда они ходили за «языками», а 23 мая вновь приходили в Рыльский уезд с Бакаева шляха».

О штурме более-менее серьёзных крепостей и речи не шло. Татары стремились внезапно прорваться через рубежи засечной линии, захватить и разграбить беззащитные селения. Гарнизон крепости совершал вылазки против разбойничающих татарских отрядов.
«При появлении татар мирное население скрывалось в крепости или в лесах, росших по берегам Сейма. Мужчины, владевшие оружием, принимали участие в боях.

Крепость стояла на ровной верхней площадке горы Ивана Рыльского. С востока, севера и запада гора имела крутые обрывы, с южной же стороны у стен был глубокий ров.

Стены, башни и ворота были устроены из крепкого дуба. Крепость имела 6 глухих башен и 3 с проезжими воротами; к западу и юго-западу от нее располагался посад. Его окружал высокий земляной вал длиной около двух километров.
Вал имел проезжие и глухие башни.

С востока и юга путь к городу преграждал Сейм с высоким и обрывистым правым берегам. А с севера и запада, в 10 — 20 километрах от города, были земные валы и рвы для защиты дальних подступов. Из крепости к источникам воды и в сторону посада были устроены подземные ходы — тайники. Подземные ходы были устроены и под валом, окружавшим посад. Тайниками пользовались во время осады для доступа к воде и вылазок против врага».

«Русское правительство понимало большое стратегическое значение Рыльска, а потому содержало в городе значительные военные силы. Сюда направлялись опытные и смелые воины.

И по численности гарнизона Рыльск был значительной крепостью на юго-западе России. В 1616 году в рыльском гарнизоне насчитывалось 773 человека из 24 350, находившихся в то время в 53 пограничных городах.

Наибольшей численности гарнизон крепости достиг, по-видимому, в 1638 году. Как описано в росписной книге г. Рыльска за 1638 год, в городе было более 1300 служилых людей. Кроме этого, здесь постоянно проживало свыше 600 посадских людей, занимавшихся ремеслом и торговлей.

Располагал Рыльск и значительной для пограничного города-крепости артиллерией. Так, например, в 1658 году здесь было 90 пищалей разных калибров, свыше 3000 ядер и около 1000 пудов пороху. Как и другие пограничные города-крепости, Рыльск имел большие запасы продовольствия».

Также напомним, что ногайцы и крымчаки по сути наемники Османской империи. Их снабжали продовольствием, оружием, хорошими верховыми лошадями и всем-всем-всем. Насколько известно, монголы времен Чингисхана такого важного бонуса не имели.

* * *


Вот так в действительности обстояли дела с монгольской конницей, могучие копыта которой, по мнению историков, когда-то попирали Вселенную.

* * *

Источник: http://nationalism.org/pioneer/HISTORY/History.html




Добавление от http://users.livejournal.com/-devol-/


Самый страшный враг историков


Ув. Сергей Махов затронул тему военной логистики на примере наполеоновских войн (поход в Россию). Я там плеснул бензина про монголов, у пары "людей книги" уже пригорело. Но если серьезно, то тема СТРАШНАЯ. Логистика - это самый страшный и непримиримый враг государственных сказочников-фантазеров (сиречь историков). Историография источников (кто, где, когда и при каких обстоятельствах нашел ту или иную летопись) - это детский лепет, хотя и прошибает иногда темпоральных ваххабитов.

Где, говорите, рукопись нашли? В библиотеке Свято-Пафнутьевского монастыря? Чудесные дела. А откуда там библиотека? От года 1785-го? Замечательно. А раньше что было? Не было ее, и рукописи гнили в подвалах? Божжечки. И продали затем ее собирателю древностей? Ой, как славно.

Логистика - это технология (наука по) перемещения людей и грузов из пункта А в пункт Б. По сути своей. Ничего ведь конспирологического. Но скажите это традику, верующему в святые писания "летописей, хроник" и т.п. толкиеновской макулатуры. Будет биться в припадке трясучей. Пена выступит, зенки закатит. Не может такого быть.

Есть расстояния, есть наличие или отсутствие путей сообщения (сухопутные дороги, водные пути), есть транспорт - в данном случае, лошади под всадником (ами) или гужевой, есть потребление продуктов питания, есть, наконец, законы термодинамики, кои не в силах отменить ни одна Лаврентьевская летопись, есть принципы пищеварения у людей и травоядных животных вроде лошадей. В чем проблема-то?

Но как ни копнешь толкинистов, из них льется ниагара бреда: "уникальные монгольские лошадки", которые на "одной дозаправке" скакали по 300-600 километров, неподкованными копытами шуршали по льду рек, а еду добывали себе из-под сугробов и т.п. И ведь действительно, монгольские лошади могут добывать себе зимой пропитание из-под снега. Могут. Только опять же - термодинамика и особенности пищеварения. За день кормежки (тебеневки) монгольская лошадь проходит от силы несколько сот метров зимой. Почему? Дело не только в снеге, хотя и он тоже причина. Сухое сено - это очень низкокалорийное питание, его надо животному очень много, чтобы восполнить энергопотери в зимний период (даже если оно "не работает"), а процесс переваривания растительной пищи (трава) в желудке идет долгие часы (до 12-13 часов).

Лошадь - не волк, у которого все переваривается за 2-3 часа. Поэтому лошадь, как травоядное животное, не может пожрать на ходу и скакать далее. Не может. Убыстрить процесс можно за счет дачи высокоэнергетического корма - овса, ячменя и т.п. (он поступает из желудка в кишечник уже через 4-5 часов), но тут уже надо подходить с осторожностью, ибо законы пищеварения никто не отменял. Дали чуть больше, дали не то зерно - все, ппц. Померла зверушка.

Наконец. Лошадь не может голодать! Современный темпоральный ваххабит еще согласится, что машина с пустым бензобаком никуда не поедет, но насчет лошади будет спорить до усеру. Тогда как голодная лошадь резко перестает "работать" в нужном режиме. Голодающая более суток, максимум двух лошадь тупо ложится. И все. Лошадь - монгольская, ангольская, хуегольская - не важно какая, вырабатывает каждый день до 20-30 литров желудочного сока. Лошадь не может не есть, потому что как травоядное животное оно рассчитано на постоянное прибывание кормовых масс. В день лошадь потребляет 10-20 килограммов сена, несколько килограммов овса и т.п. (отруби и так далее). Монголы не кормили освом лошадей, значит, низкокалорийного сена должно было уходить чуть больше. Это азы биологии, это азы особенностей пищеварения этих животных, и это все та же термодинамика.

Поэтому ЛЮБАЯ КОННАЯ АРМИЯ на нашей планете критически зависит от кормов для лошадей и их наличия. Критически. Нет их или их не хватает - ппц котенку. Это как топливо для механизированных колонн. Нет топлива - колонна встает. У лошадей все хуже - они дохнут при бескормице моментально. Увы, биология.

Но что нам говорят историки? Что в декабре (еще раз - в декабре!) 1237 года армия Бату то ли из 100, то ли из 130, то ли из 40 тысяч человек с тремя лошадьми на солдата, вторглась в... Северо-Восточную Русь. Это современные территории Нижегородской, Рязанской, Московской, Тверской, Смоленской, Костромской и т.п. областей. Туда, где зимой всегда есть устойчивый снежный покров, а часто почва еще и прихвачена морозами. И хан Бату воевал этой колоссальной армией среди снегов и лесов до апреля 1238 года и преспокойно ушел обратно на юг. Этот бред в России слабоумные кретины рассказывают друг другу уже полтора века! И радуются: мол, как славно нас отпиздячили фентезийные монголы, а? На этой белиберде воспитаны уже несколько поколений русских, которые за 150 лет докатились до развала всего и вся (причем по паре раз).

Как уже говорил, о монгольском нашествии стало известно впервые в начале XIX века. В 1839-1840 годах поклонник этой терории В.А. Перовский (оренбургский губернатор и генерал) додумался зимой пойти в поход на Хиву. И дело не в том, что поход был плохо подготовлен (его как раз неплохо готовили), или не было достигнуто впечатляющих побед (хотя на хивинцев впечатление все равно произвели). Просто из-за холодов и нехватки кормов у Перовского сдохло более половины лошадей и почти треть верблюдов. Другой пример. Калмыки - они же ойраты, они же западные монголы, они же самые настоящие монголы. В январе 1771 года жившие на левом берегу Волги монголы числом от 50 до 100 тысяч человек (цифры, скорее всего, неточные, реально там было меньше существенно) ломанулись по зимней казахской степи в Джунгарию. За несколько месяцев похода по грустной поверхности реальности, подвергаясь набегам казахов (ойраты до этого 150 лет пиздили казахов как собак, и тут те закономерно отыгрались на них), монголы - дети степей и обладатели удивительных лошадей - потеряли две трети скота и до трети "личного состава".  В 1645 году в зимний поход (!) по Муравскому шляху вторглась армия крымского хана Казы-Гирея. Из-за погоды (морозы) и нехватки кормов татары потеряли до половины лошадей и до трети своих войнов. География набега - территории современных Курской, Белгородской, Воронежской областей. Поэтому татары старались зимой в походы не ходить. Это и понятно, почему.

Перечислять можно до бесконечности, но упрямый факт остается фактом. Не можете решить вопрос снабжения своей армии - не можете воевать. Военные действия - это на 70, 80 и даже 90% простая логистика и пути снабжения. Нет логистики - нет армий. Нет снабжения - нет войска. Хотите вы или нет, но лошадь потребляет каждый день определенное количество килограммов еды. Каждый день человек потребляет порядка 1 килограмма еды. Плюс-минус. Можно варьировать, давать высокоэнергетичные "консервы" и т.п., но критичным это не является. Логистики закладываются на усредненный объем и с "горкой" (как это было заложено во французской "магазинной системе"). Человек может еще поголодать, хотя это скверно сказывается на здоровье, работоспособности и т.п. А вот лошадь, увы, не может.

Естественно, слабоумов не убедить, они будут продолжать нести ахинею про лошадок, самовыкапывающих сенцо из-под сугробов, верить в телепортации, марширующие многотысячные армии и т.п. фентези.
Comments