Статьи‎ > ‎Список‎ > ‎

Всеволод Азаров "Певец свободы", "Нева" (1963)

Поэт Всеволод Азаров (1913–1990) рассказывает об истории своего довоенного цикла стихов «Волшебный рог мальчика», посвященного Эрнсту Бушу.
 
Цитата по: Журнал "Нева", 1963, Issues 4-6, Союз писателей СССР, Союз писателей РСФСР. Ленинградское отделение, Ленинградская писательская организация
Гос. изд-во худож. лит-ры.
 

ПЕВЕЦ СВОБОДЫ

Всеволод Азаров
 

Сейчас, готовя к изданию книгу своих избранных стихотворений «Солнце и море», я решил включить в нее вместе с поэмой «Товарищ Тельман» написанный четверть века назад цикл «Волшебный рог мальчика», посвященный выдающемуся немецкому революционному певцу Эрнсту Бушу.

У стихов этих особая история, о которой мне хочется рассказать читателям «Невы».

Нам было по двадцати лет, когда с Запада, с пролетарских окраин, в Советский Союз пришла «Песня единого фронта», песня антифашистов. Ее сложили поэт Бертольт Брехт и композитор Ганс Эйслер, а первым исполнителем и пропагандистом был Эрнст Буш. С тех пор голос замечательного певца для нас был олицетворением революционной Германии, символом ее борьбы.

И вот в октябре 1936 года мы узнали, что к нам в Ленинград приезжают Эрнст Буш и замечательный поэт Эрих Вайнерт.
 
В Доме писателя имени Маяковского в широкие проемы окон глядела ноябрьская ночь. На Неве стояли пришедшие сюда праздник боевые балтийские корабли. А мы, взволнованные, притихшие, слушали вдохновенные стихи Вайнерта, подхватывали с полуслова потрясавшие своей мощью и страстью, проникнутые любовью к людям труда и злой издевкой над врагами мира, песни Эрнста Буша. Все последующие тяжелые и трагические годы мы не забывали о нем. Он вдохновенно рассказывал нам о революционной Германии, борющейся с кровавым фашистским террором.

На одухотворенно чистой, доверительно-интимной ноте обращался Эрнст Буш по московской радиоволне к своим немецким радиослушателям. Он пел народные песни и песни новые, полные мужества и борьбы.

Его передачи назывались «Волшебный рог мальчика» – точно так же, как собранная немецкими романтиками Людвигом Арнимом и Клеменсом Брентано антология народных песен.

А потом к нам доносился мужественный голос певца-антифашиста из Мадрида. Он пел свои песни Времени, песни Революции. Чудом сохранились у меня прошедшие ленинградскую блокаду маленькие красные песенники интернациональных бригад, пластинка с наклейкой «запись несовершенна, так как производилась во время бомбардировки Мадрида». Эрнст Буш переслал их мне через своего московского друга, аккомпаниатора и музыковеда Г. М. Шнеерсона. По рассказам Э. Буша и его друзей я в свое время и написал цикл «Волшебный рог мальчика».

Но моим стихам, переданным для пересылки Бушу, не довелось к нему попасть. Перед стихами встала стальная проволока концентрационного лагеря, куда Буш был брошен полицией реакционного французского правительства.

Когда фашисты вторглись во Францию, Эрнст Буш оказался в руках гестаповцев. Ему было предъявлено обвинение «в распространении коммунизма в Европе с помощью песен». Его пытали, два года он просидел в одиночке Моабита.

После одного из авиационных налетов бомба попала в тюрьму, и Буша с проломленным черепом из камеры унесли в мертвецкую. Но врач-заключенный заметил едва пробивающийся пульс...

Пять раз хоронило Буша фашистское радио. Но он и его песня жили, сопротивлялись, боролись. Свободу им принесла Советская Армия. И сразу же после освобождения Эрнст Буш выступил по немецкому радио. Он пел пророческие слова из «Болотных солдат»: 

Но не век стоит запруда,
И не век стоит зима.
Мы придем, и нас отсюда
Вырвет родина сама!

Эрнст Буш взошел на трибуны рабочих митингов, он пел немецкой молодежи песни германского и русского пролетариата, новые песни победы.

Мои стихи нашли наконец своего адресата. Буш прислал мне ответный дорогой подарок – сборник песен, которые пели его товарищи по Интернациональной бригаде. Буш написал па сборнике:

 «Спустя десять лет наш друг Г. М. Шнеерсон принес мне вашу поэму о «Волшебном роге мальчика»! Благодарю от всего сердца! Рог несколько отсырел, так как долго пролежал под открытым небом и дождем. Но, несмотря на это, он у нас снова заблестит!»

Так, капля по капле, собирался у меня в душе эмоциональный жизненный материал, давший возможность противопоставить в поэме мрачным, трагическим картинам ужаса гитлеровской Германии картины возрождения Германской Демократической Республики, о котором так мечтал Тельман.

И тогда же я начал работу над поэмой «Товарищ Тельман», которую мне во многом помогли создавать песни Эрнста Буша.

Мне довелось все-таки снова встретиться со своим давним другом, с нашим старым боевым товарищем.

«Старым»? Нет! С Бушем, отметившим в 1960 году свое шестидесятилетие, не вяжется это слово. Он молод, как молодо революционное искусство, молода его песня. «Твое искусство, – писал в своем приветствии Эрнсту Бушу Центральный комитет Социалистической единой партии Германии, – зрело в борьбе с фашизмом и капиталистической эксплуатацией. Эту борьбу ты вел вместе с рабочим классом, как его «певец свободы»».

И мне хочется эти строки заключить стихами, обращенными к певцу свободы:

Песня времени

Эрнсту Бушу

Вы помните, Эрнст,
Маяковского дом в Ленинграде
В ту звездную ночь,
Что, как море, текла за окном?
По-дружески за руки взявшись,
Грядущего ради
На двух языках
С Вами пели о самом родном.
Встал в красной рубашке
Певец баррикадного боя,
О фронте едином
Вздымая гортанный запев.

И все, что обещано песнею,
Стало судьбою,
Прошло через жизнь и сквозь смерть,
Воплотило наш гнев.
Теперь я в Берлине вас встретил,
Глашатай-рабочий,
Кто славил Мадрид
И кого не убил Моабит,
И в городе вашем,
Как той ленинградскою ночью,
Победная и непреклонная
Песня звучит!

Отрывки об Эрнсте Буше и Викторе Томилине, композиторе. авторе "Песни о Тельмане", из рассказа Всеволода Азарова "Товарищ Тельман":
 
Цитата по: "Рядом с героями", Николай Семенович Тихонов, Сов. писатель; Ленинградское отд-ние, 1967 - Всего страниц: 425
 
ТОВАРИЩ ТЕЛЬМАН (отрывок)

Всеволод Азаров
 
<...> В Ленинграде в дни всенародных празднеств огромная площадь у Зимнего дворца была полна народу. На импровизированной эстраде у подножия Александровской колонны стоял седой дирижер, энтузиаст массовых народных хоров. Тысячи голосов подхватывали песню о томящемся в Моабите вожде германского пролетариата:
 
И голоса звучат отдельные,
Сливаясь вместе в один призыв: 
Свободу Тельману! Вождь пролетариев да будет жив!
 
Эту песню написал мой товарищ композитор Виктор Томилин на слова поэта Елены Рывиной. Даже сейчас, хотя с тех пор прошло уже почти тридцать лет, ее мотив звучит у меня в ушах. Я вижу Виктора, обычно сдержанного. Светлая прядь волос падает на его высокий лоб. Вижу Лену, тоненькую, темноволосую, взмахивающую рукой в такт мелодии. Я волнуюсь вместе с моими друзьями. Песня оторвалась от земли. Она действительно летит над Парижем и Берлином, над Гаронной, над Невой.
 
И как знать, может быть, и ее запев, ее слово сыграют пусть даже маленькую роль в общенародной борьбе за спасение Эрнста Тельмана. Ведь Георгия Димитрова наша Родина сумела вырвать из фашистского застенка!.. Далекое, немного наивное, но вдохновенное время! И разумеется, что тогда и я с волнением и болью писал о немецких антифашистах.
 
Этому в огромной степени способствовало мое личное знакомство с двумя замечательными сыновьями немецкого народа, его революционными певцами Эрихом Вайнертом и Эрнстом Бушем. Это произошло осенью 1936 года в Ленинграде в Доме писателя имени Маяковского. Мы в гостиной у огромных, цельного стекла окон, глядящих на Неву. Томилин знакомит меня с товарищем, аккомпаниатором и соавтором Эрнста Буша, московским композитором Григорием Михайловичем Шнеерсоном. А тот, в свою очередь, подводит нас к Вайнерту и Эрнсту Бушу. У Вайнерта широкоскулое открытое лицо, Буш худощав, высок. Красная рубашка под пиджаком обтягивает его сильное тело. В нем что-то неуловимо напоминающее «зеемана», моряка. Недаром, как позже я узнал, его юность прошла на верфях Киля. И вот Буш начинает петь. Мне, слушавшему его тогда и после войны, и в записях, сделанных во фронтовом Мадриде, и в столице Германской Демократической Республике, в Берлине, трудно сейчас отделить то первое, резкое, подобное порыву морского ветра впечатление от всех последующих. Скажу коротко: это было прекрасно! Мы пели вместе с Бушем:
 
Друм линкс, цвай, драй,
Друм линкс, цвай, драй,
Встань в ряды, товарищ, к нам,
Ты пойдешь за единый рабочий фронт,
Потому что рабочий ты сам!
 
Буш произносил русское слово «работший», и в этом произношении также было своеобразие. Потом гневно, темпераментно читал Вайнерт. Нам запомнились его стихи – реквием, о коммунистах, расстрелянных штурмовиками. В сатирических обличительных строках поэт клеймил фашистских убийц, предвещал, что срок их владычества недолог! В Буше, в его песне воплотилось для меня то, что влекло со школьных лет. Мне виделся в нем певец баррикадных боев, в чем-то бессмертный Тиль, в чем-то Маяковский. В его песне сочетались лирика и сарказм, мелодии народных напевов и железный ритм походного марша.
 
Вскоре Эрнст Буш уехал вместе с Вайнертом в Испанию. Голос певца-антифашиста доносился к нам из Мадрида. Каким-то чудом уцелели у меня прошедшие ленинградскую блокаду маленькие походные песенники интернациональных бригад, пластинка с голосом Буша и надписью на наклейке: «Запись несовершенна, так как производилась во время бомбардировки Барселоны». По рассказам Эрнста Буша и его друзей я написал перед войной цикл «Волшебный рог мальчика». Так называлась собранная когда-то немецкими романтиками Людвигом Арнимом и Клеменсом Брентано антология народных немецких песен. И так же называл Эрнст Буш свои передачи по московскому радио, предназначенные для его слушателей в порабощенной фашистами Германии.
 
Но моим стихам, переданным для пересылки Бушу, не довелось к нему попасть. По приказу реакционного французского правительства Эрнст Буш вместе с другими бойцами интернациональных бригад был интернирован в концентрационный лагерь. Когда фашисты вторглись во Францию, Буш был передан в руки гестаповцев. Ему было предъявлено обвинение в «распространении коммунизма в Европе с помощью песен».
 
Но об этом и о дальнейшей судьбе Эрнста Буша мы узнали только после окончания войны.
 
В блокадном Ленинграде я не раз вспоминал о Буше, об Эрихе Вайнерте, думал я и об Эрнсте Тельмане. Жив ли он? Что чувствует, если знает, что фашисты вторглись в страну социализма?! А он действительно знал это. Но когда фашистский следователь приходил к нему в камеру с картой, где были обозначены жирные стрелы, указывающие направление фашистских армий к Москве, к осажденному Ленинграду, он в самые тяжкие для Советского Союза дни продолжал верить в его победу.
 
В Ленинграде на фронте мне пришлось столкнуться с теми, кто безропотно выполнял преступную волю Гитлера, кто прошел победным маршем по Европе и лишь здесь, у стен неприступного, страшного для них города, носящего имя Ленина, убедился в крахе своих бредовых идей.
 
<...>
 
Друзья и враги! Для того чтобы сесть за поэму, найти для себя этот трагический водораздел волн Невы и Одера, обагренных потоками человеческой крови, я должен был посоветоваться со своей совестью, совестью человека, бывшего всю войну в Ленинграде, потерявшего близких, товарищей.
 
В блокаду в 1942 году во фронтовом ленинградском журнале «Звезда» я опубликовал стихотворение «Враг». Я рассказал в нем об одной случайной предвоенной встрече, которая мне надолго запомнилась.
 
В «Красной стреле», возвращаясь из Москвы в Ленинград, я очутился с глазу на глаз с немцем.
 
На столике лежал самоучитель русского языка. Мне запомнились гнусные издевательские картинки, сопровождавшие текст.
 
Рядом со словом «ротармист» – красноармеец – был изображен человек с всклокоченной, дремучей бородой, в конноармейском шлеме, с винтовкой допотопного образца. Еще более оскорбительным рисунком было сопровождено слово «муттер» – по-немецки мать.
 
Я немцу мог сказать, что с детских лет
Его народа сказки мне знакомы
О Рюбецале, о волшебных гномах,
Что мне милее песен Гейне нет.
Что плакал я над Шиллера строкой,
Но он их позабыл, но он не плакал,
Когда уткнулся головою в плаху,
Германия, певец твой молодой.
 
Это снова вспомнился невольно Эрнст Буш, которого мы считали погибшим.
 
Стихи заканчивались вероятным предположением того, что немец, которого я встретил тогда в «Красной стреле», теперь рассматривает Ленинград в полевой цейсовский бинокль, корректируя огонь по жилым кварталам. В ответ открывают огонь наши батареи.
 
Певец свободной Германии, о гибели которого я горевал, не погиб. Цикл «Волшебный рог мальчика» попал в его руки после войны. И тогда же в Ленинград, только начинавший залечивать раны, Буш прислал мне из ГДР сборник своих песен «Лид дер цайт» с надписью:
 
«Спустя десять лет наш друг Г. М. Шнеерсон прислал мне вашу поэму о «Волшебном роге мальчика». Благодарю от всего сердца! Рог несколько отсырел, так как долго пролежал под открытым небом и дождем. Но, несмотря на это, он у нас снова заблестит!»
 
Так, капля по капле, собирался у меня в душе эмоциональный жизненный материал, давший возможность противопоставить в поэме мрачным, трагическим картинам ужаса гитлеровской Германии картины возрождения Германской Демократической Республики, о котором так мечтал Тельман.
 
На крейсере «Аврора» и от ветеранов Кировского завода по крупицам собирал я драгоценные воспоминания о пребывании вождя рабочего класса Германии у нас, свидетельства его любви к советским людям и их ответного сильного чувства. Многое для понимания личности Тельмана дали мне воспоминания его соратников, его дочери Ирмы Вестер-Тельман, позднее приславшей мне свою книгу с сердечной надписью, беседы со строителями новой, миролюбивой Германии, с которыми я встречался в Ленинграде и на родине Эрнста Тельмана.
 
Но сильнее всего, пожалуй, пожалуй, раскрылся для меня мятежный, непримиримый к врагам и полный душевного тепла к своему народу Тельман в его последнем дошедшем до нас письме. В нем, обращаясь к своему молодому товарищу по тюремному заключению, Тельман писал: «Мой народ, к которому я принадлежу и который люблю, – это немецкий народ, и моя нация, которую я со всей гордостью почитаю, – это немецкая нация, рыцарская, гордая и закаленная нация. И прежде и теперь моя жизнь, моя деятельность направлены к одной цели: отдать трудящемуся немецкому народу свои душевные силы и знания, свой опыт и энергию, отдать всего себя, всю свою душу во имя лучшего будущего Германии, во имя победоносной социалистической освободительной борьбы…»
 
Это завещание Тельмана дошло к нам вместе с вспомянутыми и произнесенными им как клятва словами великого немца Гёте:
 
Лишь тот достоин жизни и свободы,
Кто каждый день за них идет на бой!
 
Я вспомнил эти слова в тот день, когда под моросящим дождем стоял вместе со своими соотечественниками у камня возле крематория в Бухенвальде, где упал, убитый фашистами Тельман. Вот печь, в которой его сожгли. Я гляжу на весенние полевые цветы. Их принесли, чтобы почтить память Тельмана, немецкие дети и мы, приехавшие сюда из Ленинграда советские люди.
 
Мне показалось в тот миг, что рядом стоит мой друг, кто в тридцатые годы первым поднял песню протеста: «Дорогу Тельману, свободу Тельману!» – Виктор Томилин, славный наш товарищ!
 
Он погиб вместе со всем своим взводом, которым командовал, в страшном 1941-м на Невской Дубровке.
 
Ленинградцы знают это место. Земля там перемолота железом, сожжена, черна от крови.
 
Но дело, за которое погибли Тельман и русский, сложивший песню о нем, и тысячи, сотни тысяч, миллионы других бойцов за свободу, восторжествовало.
 
Подобно дереву из старой народной сказки, оно вырастает из сердец погибших героев, широко расправляет над землей свои зеленые ветви.
 
Друзей в земле немецкой оставляя,
В конце войны – в последний час пути,
Мы знали – есть Германия другая,
И мы обязаны ее спасти.
Из-под эсэсовского автомата,
От смерти, что осталась позади,
Она бежала к нам в лохмотьях полосатых,
С петлей на горле, с пулями в груди. 
 
<...>
 

См. также о Викторе Томилине книга:
"Жизнь за Родину свою: очерки о композиторах и музыковедах, погибших в Великую Отечественную войну"
Александр Борисович Лившиц
Изд-во Музыка, 1964 – Всего страниц: 333
 
Цитата:
"
В довоенные годы в Советский Союз приезжали поэт-антифашист Эрих Вайнерт и Эрнст Буш – известный певец немецкой революции. Когда они были в Ленинграде, Томилин ездил с ними повсюду – на заводы,
Когда они были в Ленинграде, Томилин ездил с ними повсюду – на заводы, фабрики, на встречи с творческой интеллигенцией, водил своих учеников на концерты Буша.
"
И далее о "Песне народного фронта".

Рейтинг@Mail.ru