Григорий Мартыненко

 
 

Григорий Мартыненко - Чорнii брови, карii очi


 

Лира Пифагора

 

Под солнцем жарким Средиземноморья

В весёлом Самосе великий Пифагор

Удовлетворял свой ненасытный взор

Небесных сфер пленительным раздольем.

 

Он услаждал свой слух их звоном стройным,

Слагавшимся в созвучный перебой

Волны волной, их шумною игрой

И искристым блистаньем беспокойным.

 

И лиру в руки взяв, он натяженью струн

Велел согласным быть с ритмичным ходом волн,

Расчислив гармонично каждый тон.

 

Так подчиняется мятущийся табун

Веленью пастыря. И молвила озвученная лира:

Всё есть число, число – властитель мира.


 

Золото Эвклида

 

Здесь не нужен кладоискатель,

Здесь не нужен колдун-следопыт.

Аметист, халцедон, хризолит

Здесь обильно рассеял создатель.

 

Здесь не нужен трудяга-старатель,

Златоносных добытчик крупиц,

Не увидишь здесь алчущих лиц,

Каждый страждущий здесь обладатель

 

Беспредельных сокровищ, сквозящих

В многоцветье полей, ароматом пьянящих,

В каждом камне, былинке и древе,

В каждой мысли, мечте и поверье.

 

Тот секрет разгадал многомудрый Эвклид,

В лабиринтах таит их гранит Пирамид.

 

 


  

Божественная пропорция

 

Профессор Фра Лука Бартоломео де Пачоли,

Великий фантазёр скитальческого склада,

Постранствовав и натерев мозоли,

Добрался до Флоренции. Навстречу Леонардо

 

Да Винчи. Боже правый! Вот так встреча!

Друзья, обнявшись, едва не удавили

Друг друга чуть не до увечья.

Затем, не медля, приступили к делу.

 

За чашею вина, когда слегка остыли,

Пачоли, захмелев, ваятелю поведал,

Что в многомудрии «Начал» Эвклида

 

Одна пропорция ему придала силы.

Да Винчи просиял улыбкой необычной:

«Взгляни, мой друг, она же гармонична».

 

 

 

Кролики Фибоначчи

 

Негоциант неутомимый Леонардо

Исколесил арабский мир.

И там, торгуя, он вкусил

Восточных мудростей изрядно.

 

Вернулся в Пизу. Всё – не ладно.

Средь цифр – сплошной водоворот.

Доход никак не превзойдёт расход,

Чтоб было на душе отрадно.

 

Он вышел в сад. А там крольчиха

Своих малюток теребит,

Папаша рядышком сидит,

 

Внучата в травке дремлют тихо.

И сменой поколений озадачен,

Купец прозрел в них числа Фибоначчи.
 
 

 

Спираль Архимеда

 

Когда беспечно ввинчиваю штопор

Я в пробочную глубь вместилища вина,

Будя его от неприкаянного сна –

(а это, согласись, серьёзная работа),

 

Я вижу – винт проворнее штыка

Пронзает массу. – Гений Архимеда

Нам подарил великую победу

Над грубым вскрытием посредством кулака.

 

С тех пор тот способ на века,

Вошёл в сознание цепочек поколений –

Любителей мадеры, хереса и коньяка,

 

Веселья, игрищ, оргий, расслаблений.

Такому развороту мысли рады

Галактики, Улитки и Торнадо.

 
 


Венские бочки Иоганна

 

В теснинах Альп, в пещерах потаённых,

Вдали от шума чащ, небесной бирюзы,

Неспешно вызревает сок лозы,

Во чреве венских бочек стройных.

 

В тех бочках тайна есть и числовой секрет,

Изгибом явленный конических сечений,

Изяществом пропорций, измерений,

В которых Кеплер разгадал движение планет.

 

Но шёл за годом год, сменялись поколенья,

А что осталось? – средство для храненья

Пьянящей влаги. За давностию лет

 

Забыт тех бочек числовой секрет.

И Кеплер, изобретший их, полузабыт,

И ключ загадочный в альпийском чреве скрыт.

Де Муавр и Ньютон

 

На бреге крутом океана

Стоял молодой гугенот,

Его волновал непрестанный

Бушующих гребней полёт.

 

Вдали, за туманом пролива

Ждал Ньютон-мудрец паренька.

Он знал, как легко и игриво

Тот в алгебре всех обскакал.

 

И вскоре, на шхуне из Гавра,

Талантом и славой звеня,

Тот прибыл в седой Альбион,

 

И Ньютон сказал: «Вот и он.

Джентльмены, идите к Муавру,
Он в алгебре крепче меня».
 
 

 

Загадки Люка

 

Бегут минуты, месяцы, века,

И в каждый миг рождаются загадки,

Которые подобно красной тряпке

Рождают драйв не только у быка.

 

Не в правилах моих играть с друзьями в прятки.

Я назову кудесника, чья слава велика.

Да, это, несомненно, Эдуард Люка,

Его головоломки для умов так сладки.

 

Средь умников немало тех, что на игрушки падки,

Для них в его трудах прописана строка,

Которая полезна для юнца и старика.

 

Не просто вникнуть в хитроумные порядки

Колец китайских, строй Ханойской башни,

В них шарм – умнейших ошарашить.

 

Вундеркинд

 

            Посвящается юному Джорджу Бергману,

                  построившему в 1957 г. систему счисления

                  на основе золотого сечения

 

Мы любим Скалу, Метрополитен и прочие театры,

Изяществом письма пленяет нас поэт,

В балете восхищает ловкий пируэт,

А в ресторане – вина и салаты.

 

Вгоняют в транс рулетка, кости, карты,

Головоломки, фокусы, загадки,

Секреты, сплетни, колдовство, колядки. –

У каждого свои пристрастья и азарты.

 

Но более всего гурманы ценят чудеса,

Где странные рождаются догадки, –

Там числа и игра согласно правят миром.

 

В таких потехах вундеркиндов голоса

Громят все догмы и порядки, –

Сметая славу изваяний и кумиров.