Семинар № 1


СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ИССЛЕДОВАНИЙ В ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

А.Б. Купрейченко


Введение

 Современное состояние российской экономической психологии можно условно определить как стадию интенсивного развития. Оформились ее традиционные направления: психология отношений собственности, психология занятости и безработицы, психология денежного обращения, психология бизнеса и предпринимательства, психология рекламы и маркетинга и др. Сложились «методологическое ядро» и система понятий, создаются теоретические модели и методический инструментарий. В то же время развиваются и отстаивают свое право на существование новые направления: экономическая этнопсихология, психология экономической социализации, психология нравственной регуляции экономической активности, психология качества жизни и др. Расширяются междисциплинарные связи и продолжается процесс самоопределения границ экономической психологии. На сегодняшний день сформировались крупные научные центры, ведущие комплексные исследования по проблемам экономической психологии в Москве (ИП РАН, МГУ, МосГУ, РАГС, ГУУ, Финансовая академия), Санкт-Петербурге (СПбГУЭФ, СПбГУ), Иркутске (ИГЭА), Калуге (КФ МГЭИ), Чебоксарах (ЧувГУ). Исследования проводятся учеными Владимира, Казани, Краснодара, Твери, Тюмени, Черкесска, Ярославля и многих других российских городов. Из стран ближнего зарубежья можно выделить исследовательские центры Беларуси (ЕГУ, ИС и СТ НАН РБ). Результаты этого весьма продуктивного периода развития отечественной экономической психологии представлены в авторских и коллективных монографиях, сборниках научных трудов [11,14, 22, 23, 27, 32, 37, 40, 52, 53, 59, 66, 69, 70, 76, 78, 79, 80, 99, 102, 103], диссертационных исследованиях [6, 8, 17, 19, 25, 36, 54, 75, 87], учебниках и учебных пособиях [2, 5, 10, 35, 68, 77, 81, 104] и т.д.

 

 

Особенности современного состояния отечественной экономической психологии

 История российской экономической психологии как самостоятельной области научного знания насчитывает порядка двадцати лет. В то же время на протяжении нескольких десятков лет в рамках традиционных направлений отечественной психологии проводились исследования, и был накоплен достаточно мощный пласт знаний по экономико-психологической проблематике. Как следствие этого, отличительной особенностью современного этапа становления отечественной экономической психологии является неравномерное развитие отдельных направлений, включая основные.

Экономическая психология возникла преимущественно как научно-прикладная отрасль знания, однако сейчас она (по крайней мере, некоторые ее направления) переходит на новый этап развития — этап поиска наиболее общих закономерностей взаимодействия экономических, социальных и психологических факторов и их влияния на сознание и поведение личности и группы.

Еще одной особенностью современного этапа развития отечественной экономической психологии является высокий интерес к исследованиям как со стороны представителей экономики, социологии, маркетинга, менеджмента и смежных отраслей психологии, так и взаимный интерес разработчиков отдельных научных направлений в самой экономической психологии.

Стали традиционными проводимые в Санкт-Петербурге, Иркутске и Калуге конференции по экономической психологии, постепенно складывается научное сообщество в этой отрасли [64,65, 100, 101, 105, 106, 107]. Насколько прочно экономическая психология вошла в научную жизнь, можно судить по анализу конференций, посвященных социальной психологии, психологии личности, психологии управления: работы многих их участников посвящены важным экономико-психологическим проблемам.

Для того чтобы понять закономерности современного этапа развития отечественной экономической психологии, необходимо выделить основные факторы, определившие ее формирование и становление.

1.     Высокий уровень развития отраслей отечественной психологии, а именно, социальной психологии, психологии труда, психологии личности, психологии управления и ряда других во многом определил особенности развития российской экономической психологии — ее структуру, понятийный аппарат, методы исследования и основную проблематику.

2.     Структура, уровень развития и методы зарубежной экономической психологии (различных ее школ) оказывают влияние на становление отдельных направлений отечественной экономической психологии, в частности психологии потребительского поведения, психологии денежного обращения, психологии принятия экономических решений и сделок (109).В этих областях в качестве методического инструментария преимущественно применяются адаптированные методики зарубежных авторов и используется соответствующий понятийный аппарат.

3.     Особенности социально-экономического развития российского общества на современном этапе делают наиболее актуальными исследование психологического содержания относительно новых экономических явлений: предпринимательства, безработицы, экономических кризисов и конфликтов, этнических и региональных особенностей экономического сознания и поведения. Быстро изменяющаяся социальная действительность позволяет проводить уникальные исследования психологических феноменов в динамичной социально-экономической среде.

4.     Особенности российского менталитета обусловливают особый интерес к отдельным экономико-психологическим феноменам и проблемам, а именно: отношениям собственности, бедности и богатству, нравственной регуляции экономической активности и др.

5. Запросы потенциальных заказчиков, то есть государственных, общественных, политических или коммерческих организаций, также предопределяют повышенный интерес к отдельным направлениям экономической психологии, в частности, к экономической социализации, психологии безработицы и психологии материального самообеспечения, психологии бизнеса, психологии рекламы и поведению потребителей, исследованию мотивации профессиональной деятельности, отношению к налогам, сберегательному поведению и др.

Следствием влияния перечисленных и некоторых других факторов является, как было сказано выше, неравномерное развитие отдельных направлений отечественной экономической психологии, а также сохраняющаяся обособленность исследователей в некоторых ее областях.

В то же время подобное развитие имеет и достоинства, в частности: отечественные ученые имели возможность выполнить исследования в условиях изменения форм собственности на средства производства, проследить динамику экономического сознания на протяжении десятилетий, получить уникальный материал об изменении отношений к различным аспектам жизнедеятельности в условиях экономических кризисов.

Можно рассматривать как достоинство современного состояния отечественной экономической психологии отсутствие, на сегодняшний день, четкой, разделяемой всеми исследовательскими центрами структуры этой отрасли знания. Она представляет собой не разветвленное «дерево», а скорее плотную «сеть». Различные научные направления взаимно пересекаются, частично накладываются друг на друга, оставляя все меньше и меньше «белых пятен» в экономической психологии.

Изучая одну и ту же проблему, исследователи работают в рамках различных теоретических и методических подходов, используют различный понятийный аппарат, получая, таким образом, независимые результаты, которые, тем не менее, возможно сопоставить. Это относится, в частности, к исследованиям таких близких категорий, как психологическое отношение, социальные представления, аттитюды и др. Таким образом, результаты исследований в рамках различных научных парадигм дополняют друг друга и обогащают общий исследовательский процесс.

Динамику российской экономической психологии позволяет проследить анализ сути определений предмета этой области знания, выдвинутых различными авторами за последние 20 лет. К проблеме понимания предмета экономической психологии обращались А. И. Китов, В. Д. Попов, О. С. Дейнека, В. П. Позняков, В. В. Спасенников, Э. X. Локшина и многие другие [10, 11, 29, 30, 31, 38, 39, 48, 50, 56, 57, 58, 81, 88]. Следует отметить, что аналогичный поиск предмета продолжается и в смежной научной отрасли — экономической социологии [4, 72, 93].

На начальном этапе становления отечественной экономической психологии А.И. Китов отмечал, что «экономическая психология исследует психологические условия эффективного хозяйствования. Каким образом отражаются в сознании человека производственные отношения, как его представления, мысли и чувства влияют на трудовую деятельность и социальное поведение в целом — вот вопросы, изучаемые экономической психологией» [30, с. 3].

Близкую формулировку предложил СВ. Малахов: «Экономическая психология как самостоятельная наука представляет собой интегрированное междисциплинарное знание о человеке и человеческих отношениях, складывающихся в процессе хозяйственной деятельности» [39, с. 3]. По мнению В. Д. Попова, одним из основных аспектов предмета психологии экономики является раскрытие «закономерностей общественно-психологических связей в цепи экономическая деятельность—экономические отношения — экономическое сознание — экономическая психология» [58, с, 11].

Анализ содержания формулировок предмета экономической психологии показал, что на протяжении двух последних десятилетий понимание предмета экономической психологии стало более широким — оно включает не только психологические закономерности хозяйствования и производственной деятельности, но и закономерности всех других видов экономического поведения и экономического сознания. В частности, В. П. Позняков считает, что «предметом экономической психологии являются психологические закономерности экономического поведения человека, связанного с производством, распределением, обменом и потреблением товаров и услуг. Она изучает закономерности взаимодействия и взаимного влияния экономических факторов и психологических явлений в регуляции экономического поведения» [48, с.132].

Однако последние тенденции развития отечественной экономической психологии показывают, что даже такие определения становятся сегодня узкими. С одной стороны, в них делается акцент на личности, хотя изучение социальных групп составляет основу всех экономико-психологических исследований. С другой стороны, подобные формулировки не включают некоторые проблемы, которые рассматриваются в последние годы российским научным сообществом как экономико-психологические. К таким проблемам относится анализ влияния экономических факторов на неэкономическое поведение или сознание личности и группы. Таким образом, из рассмотрения исключается социализация личности и динамика сознания личности и группы в условиях экономических изменений. Это же относится и к изучению таких феноменов, как удовлетворенность социально-экономическим положением и восприятие качества жизни. На современном этапе развития российской экономической психологии ее предметом являются закономерности взаимодействия экономических и психологических факторов в регуляции сознания и поведения личности и группы, в частности, психологические закономерности экономического сознания и поведения.

Используя предложенный подход к пониманию предмета экономической психологии, можно выделить общие для многих направлений российской экономической психологии основные проблемы исследований.

 

 

Основные проблемы исследований в отечественной экономической психологии

 

Важной проблемой является исследование взаимовлияния и иерархии социальных, экономических, демографических и психологических факторов в регуляции сознания и поведения личности и группы. Российские условия позволяют получить весьма интересные результаты в этом направлении. Например, как установили зарубежные исследователи, в частности Льюис и соавторы, общий объем сбережений в большей степени зависит от возраста респондентов, чем от психологических особенностей личности. Это объясняется наличием постоянного дохода и стабильного накопления сбережений на протяжении жизни [108].

Анализ российских экономических реалий позволяет предположить, что для отечественной выборки значимость демографических и психологических факторов в регуляции сберегательного поведения будет принципиально иной. Российское население утратило отложенные до перестройки сбережения. Кроме того, нет возможности говорить о постоянстве доходов и накоплений населения нашей страны за последние 15 лет. Можно предположить, что принципиально иной, по сравнению с зарубежной выборкой, может быть иерархия социальных, экономических и психологических факторов в регуляции многих сфер экономической и неэкономической деятельности российского населения.

Актуальной проблемой на сегодняшний день остается исследование психологического содержания ключевых экономических феноменов. Главным образом, речь идет об исследовании восприятия, психологических отношений и представлений личности и различных социальных групп о феноменах, связанных с отношениями собственности; с финансовым поведением, потреблением, безработицей, с отношением к различным видам материального самообеспечения и многим другим экономическим феноменам [26, 28, 32, 44, 60, 61, 82, 91].

Трудно реализуемой, но весьма актуальной и даже привлекательной задачей представляется поиск основополагающих компонентов, или комплексов в сознании личности, определяющих все остальные группы отношений к экономическим феноменам. Таким основополагающим компонентом могут оказаться психологические отношения собственности или отношение к труду. Именно они могут в высокой степени определять трудовое, финансовое и потребительское поведение личности. Для подтверждения или опровержения выдвинутых гипотез необходимо проведение комплексных исследований экономического сознания и экономического поведения.

Такие исследования на сегодняшний день уже существуют, в частности исследование экономического сознания личности и группы, выполненное Н. А. Журавлевой. Автору удалось эмпирически выделить следующие основные компоненты экономического сознания: социальные представления личности о себе как об экономическом субъекте; представления личности о материальном благосостоянии, богатстве и ее отношение к богатым и бедным людям; социальные установки личности на различные

формы экономического поведения; отношение личности к деньгам; представление личности о доходных видах деятельности; представление личности о собственности и собственнике; психологическая готовность к конкуренции (соревнованию) с другими людьми в экономической сфере; ориентации личности на экономические ценности [22, 25].

Таким образом, можно предположить, что в самое ближайшее время произойдет переход от изолированных и узконаправленных исследований (например, исследований отношения и поведения, связанного с деньгами, налогами, собственностью и т.д.) к поиску взаимосвязей экономико-психологических феноменов, то есть взаимосвязей между отдельными компонентами экономического сознания и поведения.

Еще одной, несомненно, важной и уникальной проблемой российских исследований в области экономической психологии была и остается проблема изучения динамики сознания и поведения личности и группы в изменяющихся социально-экономических условиях. А. Л. Журавлев отмечает, что «в масштабах целой страны был осуществлен естественный экономический «эксперимент», важнейшим элементом которого является переход от государственной и колхозно-кооперативной форм собственности (т.е. ограниченного их числа) к большему их разнообразию, многоукладности» [79, с. 11]. А.Л. Журавлев выделяет как важную группу исследовательских проблем — социально-психологическую динамику личности и группы, или групповую динамику в изменяющемся обществе, в том числе в экстремальных условиях [14].

К работам в этом направлении можно отнести, в частности, исследования динамики экономического сознания представителей различных социальных групп в 90-е годы XX века А. Л. Журавлева, Н. А. Журавлевой, В. П. Познякова, Е. Н. Сиващен-ко, В. П. Фоминых, Е. В. Шороховой и др. [15, 21, 22, 27, 79, 89]. В. П. Позняков провел масштабное исследование психологических отношений субъектов экономической деятельности в условиях изменения форм собственности [53, 54]. Им же выполнен социально-психологический анализ становления нового российского предпринимательства [52, 54]. Динамика отношения российских потребителей к рекламе за последние 10 лет явилась предметом исследований А.Н. Лебедева [37]. Под руководством В.П. Фоминых ведутся исследования трансформации экономического сознания различных социальных групп Приволжского федерального округа [62, 83, 98]. Еще одной общей для многих направлений экономической психологии задачей является выделение эмпирических психологических типов экономического поведения личности в различных сферах жизнедеятельности. Это могут быть психологические типы собственников, типы отношения к деньгам и операциям с ними, типы материального самообеспечения личности или типы совладающего поведения безработных. Некоторые из названных типологий уже построены, разработка других — задача будущих исследований.

 

Современные представления о структуре экономической психологии

 

Для анализа состояния и проблем исследований по отдельным направлениям отечественной экономической психологии необходимо провести анализ ее структуры, выявить существующие на сегодняшний день разделы этой науки. Выше было сказано, что структура отечественной экономической психологии не является устоявшейся. Различные подходы к выделению ее разделов содержатся в учебных пособиях, сборниках материалов конференций и монографиях. Наиболее наглядно динамика структуры отечественной экономической психологии видна в результате анализа учебных программ для вузов, разработанных в разные годы А. И. Китовым, В. Д. Поповым, В. П. Позняковым, Е. В. Тугаревой, А. Б. Купрейченко, В. В. Спасенниковым и др. [29,35,50,56,81,84].

В программе А.И. Китова, опубликованной в 1987 г., определены следующие основные направления экономической психологии: психологические проблемы укрепления социалистической собственности; психология общественного разделения труда и отношений обмена; психологические проблемы совершенствования распределительных отношений; психология отношений потребления [29].

В программе, разработанной В. Д. Поповым, рассматриваются следующие основные направления экономической психологии: социопсихология российского рынка; психология экономической власти; социальный психоанализ субъектов российского рынка; психология собственника как основного субъекта рыночных отношений; психология корпоративного управления; психология денежного обращения [56]. Близкие направления выделяет О. С. Дейнека: экономическое сознание; экономическая власть и ее формы; психология предпринимательства; личность и рынок [11].

Учебник по психологии для экономических вузов содержит следующие разделы, посвященные экономической психологии: детерминанты экономического поведения; психология денег; макросоциальные проблемы экономической психологии; принятие решений, психология предпринимательства, психология рекламы [68].

В работах М. А. Винокурова и А. Д. Карнышева обосновывается актуальность исследований еще по одному направлению экономической психологии — экономической этнопсихологии. В различных регионах нашей страны существенно разнятся как социально-экономические условия проживания, так и конфессиональные, национальные и культурные особенности населения. Поэтому являются чрезвычайно актуальными исследования «особенности психологии и традиций хозяйствования и быта разных народов, которые в свою очередь, влияют на своеобразие экономической деятельности и образа жизни данных народов и их этнических групп» [5, с.5]. Как показали исследования, проведенные учеными ЧувГУ под руководством В. П. Фоминых, все сказанное можно с уверенностью отнести не только к различным этносам, но и к различным регионам России [83,98].

В.В. Спасенников в учебном пособии рассматривает следующие проблемы экономической психологии: экономическое сознание, отношение к собственности, инновационные стратегии научно-технического развития и охрана интеллектуальной собственности, моделирование экономических процессов и выработка решений на предприятиях в рыночных условиях хозяйствования, особенности финансового поведения населения и функционирования финансовых рынков, управление занятостью населения, психологические особенности предпринимательской деятельности [81].

В программе учебного курса по экономической психологии Е. В. Тугаревой выделены в качестве основных направлений экономической психологии: психология денег, сберегающего поведения, инвестиций и займов; психология предпринимательства и делового поведения; экономическая социализация; макросоциальные проблемы экономической психологии [84]. К последним автор относит следующие проблемы: экономическая политика и экономическое поведение людей в обществе; восприятие налоговой политики; отношение к труду; психологические проблемы безработицы; представления о качестве жизни и уровне экономического благосостояния; экономико-психологические проблемы использования природных ресурсов, товаров, материалов и энергии.

Программа В. П. Познякова включает семь основных направлений экономической психологии: психология экономических отношений купли-продажи; психология рекламы и маркетинга; психология торговых переговоров и сделок; психология предпринимательства; социально-психологические проблемы развития малого и среднего бизнеса в России; экономико-психологические проблемы деятельности фирм; социально-психологические факторы регуляции экономического поведения человека в условиях изменения форм собственности [50].

Как видно из приведенных примеров, российские авторы ведут поиски единого критерия (или основания) для построения стройной структуры экономической психологии. В опубликованной программе А. Б. Купрейченко реализован подход к выделению направлений экономической психологии на основании их деления на психологические проблемы макро- и микроэкономики [35]. Раздел «Актуальные проблемы экономической психологии макроуровня» посвящен рассмотрению психологических отношений к основным объектам экономической действительности: собственности, деньгам, труду. Раздел включает три тематических блока: психология отношений собственности, психология денежного обращения, психология занятости и безработицы. Раздел «Основные проблемы экономической психологии микроуровня» посвящен экономико-психологическому анализу жизнедеятельности основных экономических субъектов. В раздел включены следующие блоки: психология домохо-зяйств и поведение потребителя; психология фирм; психология предпринимательства и психология деловой этики.

Эту структуру также нельзя считать безупречной, поскольку не всегда возможно отнести некоторые существующие направления к макро- или микроуровню. Это относится к таким областям, как психология бизнеса, психология предпринимательства, психология нравственной регуляции экономической активности, психология принятия экономических решений; психология рекламы, психология криминального поведения в сфере экономики и др. В то же время организационная психология вполне может быть отнесена к разделу «экономическая психология микроуровня», однако она прочно вошла в структуру научных знаний как самостоятельная отрасль психологии. Таким образом, реальная действительность оказывается богаче любых схем, и пока остаются не совсем удачными попытки построения структуры экономической психологии на каком-либо одном основании.

Проведенный анализ структуры отечественной экономической психологии показал, что существуют определенные тенденции в интересах исследователей, происходит смещение интересов из одних областей в другие — этот процесс вполне закономерен. Например, постепенно снижается интерес к проблеме адаптации к рынку, но растет — к экономической социализации [17, 64, 65], экономической этно- и региональной психологии [5,27, 100]. В то же время по-прежнему невысок процент эмпирических исследований в таких областях, как экономико-психологические проблемы использования природных ресурсов и энергии или в такой наболевшей социально-экономической сфере, как психология бедности. И хотя социальный заказ на подобные исследования очевиден, исследовательский интерес к ним пока низок.

У нас нет возможности остановиться на анализе состояния исследований по всем направлениям отечественной экономической психологии. Проанализируем лишь некоторые, наиболее значимые для российских исследователей.

 

Ключевые направления исследований в отечественной экономической психологии

 

Психология отношений собственности характеризуется стабильным интересом российских авторов. Работы А.И. Китова, В.Д. Попова, Е.В. Шороховой, А.Л. Журавлева, В.П. Познякова, А.Д. Карнышева, О.С. Дейнека и др. посвящены поиску основных закономерностей в системе отношений собственности [11,24,28,31,51,54,57,59,97]. Наиболее проработанной проблемой является построение структуры отношений собственности: выделение субъект-субъектной и субъект-объектной составляющих этих отношений. Субъект-объектная составляющая есть отношение личности к объекту собственности. Субъект-субъектная составляющая включает отношения личности с другими людьми по поводу собственности и отношение личности к себе как к собственнику. Кроме того, субъект-субъектная составляющая включает отношение к собственности как к «части» своей личности (ее «производной») [33, 59, 97].

Исследователи большое внимание уделяют психологическим проблемам операций с собственностью: отношениям к различным способам присвоения, владения, распоряжения и пользования собственностью [28, 103]. По мнению М. А. Винокурова и А. Д. Карнышева, предметом исследований могут выступать отношения к правам, обязанностям и ограничениям, которые накладывает владение собственностью на человека [ 103]. В. Д. Поповым разрабатывался такой важный феномен, как «отчуждение» от собственности [57].

В ряду эмпирических исследований, связанных с психологией отношений собственности, можно выделить исследования А. Л. Журавлева, В. П. Познякова, В. А. Хащенко, М. А. Винокурова, А. Д. Карнышева, Н. А. Журавлевой, Е. Н. Сиващенко [5, 16,24,25,49,51,54,75,90].

В. П. Позняков провел исследование психологических отношений субъектов экономической деятельности в условиях изменения форм собственности [49,54]. Предпочтение работниками той или иной формы собственности предприятия и психологическую готовность к изменению существующей формы собственности изучала М. В. Кирюхина [33].

М. А. Винокуров и А. Д. Карнышев выполнили исследование мотивов увеличения собственности. Кроме того, авторы изучали отношение респондентов к стремлению владеть частной собственностью и их мнение относительно возможных способов «накопить» собственность [103].

Исследование А. Л. Журавлева и Е. Н. Сиващенко посвящено анализу предпочтения личностных качеств руководителя работниками предприятий с разными формами собственности [24, 75]. Изучению ценностных ориентации различных социальных групп в условиях разных форм собственности посвящены работы В. А. Хащенко [90], Н. А. Журавлевой [25].

Хотя спектр психологических исследований в области отношений собственности довольно широк, количество теоретических работ превышает число эмпирических. Соответственно, невелико и количество разработанных программ и методических приемов исследований. Между тем в динамичной социально-экономической среде, которой является наше общество, наибольший интерес должны вызывать именно эмпирические исследования. Построение эмпирической психологической типологии российских собственников может выступить одной из первоочередных задач этого направления.

В сфере психологии денежного обращения наиболее востребованной исследовательской проблемой является отношение личности к деньгам, или денежные аттитюды (отношение к различным формам денег, операциям с деньгами и т.п.). К этому же направлению можно отнести проблему отношения к различным формам сберегающего поведения, инвестициям, тратам, долгам, кредитам, налогам. В. М. Соколинский отмечает, что предметом исследований должны стать психологические закономерности финансового поведения на макроуровне, связанного, в частности, с государственными доходами, расходами, налоговой политикой, инфляцией и т.д. [77].

Наиболее значительные работы по изучению отношения к деньгам и денежных аттитюдов разных социальных групп ведутся О. С. Дейнека, А. Б. Фенько, Л. Б. Салиховой и др. [9, 10, 11, 12,74, 85, 86]. Кроме того, предметом исследований О. С. Дейнека выступает образ денег и динамика его макроэкономических компонентов в обыденном сознании [9, 10, 11, 12]. Основные факторы отношения россиян к деньгам изучает А.Б. Фенько [85, 86].

В.П. Позняковым и Е.В. Позняковой проведено исследование сберегающего поведения жителей Москвы [55]. А. О. Рабинович изучает факторы сберегательного поведения на примере жителей Нидерландов [71]. Отношение к сбережениям представителей различных возрастных групп является предметом исследований С.А. Цветкова и соавторов [91].

Мотивы и стимулы уплаты налогов и уклонения от них, а также отношение к налоговой системе представителей различных социальных групп исследовал А.Д. Карнышев [103]. Отношение к налогам работников налоговых органов является предметом исследований О. С. Дейнека, М. А. Винокурова, А. Д. Карныше-ва[11, 103].

Особенность этого направления в отечественной экономической психологии состоит в том, что в качестве методического инструментария чаще используются адаптированные зарубежные методики. Следует отметить, что различные компоненты финансового сознания и поведения в области сбережений, инвестирования, долгов, налогов и т.д. пока изучаются обособленно. Разработка комплексных программ эмпирических исследований психологии денежного обращения и финансового поведения является задачей для сегодняшнего поколения российских исследователей.

По сравнению с психологией собственности и денежного обращения направление отечественной экономической психологии, посвященное психологии занятости и безработицы, не создает впечатления целостности и равномерности развития. Надо отметить, что проблематика этого направления отчасти пересекается с проблематикой психологии труда и организационной психологии. Это относится к таким проблемам, как: мотивация трудовой и профессиональной деятельности, удовлетворенность трудом, социально-психологические факторы повышения производительности труда. В этой области собран богатый теоретический и эмпирический материал. Закономерно, что интерес отечественных экономических психологов в большей степени был направлен на новое социально-экономическое явление — безработицу.

Психологическое состояние безработных, критерии и способы адаптации к ситуации потери работы, возможности пси-хокоррекционной работы с российскими безработными исследовали А. Н. Демин, И. М. Городецкая, С. А. Петунова, В. П. Ростовский, С. А. Цветков и др. [7, 13, 46, 47, 73, 92, 99]. Стратегии совладающего поведения безработных являлись предметом исследования А. Н. Демина [99], тендерные различия в адаптационном поведении безработных изучала С. А. Петунова [46].

Важная проблема психологии занятости — материальное самообеспечение личности — явилась предметом исследований Д. А. Китовой [32]. Под материальным самообеспечением личности автор понимает специфическую деятельность, направленную на обретение дохода, достаточного для удовлетворения потребностей личности на уровне, близком к уровню притязаний. Д. А. Китова изучала психологическую готовность современных молодых людей к материальному самообеспечению, представления о способах самообеспечения и детерминанты, определяющие выбор этого способа [32].

В сфере психологии занятости и безработицы остается еще немало неразработанных актуальных проблем. В частности, внимание российских социологов в последние годы часто обращается к такой проблеме, как трудовая мобильность [15, 18]. На наш взгляд, экономическим психологам также следует заняться этой важной проблемой.

Наиболее динамично развивающиеся направления отечественной экономической психологии — психология бизнеса и психология предпринимательства тесно связаны с такими научными отраслями, как организационная психология, психология труда и психология управления. Можно сказать, что развитие этих отраслей в последние годы носит неразрывный характер, т.е. разделить исследования в этих областях практически невозможно. Об этом говорят материалы конференций, посвященных проблемам психологии бизнеса, психологии управления, руководства и предпринимательства [41, 42, 43, 67].

А. Л. Журавлев отмечает, что интеграция с экономической психологией «для психологии управления является закономерной и неизбежной из-за близости предметов исследований в этих отраслях психологии и взаимного содержательного дополнения. Необходимо понимать, что результаты исследования всегда будут оставаться ограниченными, если управленческие или экономические отношения рассматриваются при этом вне связей друг с другом» [20, с. 16].

Основные феномены, которые привлекают внимание специалистов в этих областях: мотивация выбора личностью вида деловой активности, отношения собственников предприятий, руководителей и наемных работников, лидерство и руководство, конкуренция и сотрудничество, феномены совместной жизнедеятельности организаций, проблемы эффективности управления персоналом на разных стадиях развития организации, стимулирование труда работников, этические проблемы, конфликты и многое другое [34, 63, 69, 70, 76, 80]. Важной проблемой является динамика организационных феноменов в изменяющихся условиях, как внешних, так и внутренних (кризис, реструктуризация, смена собственника и т.д.) [3, 63, 69, 70, 76, 80].

Наиболее крупными работами последних лет, посвященными психологическим проблемам предпринимательства, являются работы А. Л. Журавлева, В. В. Марченко, В. П. Познякова, Г. В. Турецкой, Е. Б. Филинковой, А. Е. Чириковой и др. [21, 23, 45, 52, 66, 80, 87, 94]. Исследованием тендерных особенностей предпринимательской деятельности населения занимаются под руководством В. П. Фоминых ученые ЧувГУ [27].

Важными исследовательскими проблемами являются отношения между бизнесом и обществом, между различными типами организаций, между организациями и государственными структурами. В этой сфере с психологией бизнеса тесно переплетается проблематика психологии нравственной регуляции экономической активности [1, 22, 36, 96]. Этические принципы деловой активности в современной России явились предметом специальных исследований П. Н. Шихирева [96] и др.

А. Л. Журавлевым и А. Б. Купрейченко разработана психологическая модель нравственной регуляции экономической активности, которая в качестве составляющих включает психологическое отношение личности к соблюдению нравственных норм и ее психологическую дистанцию с представителями различных социальных категорий как основной критерий гибкости этого отношения [22, 36]. Авторы доказывают, что феномен отношений нравственности выступает важной детерминантой экономической активности. Отношения нравственности субъекта в значительной степени определяют выбор вида экономической активности, методы и средства достижения экономических целей, а также специфику отношений с партнерами по деловому взаимодействию.

Перспективным направлением психологии нравственной регуляции экономической активности является рассмотрение проблемы формирования и реализации этических норм и доверия с позиций концепции социального капитала [95].

Заключение

Таким образом, проведенный анализ позволил установить, что современная российская экономическая психология находится на стадии интенсивного развития. Оформились ее традиционные направления: психология отношений собственности, психология денежного обращения, психология занятости и безработицы, психология бизнеса и предпринимательства, психология рекламы и маркетинга и др.

В то же время развиваются и новые научные направления: экономическая этнопсихология, психология экономической социализации, психология нравственной регуляции экономической активности, психология качества жизни, экономическая психология криминального поведения и др.

Отличительной особенностью современного этапа становления отечественной экономической психологии является неравномерное развитие отдельных направлений. Кроме того, возникшая преимущественно как научно-прикладная отрасль знания, отечественная экономическая психология переходит на новый этап развития — поиска наиболее общих закономерностей взаимодействия экономических, социальных и психологических факторов и их влияния на сознание и поведение личности и группы.

Расширяются междисциплинарные связи экономической психологии и продолжается самоопределение ее границ. На современном этапе развития российской экономической психологии ее предметом являются закономерности взаимодействия экономических и психологических факторов в регуляции сознания и поведения личности и группы, в частности, психологические закономерности экономического сознания и поведения.

Определены основные проблемы исследований, общие для многих направлений российской экономической психологии. Важной проблемой является изучение взаимовлияния и иерархии социальных, экономических, демографических и психологических факторов в регуляции сознания и поведения личности и группы. Актуальной проблемой на сегодняшний день остается исследование психологического содержания ключевых экономических феноменов.

Для многих направлений экономической психологии общей задачей является выделение эмпирических психологических типов экономического поведения личности в различных сферах ее жизнедеятельности. Еще одной, несомненно, важной и уникальной проблемой российских исследований в области экономической психологии была и остается проблема изучения динамики сознания и поведения личности и группы в изменяющихся социально-экономических условиях общества.

В то же время можно отметить, что будущее отечественной экономической психологии связано с комплексными исследованиями, направленными на поиск взаимосвязей между отдельными компонентами экономического сознания и поведения. Большие перспективы открывает совместная работа междисциплинарных коллективов, включающих и психологов, над общими социально-экономическими проблемами.

6, 8, 17, 19, 25, 36, 54, 75, 87

 

Литература

1. Андерсон Р., Шихирев П. «Акулы» и «дельфины» (психология и этика российско-американского делового партнерства). М.: Дело ЛТД, 1994. 208 с.

2. Бункина М. К., Семенов В. А. Экономика и психология. На перекрестке наук: Учебное пособие. М.: Дело и Сервис, 1998. 400 с.

3. Вахин А. А. Динамика корпоративной культуры организации при консультативном воздействии //Социально-психологические исследования руководства и предпринимательства / Отв. ред. А. Л. Журавлев, Е. В. Шорохова. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1999. С. 157-189.

4. Верховин В. И. В поисках предмета экономической социологии // Социс. 1998. №1. С. 45-61.

5. Винокуров М. А., Карнышев А. Д. Введение в экономическую этнопсихологию: Учебное пособие. Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2000. 304 с.

6. Гордякова О. В. Влияние формально-динамических характеристик рекламы на ее оценку испытуемыми с различным типом и уровнем агрессивности. Дисс.... канд. психол. наук. М., 2003.

7. Городецкая И. М. Безработные как специфическая социальная группа // Психология созидания. Ежегодник РПО. Т. 7. Вып.1. Казань, 2000. С.17 - 19.

8. Громова О. А. Социально-психологические критерии типологии потребительских групп. Дисс.... канд. психол. наук. М., 2001.

9. Дейнека О. С. Динамика макроэкономических компонентов образа денег в обыденном сознании //Психологический журнал. Т. 23. 2002. №2. С. 36-46.

10. Дейнека О. С. Экономическая психология: Учебн. пособ. СПб., 2000.

11. Дейнека О. С. Экономическая психология: социально-политические проблемы. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. 240 с.

12. Дейнека О. С. Экономико-политическая интерпретация отношения к деньгам у россиян //Экономическая психология: вопросы теории и практики /Под. ред. А. И. Муравьева, Э. X. Локшиной. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2001.С.162-186.

13. Демин А. Н., Попова И. П. Способы адаптации безработных к трудной жизненной ситуации // Социс. 2000. №5. С.35-46.

14. Динамика социально-психологических явлений в изменяющемся обществе /Отв. ред. А. Л. Журавлев. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1996.226 с.

15. Динамика ценностей реформируемой России / Отв. ред. Н. И. Лапин, Л. А. Беляева. М.: Эдиториал УРСС, 1996.

16.  Дорофеев Е. Д. Внугригрупповая ответственность при разных формах собственности // Социально-психологическая динамика в условиях экономических изменений / Отв. ред. А. Л. Журавлев, Е. В. Шорохова. М.: Изд-во«Институт психологии РАН», 1998. С.122- 141.

17.  Дробышева Т. В. Динамика ценностных ориентации личности в условиях раннего экономического образования. Дисс.... канд. психол. наук. М., 2002.

18.  Дудина О. М., Ратникова М. А. Профессиональная мобильность: кто и как принимает решение сменить профессию //Социс. 1997. №11. С. 37 — 54.

19.  Журавлев А. Л. Психология совместной деятельности в условиях организационно-экономических изменений. Дисс.... д-ра психол. наук. М., 1999.

20.  Журавлев А. Л. О современном состоянии отечественной психологии управления в контексте ее истории // Современные проблемы психологии управления / Отв. ред. Т. П. Емельянова, А. Л. Журавлев, Г. В. Телятников.М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2002. С.6—17.

21.  Журавлев А. Л., Журавлева Н. А. Динамика экономического сознания российских предпринимателей в 90-е годы XX века // Современные проблемы психологии управления / Отв. ред. Т. П. Емельянова, А. Л. Журавлев,Г. В. Телятников. М: Изд-во «Институт психологии РАН», 2002. С. 122 —144.

22.  Журавлев А. Л., Купрейченко А. Б. Нравственно-психологическая регуляция экономической активности. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2003.436 с.

23 Журавлев А. Л., Позняков В. П. Деловая активность предпринимателей: методы оценки и воздействия. М.: ИП РАН, 1995. 58 с.

24.  Журавлев А. Л., Сиващенко Е. Н. Предпочтение личностных качеств руководителя работниками предприятий с разными формами собственности //Социальная психология экономического поведения / Отв. ред. А. Л.Журавлев, Е. В. Шорохова. М.: Наука, 1999. С. 150— 167.

25.  Журавлева Н. А. Динамика ценностных ориентации личности в условиях социально-экономических изменений. Дисс.... канд. психол. наук. М., 2002.

26.  Задорожнюк И. Е. О первой попытке психологической интерпретации феномена стагфляции //Психология и экономика. Труды 2-й Всероссийской научно-практической конференции РПО (книга 1). М. — Калуга, 2002. С. 112-116.

27.  Исследование тендерных особенностей предпринимательской деятельности населения Чувашской республики / Под общ. ред. В.П. Фоминых. Чебоксары: Изд-во Чувашек, ун-та, 2001.

28.  Карнышев А. Д. Собственность как «исходное, первое и главное» понятие экономической психологии //Психология и экономика. Труды 2-й Всероссийской научно-практической конференции РПО (книга 1). М. —Калуга,2002. С. 20-33.

29.  Китов А. И. Проблемы психологической перестройки и задачи экономической психологии //Психологический журнал. Т.8 1987. №4. С.10-23.

30.  Китов А. И. Психология хозяйственного управления. М.: Профиздат, 1984.

31.  Китов А. И. Экономическая психология. М.: Экономика. 1987. 303 с.

32.  КитоваД. А. Материальное самообеспечение личности в изменяющихся социально-экономических условиях России. Психологическое исследование. Ставрополь: СевКавГТУ, 2003. 301 с.

33.  Кирюхина М. В. Отношение к собственности как регулятор экономического поведения //Социально-психологическая динамика в условиях экономических изменений / Отв. ред. А. Л. Журавлев, Е. В. Шорохова. М.: Изд-во«Институт психологии РАН», 1998. С.286-295.

34.  Короткина Е. Д. Управленческие компетенции менеджера в контексте организационной культуры //Современные проблемы психологии управления / Отв. ред. Т. П. Емельянова, А. Л. Журавлев, Г. В. Телятников. М.:Изд-во «Институт психологии РАН», 2002. С. 309- 326.

35.  Купрейченко А. Б. Введение в экономическую психологию // Методические материалы и программы к специализированным курсам по гуманитарными социально-экономическим дисциплинам / Под. ред. М. М. Лебедевой. М.: Аспект Пресс, 2002. С. 377 - 402.

36.  Купрейченко А. Б. Отношение личности к соблюдению нравственных нормв зависимости от психологической дистанции (у предпринимателей и менеджеров). Дисс.... канд. психол. наук. М., 2001.

37.  Лебедев-Любимов А. Н. Психология рекламы. СПб.: Питер, 2002.

38.  Локшина Э. X. К вопросу о концепции российской экономической психологии в XXI веке //Психология и экономика. Труды 2-й Всероссийской научно-практической конференции РПО. М. — Калуга, 2002. С.49 —56.

39.  Малахов С. В. Основы экономической психологии: Учебное пособие. М.,1992.

40.  Марченко В. В. Социальная психология предпринимательства. Ярославль: МАПН и ЯрГУ, 1996.

41.  Материалы IV Всероссийской научно-практической конференции «Психология бизнеса: управление персоналом в государственных организациях и коммерческих структурах». СПб.: ГП «ИМАТОН», 2001.

42.  Материалы V ежегодной Всероссийской научно-практической конференции «Психология бизнеса. Организационное консультирование: услуги и клиенты». СПб.: ИМАТОН, 2002.

43.  Материалы VI ежегодной Всероссийской научно-практической конференции «Психология бизнеса. Москва - Питер». СПб.: ИМАТОН, 2003.

44.  Мельникова О. Т., Ширков Ю. А., Фоломеева Т. В. Потребительское поведение: теория и действительность // Социальная психология в современном мире / Ред. Г. М. Андреева, А. И. Донцов. М.: Аспект-Пресс, 2002. С.258-272.

45.  Новиков В. В., Марченко В. В. История возникновения и становления социальной психологии предпринимательства. Ярославль: МАПН и ЯрГУ,1998.

46.  Петунова С. А. Тендерные различия в адаптационном поведении безработных // Исследование тендерных особенностей предпринимательской деятельности населения Чувашской республики / Под общ. ред. В. П. Фоминых. Чебоксары: Изд-во Чувашек, ун-та, 2001. С.57-61.

47.  Петунова С. А. Критерии социально-психологической адаптации безработных //Психология в изменяющейся России (Материалы II съезда психологов Чувашии) / Под общ. ред. В. П. Фоминых. Чебоксары: Изд-во Чувашек, ун-та, 2002. С. 66-69.

48.  Позняков В. П. Принципы, проблемы и методы экономической психологии /IV-я Всероссийская научно-практическая конференция «Современные проблемы экономической психологии и этики делового общения в трудовой, управленческой и предпринимательской деятельности». Материалы конференции. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2001. С. 132-135.

49.  Позняков В. П. Деловая активность личности и выбор форм собственности //Психологическое обозрение. 1997. № 2.

50.  Позняков В. П. Программа курса «Экономическая психология» //Психологическое обозрение. 1998. №1. С. 55-61.

51.  Позняков В. П. Психологические отношения и экономическое поведении сельских жителей, связанные с выбором формы собственности //Социальная психология экономического поведения / Отв. ред. А. Л.Журавлев,Е. В. Шорохова. М.: Наука, 1999. С. 97 - 116.

52.  Позняков В. П. Психологические отношения и деловая активность российских предпринимателей. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2001. 240 с.

53.  Позняков В. П. Психологические отношения субъектов экономической деятельности. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2000. 220с.

54.  Позняков В. П. Психологические отношения субъектов экономической деятельности в условиях изменения форм собственности. Дисс.... д-ра психол.наук. М., 2002.

55.  Позняков В. П., Познякова Е. В. Исследование сберегающего поведения жителей Москвы //Социально-психологическая динамика в условиях экономических изменений / Отв. ред. А. Л. Журавлев, Е. В. Шорохова. М.: Изд-во«Институт психологии РАН», 1998. С. 245-257.

56.  Попов В. Д. Программа спецкурса: Экономическая психология. М.: Изд-во РАГС, 1999.

57.  Попов В. Д. Психология и экономика: Социально-психологические очерки. М.: Сов. Россия, 1989. 304 с.

58.  Попов В. Д. Психология и экономика //Психологический журнал. Т.7. 1986.№5. С. 3-12.

59.  Попов В. Д., ХвесюкИ. Г. Экономическая психология (корпоративное управление отношениями собственности). М.: Изд-во РАГС, 1999.

60.  Посыпанов О. Г. Ощущение эквивалентности как базовый феномен экономической психологии //Психология и экономика. Труды 2-й Всероссийской научно-практической конференции РПО (книга 2). Москва-Калуга, 2002.С. 45-52.

61.  Посыпанов О. Г., Посыпанова О. С. Психология потребления //Психология и экономика. Труды 2-й Всероссийской научно-практической конференции РПО (книга 1). М. - Калуга, 2002. С. 59-68.

62.  Психология в изменяющейся России (Материалы II съезда психологов Чувашии) / Под общ. ред. В. П. Фоминых. Чебоксары: Изд-во Чувашек, ун-та,2002.

63.  Психолого-экономические аспекты управленческой деятельности. Сборник статей преподавателей кафедры социальной психологии и менеджмента факультета психологии Чувашского госуниверситета. Чебоксары: Изд-во ЧГУ, 2003.

64.  Психология и экономика. Труды 1-й Всероссийской научно-практической конференции РПО. Калуга, 2000.

65.  Психология и экономика. Труды 2-й Всероссийской научно-практической конференции РПО. М. - Калуга, 2002.

66.  Психология предпринимательской деятельности / Под ред. В. А. Бодрова. М.:ИП РАН, 1995.

67.  Психология управления в современной России: материалы научной конференции. Тверь: Изд-во «Альба», 2001.

68.  Психология. Учебник для экономических вузов / Под общ. ред. В. Н. Дружинина. СПб.: Питер, 2000.

69.  Психология совместной жизнедеятельности малых групп и организаций /Отв. ред. А. Л. Журавлев, Е. В. Шорохова. М.: Изд-во «Социум»; «Институт психологии РАН», 2001. 288 с.

70.  Психология экономического поведения руководителей. Материалы комплексного исследования экономического поведения руководителей промышленных предприятий Чувашии. Чебоксары, 2001.

71.  Рабинович А. О. Психология сбережения: современное состояние зарубежных исследований //Материалы конференции «Экономическая психология: актуальные теоретические и прикладные проблемы». Иркутск: БГУЭП, 2003.С. 201-205.

72.  Радаев В. В. Экономическая социология: курс лекций. М.: Аспект-пресс, 1997.368 с.

73.  Ростовский В. П. Социально-психологические проблемы безработицы //Социальная психология экономического поведения / Отв. ред. А. Л.Журавлев, Е. В. Шорохова. М.: Наука, 1999. С. 224-237.

74.  Салихова Л. Б. Социальная значимость денег для учащейся молодежи //Экономическая, политическая и духовная трансформация Приволжского федерального округа. 4.1. Чебоксары, 2001. С. 104 — 112.

75.  Сиващенко Е. Н. Отношение работников к руководителям на предприятиях с разными формами собственности. Дисс.... канд. психол. наук. М., 2003.

76.  Современные проблемы психологии управления / Отв. ред. Т. П. Емельянова, А. Л. Журавлев, Г. В. Телятников. М.: Изд-во «Институт психологии РАН»,2002.416 с.

77.  Соколинский В. М. Психологические основы экономики. М.: Юнити, 1999.215 с.

78.  Социальная психология экономического поведения / Отв. ред. А. Л.Журавлев, Е. В. Шорохова. М.: Наука, 1999. 237 с.

79.  Социально-психологическая динамика в условиях экономических изменений / Отв. ред. А. Л. Журавлев, Е. В. Шорохова. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1998. 295 с.

80.  Социально-психологические исследования руководства и предпринимательства / Отв. ред. А. Л. Журавлев, Е. В. Шорохова. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1999. 276 с.

81.  Спасенников В. В. Экономическая психология: учебное пособие. М.: ПЕР СЭ,2003. 448 с.

82.  Спасенников В. В., СеменовА. А., Широков Д. Е. Аномия и институционали-зация как экономико-психологическая проблема взаимовлияния глобальных и локальных процессов //Психология и экономика. Труды 2-й Всероссийской научно-практической конференции РПО (книга 1). М. —Калуга,2002. С.69-82.

83.  Трансформация болгаро-чувашской цивилизации: Сборник статей: в 2-хчастях. Чебоксары, 2001.

84.  Тугарева Е. В. Программа курса лекций «Экономическая психология» для психологических факультетов. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1998.

85.  Фенько А. Б. Дети и деньги: особенности экономической социализации //Вопросы психологии. 2000. №2. С.94-97.

86.  Фенько А. Б. Изменение отношения к деньгам в постсоветской России //Психология и экономика. Труды 2-й Всероссийской научно-практической конференции РПО (книга 1). М.-Калуга, 2002. С. 204 — 208.

87.  Филинкова Е. Б. Социально-психологические характеристики предпринимателей с разным уровнем удовлетворенности предпринимательской деятельностью. Дисс.... канд. психол. наук. М., 2001.

88.     Филиппов А. В., Ковалев С. В. Психология и экономика //Психологическийжурнал. Т. 10. 1989. №1. С. 22-31.

89.     фоминых В. П. Процессуальные и внутриличностные показатели трансформации экономического сознания и поведения работников акционерных предприятий Чувашии //Психолого-экономические аспекты управленческой деятельности. Чебоксары: Изд-во ЧувГУ, 2003. С. 4 — 30.

90.     Хащенко В. А. Ценностные ориентации различных социальных групп в условиях разных форм собственности // Социально-психологическая динамика в условиях экономических изменений / Отв. ред. А. Л. Журавлев,Е. В. Шорохова. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1998. С. 107— 122.

91.     Цветков С. А. Сберегающе-инвестиционное поведение как феномен современной российской экономической психологии //Психология и экономика. Труды 2-й Всероссийской научно-практической конференции РПО(книга 1). М.-Калуга, 2002. С.88-91.

92.     Цветков С. А., Силантьева О. А. Специфика отношения женщин 35-45 лет к потере работы //Психология отношений: материалы региональной научно-практической конференции. Владимир: ВГПУ, 2001. С. 214 — 217.

93.     Чернышева Л. Д. Экономическая социология: актуальные проблемы. Учебное пособие. Минск, 1996.

94.     ЧириковаА. Е., Кричевская О. Н. Социально-психологические проблемы становления женского предпринимательства. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 1996. 94 с.

95.     Шихирев П. Н. Природа социального капитала: социально-психологический подход //Общественные науки и современность. 2003. №2. С. 17 — 32.

96.     Шихирев П. Н. Этические принципы ведения дел в России / Под общ. ред.С. А. Смирнова. М.: Финансы и статистика, 1999. 248 с.

97.      Шорохова Е. В. Личностные проявления в отношениях собственности у российских крестьян 20 — ЗОх годов XX века //Психологический журнал. Т. 18.1997. №4. С. 15-24.

98.      Экономическая, политическая и духовная трансформация Приволжского федерального округа: в 2-х частях. Чебоксары, 2001.

99.      Экономические субъекты постсоветской России (институциональный анализ) / Под ред. Р. М. Нуреева. Серия «Научные доклады». №124. М.: Московский общественный научный фонд, 2001.

100.   Экономическая психология: актуальные теоретические и прикладные проблемы: Материалы межвузовской научно-практической конференции /Под. общ. ред. А. Д. Карнышева. Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2000.

101.   Экономическая психология: актуальные теоретические и прикладные проблемы: Материалы второй международной научно-практической конференции / Под. общ. ред. А. Д. Карнышева. Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2001.

102.  Экономическая психология: вопросы теории и практики / Под. ред.А. И. Муравьева и Э. X. Локшиной. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2001. 274с.

103.  Экономическая психология в структуре жизненных реалий / Под ред.М. А. Винокурова, А. Д. Карнышева. Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2001. 252с.

104.  Экономическая психология: социокультурный аспект / Под. ред. И. В. Андреевой. СПб.: Питер, 2000.

105.   II-я Всероссийская научно-практическая конференция «Современные проблемы экономической психологии и этики делового общения в трудовой, управленческой и предпринимательской деятельности». Материалы конференции. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 1999.

106.  III-я Всероссийская научно-практическая конференция «Современные проблемы экономической психологии и этики делового общения в трудовой,управленческой и предпринимательской деятельности». Материалы конференции. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2000.

107.  IV-я Всероссийская научно-практическая конференция «Современныепроблемы экономической психологии и этики делового общения в трудовой, управленческой и предпринимательской деятельности». Материалыконференции. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2001.

108.  Lewi's A., WebleyP., FurnhamA. The New Economic Mind. The Social Psychologyof Economic Behavior. London: Harvester Wheatsheaf, 1995.

109.  Van Raaiy F., Van Veldhoven C, Wameryd К. Е. (eds.) Handbook of EconomicPsychology. Dordrecht: Kluwer Academic Publishers, 1988.

 

 


ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ НА ПОРОГЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ  (АНАЛИЗ ЗАРУБЕЖНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ)

 СВ. Сивуха

 Введение: статус экономической психологии

 Экономическая психология сегодня является одной из самых перспективных и бурно развивающихся областей социальных и поведенческих наук. Дело не только в ее пограничном статусе между экономикой и психологией (хотя следует признать, что маргинальное положение дисциплины обыкновенно обеспечивает ей существенные преимущества, возможности для экспорта своих результатов, продуктивного развития и критической оценки идей родительских наук). Последствия синтеза столь разных стилей мышления — экономического и психологического, формализованно-социального и поведенческого — тема для самостоятельного эпистемологического исследования. Основная причина перспективности экономической психологии (ЭП), обеспечивающая ей общественный интерес и выживание даже в периоды естественных стагнации, видится в том, что изучаемые ею феномены и механизмы, создаваемые ею описания и теории имеют непосредственные социальные последствия. Отношение населения к генетически измененным продуктам питания, искаженное восприятие экономической реальности, взаимоотношения индивидов и социальных институтов в налоговой политике, государственные схемы социального страхования, дигитализация денежных потоков, отношение потребителей к товарным маркам — вот лишь несколько примеров индивидуальных и социальных переменных, определяющих не только будущее состояние макроэкономических систем и индивидуальное благосостояние, но также социальную идентичность людей и способы их бытия в мире.

Двойное наследие родительских дисциплин обуславливает не только перспективы и возможности ЭП, но и ее существенные ограничения. Речь идет о принятых экономической психологией доминирующих способах мышления, эпистемологических установках, моделях мира, ведущих методах и концепциях. Едва ли следует подробно обсуждать, что психология как наука в значительной степени ориентирована на поиск когнитивных механизмов, каузально связанных с поведением, и в основном опирается на атрибутивные данные и (квази) эксперимент как метод установления причинно-следственных отношений. С другой стороны, экономическая традиция связана с моделированием каузальных зависимостей объективно измеряемых исходов экономической деятельности от объективно измеряемых обстоятельств (предшествующих состояний или текущих событий) и рассматривает людей как рациональных субъектов, принимающих решения с точки зрения выгод и потерь своего поведения [70]. И та, и другая стремятся к проверке утверждений и устойчиво сопротивляются модным новациям — постмодернистским «забавам», увлечению риторикой и нарративами.

Сегодня большинство исследователей, идентифицирующих себя с ЭП, являются психологами по образованию и стилю мышления. Представители других областей психологии часто причисляют ЭП к прикладной социальной психологии. С этим невозможно согласиться, поскольку ЭП имеет много общего с другими прикладными дисциплинами — поведением потребителей, исследованиями суждений и процессов принятия решений и др. Собственная идентичность представителей данной дисциплины за рубежом была поддержана учреждением специального журнала (Journal of Economic Psychology), созданием Международной ассоциации исследований в экономической психологии (IAREP), организацией нескольких крупных научных центров (в университетах Тилбурга, Экстера, Утрехта, Турина и др.). Определенная институционализация имела место и в России, хотя и в меньших масштабах. Речь идет о Всероссийских конференциях по ЭП, постоянной рубрике в «Психологическом журнале», наличии исследовательского подразделения в ИП РАН, появлении целого ряда публикаций, в том числе монографий и учебников [1, 2, 4, 9].

Тем не менее рубеж тысячелетий ЭП преодолела с чувством собственной вторичности, периферийности по отношению как к психологии, внутри которой она обычно воспринимается как прикладная социальная психология [21], так и к экономике. Как и прежде, самыми престижными являются публикации в респектабельных экономических и общепсихологических журналах. Более того, родительские дисциплины не примирены до сих пор. Экономисты проявляют «агрессивное отсутствие любопытства» (М. Рабин) к психологическим (диспозиционным и когнитивистским) объяснениям, ставят под сомнение внешнюю валидность психологических методов. Представители чикагской экономической школы существенно повлияли на концепции политологии и права, предприняли впечатляющую экспансию во все основные сферы человеческой жизни, предложив рыночные объяснения образованию, противоправному поведению, вступлению в брак и его расторжению. Как и двадцать лет назад, сегодня быть успешным экономическим психологом означает получить признание среди экономистов.

Последняя треть XX века характеризовалась острыми кризисами идентичности практически во всех областях знания. В социальных науках обсуждаются кризисы репрезентации, легитимности, рефлексивности [20]. На этом фоне экономика являет собой поразительный пример относительно целостной дисциплины, преемственность теорий и методов которой достаточно велика. Основной темой споров внутри экономики в течение длительного времени является вопрос о приоритетах теоретического и практического знания. По этому критерию Р. Голдфарб и Т. Леонард различают внутри рода «экономист» пять «видов»: чистые теоретики, занятые прояснением понятий и дедуктивно выводящие следствия из поведенческих предположений; прикладные теоретики, формулирующие концепции таким образом, чтобы они позволяли объяснять и предсказывать мир; чистые статистики, или эконометристы; экономисты, ориентированные на работу с эмпирическими данными или развитие аналитических методов для работы с данными; прикладные исследователи [34]. Только для последнего «вида» характерна методологическая и теоретическая эклектичность. Хотя эта группа экономистов самая многочисленная (экономика города и села, труда и свободного времени, социальных институтов и денежных потоков и т. д.), она не является прототипической и не диктует моду внутри дисциплины. Общими для всей науки, каноническими идеями являются принципы максимизации, равновесия и дефицита ресурсов; общим аналитическим аппаратом — математика, навязчивое использование которой привело, по словам Ричарда Липси, к обскурантизму и наивному смешению ва-лидности и истины [54]. По оценкам В. Леонтьева и Т. Моргана, в ведущих экономических журналах доля эмпирических работ значительно ниже доли эмпирических исследований не только в других социальных науках, но и в физике, и химии (см. [34]). Каким бы ни было разочарование ведущих экономистов состоянием дел в своей области знания, экономика остается успешным и целостным интеллектуальным предприятием.

Напротив, для ЭП свойственно отсутствие общепринятых теорий, классификаций, моделей и методов, что характерно для эмпирических наук. Отсутствует даже общее определение экономического поведения. Для одних это использование (приобретение, распределение, сохранение, потребление) ограниченных ресурсов, включая деньги, вещи, время и усилия, для достижения желаемых целей. В таком случае к экономическому поведению следует отнести дарение подарков, отдых и азартные игры. Для других экономическими являются лишь те формы поведения, которые связаны с рыночными отношениями и обменом, такие, как работа, покупки и потребление [70]. Фундаментальные руководства по ЭП построены по «коллекционерскому» принципу, являя собой произвольный перечень глав, посвященных отдельным формам экономического поведения [52, 53]: работа и безработица, отдых, покупки, альтруизм, деньги, экономическая социализация, налоги и др. П. Уэбли и соавторы предлагают другой перечень основных идей ЭП: принцип достаточности, теория перспектив, психологические счета, социальная экономика, бихевиористские идеи, аттитюды [70]. Не найдя объединяющего принципа, авторы заимствуют из экономики идею максимизации функции полезности и применяют ее к целостной жизненной перспективе. Но появится ли желанная целостность от того, что частные формы экономического поведения будут прослежены от раннего детства до смерти?

Поскольку в последние 30 лет социальная психология, в особенности англо-американская, является по преимуществу когнитивной [32], неудивительно, что понятийный аппарат ЭП также в значительной степени заимствован из когнитивной социальной науки. Это верно в отношении смежных дисциплин, в особенности исследований поведения потребителей [10, 15]. Существенно, что когнитивизм серьезно повлиял на исследования поведения в организационном контексте, в том числе на объяснительные модели и концептуальный аппарат промышленной и организационной психологии. Речь идет о следующих темах: взаимоотношения между нанимателями и работниками, производственная мотивация, лидерство, принятие решений, стратегическое руководство, работа в командах, организационная культура, развитие организаций [40]. Традиционные предположения состоят в том, что индивидуальные способности перерабатывать информацию ограничены, в связи с чем люди используют упрощенные когнитивные стратегии и конструируют упрощенные ментальные репрезентации реальности. Относительно новой темой в организационной психологии стали коллективные когниции, «разделяемые ментальные модели», хотя смысл «разделяемости» и способы его измерения в литературе обсуждаются критически [16]. Для объяснения широкого круга феноменов организационного поведения привлекается теория социальной идентичности [37]. Заимствованный когнитивизм и связанное с ним убеждение в нерациональности поведения индивидов является единственной сквозной идеей современной ЭП.

Предлагаемый анализ по необходимости неполон и относительно произволен. Здесь есть возможность обсудить лишь некоторые частные темы, активно обсуждаемые в ЭП. Принимаясь за анализ с условным названием «Современное состояние зарубежной ЭП», автор осознавал невозможность нарисовать репрезентативную картину текущих исследований, поскольку настоящее неуловимо теряется между славным прошлым и неопределенным будущим, а обзор публикаций из «Journal of Economic Psychology» не в состоянии дать ясного представления о ключевых проблемах и тенденциях интересующей нас науки. Вот почему в этой главе не затрагиваются труднообозримые работы по отношению к деньгам, поведению потребителей и налогоплательщиков, экономической социализации, сберегающему поведению, психологии предпринимательства, поведению населения в период социально-экономических трансформаций и т.д. Тем более, что эти темы успешно освоены российскими исследователями и обсуждаются в других статьях данной книги. Цель работы состоит в том, чтобы показать развитие идей и исследовательских программ на примере рациональности поведения — основной теоретической проблемы ЭП и единственной области психологических исследований, которая серьезно повлияла на работы экономистов. В какой-то степени эти работы стали историей ЭП. Как и в других областях знания, ответы, которые получают экономические психологи, являются функцией использованных исследовательских процедур. Вот почему обсуждение перспектив ЭП ограничено проблемами ее сегодняшней и проектируемой методологии и методов.

 

 

История и современные исследования (не)рациональности экономического поведения

 

Важность темы подтверждается тем, что обе Нобелевских премии, которых были удостоены психологи за всю историю этих наград, были присуждены за исследования именно проблемы нерациональности экономического поведения. В контексте предыдущего обсуждения существенно, что премии были вручены в области экономики.

Неоклассическая экономика основана на предположениях теории ожидаемой полезности фон Неймана и Моргенштерна [5]. Л. Сэвидж развил эти идеи, введя понятия субъективной вероятности и субъективной ожидаемой полезности. Психология (за вычетом психометристов) не приняла этой важнейшей микроэкономической теории и поставила под сомнение ее центральные постулаты — об оптимизации как механизме выбора и рациональности как его имманентном свойстве. Психологи (Словиц, Фишхоф, Лихтенштейн и др.) поставили множество экспериментов, направленных на опровержение аксиом полезности. Ранняя история этих исследований хорошо знакома отечественным специалистам по книге Ю. Козелецкого [3]. До 80-х гт. прошлого века экономическая модель человека была рациональной, а психологическая — нерациональной.

Первый Нобелевский лауреат от психологии (1978 г.) Герберт Саймон был удостоен этой награды «за пионерские исследования процессов принятия решения в экономических организациях».

Политолог по образованию, Саймон посвятил свою карьеру работам в области институционализированной экономики, организационного поведения, искусственного интеллекта и психологии принятия решений. Его взгляды на экономическое поведение, впервые сформулированные в 1956 г., вкратце можно свести к следующим утверждениям [8]. Индивиды ограничены в своих когнитивных способностях, а еще одно сильное ограничение связано со структурой задачи («среды»). Вот почему индивиды не в состоянии использовать оптимальные алгоритмы — множественное регрессионное предсказание или правило Байеса. Вместо оптимизации выбора они руководствуются принципом достаточности satisficing»). Саймон интерпретирует это диалектное шотландское слово как результат слияния двух других — sufficing (достаточность) и satisfying (удовлетворение). В качестве решения индивид выбирает первый объект, удовлетворяющий его/ее уровню притязаний. Важно отметить двойное ограничение рациональных рассуждений: со стороны когнитивных способностей и со стороны среды, выступающих, по образному выражению Саймона, двумя лезвиями ножниц [64]. Следовательно, ограниченную рациональность не следует сводить к программе когнитивных исследований эвристик и предвзято-стей (biases), которая будет обсуждена ниже. Ограниченная рациональность стала синонимом нерациональности выбора. Концепция Саймона и ее влияние на ЭП обсуждалась в специальном выпуске Journal of Economic Psychology, посвященном памяти нобелевского лауреата (см. [28, 67]).

Позиция Саймона близка теории восприятия Эгона Брунсви-ка, более популярной не в перцептивной психологии, а в теории принятия решений. Обе традиции породили вероятностные модели сознания — концепции индуктивного вывода в условиях ограниченного знания. Можно утверждать, что современная теория принятия решений в значительной степени основана на теории линз Брунсвика.

Литература, посвященная критическому сравнению принципов рационального (максимизации, оптимизации) и нерационального решения, огромна. Так, используя задачу с выбором самого населенного города из 83 немецких городов, Г. Гигерен-Цер и Д. Голдстейн [29] сопоставили точность решения задач с использованием нескольких традиционных моделей, основанных на интеграции информации, и алгоритма, основанного на принципе ограниченной рациональности. Последний выглядит так: 1) узнавание объекта как основной предиктор сделанного выбора (по данным разных авторов, оно предсказывает выбор в 90— 100% случаев); 2) поиск значений наиболее валидных признаков (например, есть ли в городе профессиональная футбольная команда); 3) правило дискриминации (различны ли признаки объектов); 4) подстановка новых признаков, если решение на предыдущем шаге не достигнуто; 5) максимизация (выбирается максимальное значение признаков или, при их равенстве, делается случайная догадка). Несмотря на ограниченную экологическую валидность серии экспериментов (500 испытуемых с различным уровнем знания были моделированы на компьютере), выводы авторов однозначны: алгоритм минимальной достаточности не уступает по точности другим, оптимизирующим моделям, и требует намного меньше времени. Этот результат важен не только тем, что обосновывает новые подходы к исследованию поведения потребителей, но и потому, что порывает с многолетней традицией противопоставления рационального и психологического. Вторая Нобелевская премия в области экономики была присуждена в 2002 г. американскому психологу Дэниэлу Канеману «за интеграцию психологических исследований в экономику, в особенности в том, что касается индивидуальных суждений и принятия решений в условиях неопределенности». Это явилось признанием еще одного пересмотра постулатов теории полезности, в котором внимание сместилось на поиск психологических механизмов переработки информации и выбора, реконструкцию ментальных моделей принятия решения. Эта самая известная и успешная исследовательская программа 70 — 80-х гг. связана с именами Амоса Тверски и Дэниэла Канемана. В своих ранних работах они показали, что обычный человек является плохим статистиком, неспособным использовать правило Байе-са, и, что более важно, привлекли внимание психологов и социальных исследователей к субъективным искажениям информации (предвзятостям) и упрощенным, нерациональным механизмам принятия решений (эвристикам), к которым люди прибегают при необходимости принять решение в состоянии неопределенности [69]. Принцип достаточности Г. Саймона также можно рассматривать как эвристику. Показательно, что одна из самых влиятельных статей этих авторов была опубликована в респектабельном журнале «Эконометрика» [48].

Тверски и Канеман экспериментально установили ряд пред-взятостей и эвристик, и этот результат сегодня является общим для психологии принятия решений и когнитивной социальной психологии (см., например, [6]). В своей исследовательской программе они смогли учесть многочисленные эффекты формулировок задачи, временные предпочтения, контрфактическое мышление [43], а также интегрировать результаты, первоначально полученные экономистами, прежде всего эффект потерянных денег (sunk cost effect), когда экономический агент прилагает особые усилия для выполнения проекта, в который уже инвестированы большие деньги [11]; множественность психологических счетов [66]; эффект собственности (endowment effect), или готовность индивида требовать большую сумму денег за отказ от того, чем он уже обладает, чем за приобретение этой вещи [45]. Основная идея исследовательской программы состояла в том, что задача, с которой сталкивается индивид, претерпевает изменения — переформулируется и перекодируется [33, 46]. В 80 — 90-х гг. результаты исследований предвзятостей и эвристик были опубликованы во многих ведущих психологических, экономических, политологических и даже медицинских журналах.

Одна из концептуальных основ, объясняющих принятие решений в условиях неопределенности в зависимости от описания задачи, получила название теории перспективы (prospect theory) [48, 68]. В этой концепции постулируется асимметричная S-образная зависимость субъективной ценности потерь и выигрышей от их объективных значений. Вогнутая часть этой кривой, описывающей связь потерь с (отрицательной) ценностью, выглядит более крутой и свидетельствует о тенденции избегать потерь. Второе положение теории касается переоценки выигрышей, вероятность которых близка к единице, и недооценки проигрышей, имеющих ту же вероятность. Теория перспектив неоднократно применялась для объяснения данных о выборе в лабораторных условиях и повседневном поведении потребителей. Для разных ситуаций получены оценки субъективных трансформаций вероятностей и формы функции ценностей [63].

Со временем предвзятое поведение стало рассматриваться как симптом, проявление гипотетического психологического процесса [44]. Побочным результатом исследований предвзятостей и эвристик явилось повсеместная погоня за ошибками, что У. Голдстейн и Р. Хогарт назвали «избытком аномалий» [35, р. 26]. Получается, что, используя эвристики, люди попадают в ловушку. Это странный результат, поскольку те же индивиды демонстрируют высокую эффективность решения повседневных проблем, более сложных, чем лабораторные. Б. Фишхоф разработал программу «дебайесинга», или коррекции когнитивных иллюзий [24]. Среди прочего предлагается конструировать задачи, более справедливые для испытуемых, и разъяснять смысл задач. Показателен один из способов работы с некорректируемыми испытуемыми: заменить их. Очевидно, что целевой группой «дебайесинга» являются не самостоятельные экономические субъекты, а лабораторные испытуемые. Модель принятия решения Канемана и Тверски превращается из описательной в нормативную, поскольку предписывает способы правильного поведения. С другой стороны, подобный поворот пробудил исследования когнитивных процессов и репрезентаций, используемых экономическими субъектами.

Судя по публикациям в ведущих экономических и психологических журналах, подход Канемана и Тверски к поиску когнитивных аномалий сегодня доминирует в исследованиях процессов принятия решений и вынесения суждений. Ссылки на когнитивные аномалии повсеместны в исследованиях экономического поведения. Это направление имеет острых критиков, прежде всего Г. Гигеренцера и К. Хаммонда. Они ставят под сомнение большинство так называемых предвзятостей. В качестве примера рассмотрим чрезмерную уверенность в истинности своих суждений. По Гигеренцеру, она не является ошибкой, если интерпретировать ее в терминах субъективных (а не частотных) вероятностей, например, по де Финетти, или в терминах более экологичной теории перцептивной линзы Брунсвика [31, 49]. Сходным образом, П. Юслин полагает чрезмерную уверенность артефактом неслучайного отбора задач для испытуемых и тем самым ставит под сомнение внешнюю валидность подобных исследований [42]. Другой пример касается байесова вывода. В исследовательской традиции Канемана и Тверски обычному человеку отказывается в способности точно оценивать апостериорные вероятности. По этому поводу критики утверждают, что традиционно используемые задачи основаны на существенном упрощении — бинарном выборе из независимых альтернатив, но реальные данные небинарны и взаимозависимы [29,30]. Поэтому точность байесовых умозаключений можно существенно повысить, предложив более реалистичную формулировку задач, в частности, изложив условие не на языке вероятностей, а в терминах частот (см. контркритику в [47]).

К. Хаммонд формулирует проблему (не)рациональности иначе. Он различает два понимания рациональности: а) соответствие (correspondence) решений и поведения реальному миру и б) внутренняя согласованность (coherence) суждений. Первой концепции присущ функционализм и признание адаптивности поведения, второй — «иллюзионизм», вера в логическую непротиворечивость [36]. Тверски и Канеман отказывают человеку в рациональности во втором смысле. Действительно, компетентность индивида невысока там, где он выносит суждения, требующие внутренней согласованности, — о понятиях (деньги), поведении (сбережение) или событиях (дефолт), но высока в перцептивных задачах, где делаются суждения о свойствах вещей (покупках). В более ранней теории когнитивного континуума Хаммонд отказывается от дихотомии интуиции и анализа, экспертных суждений и статистического предсказания. Выбор одной из множества квазирациональных стратегий определяется требованиями задачи, контекстом, обязательностью или факультативностью размышлений, воспринимаемой трудностью решения. В когнитивистской литературе обсуждается перспективность теорий «двойной переработки» информации и влияние намерений индивида и ее/его потребности в познании на (не) рациональность поведения [62]. Различение двух форм рациональности делается также и в других традициях, например, в британской когнитивной психологии (П.Н. Джонсон-Лэрд и др. [18]). Эта обширная литература не включена в анализ потому, что в центре исследований этой школы стоят дедуктивные рассуждения, и она не оказала влияния на работы экономистов и экономических психологов.

Эмпирическая демонстрация и теоретическое обоснование нерациональности решений и поведения стали одним из крупнейших вкладов психологов в социальные науки, включая экономику, социологию и политологию, за всю историю их существования. Эти результаты повлияли не только на ключевые теории, методы оценивания и предсказания, но и на саму проблему (не) предсказуемости поведения. Вместе с тем программа научного изучения рациональности является примером незавершенного и несовершенного успеха. Во-первых, она носит скорее критический характер и не дает оснований для конструктивных концепций. Во-вторых, в последнее десятилетие в научной печати поднимаются проблемы, связанные с очевидными ограничениями традиционных исследований рациональности: игнорирование социального и, в частности, организационного контекста, онтологизация когнитивных стратегий и стилей, исключение из анализа риторических и дискурсивных средств. Поэтому история изучения рациональности едва ли может быть завершена.

 

Некоторые перспективы развития ЭП: методология и методы

 

Незавершенность прошлого неспособна вызвать такое же сильное беспокойство, как неизвестность и принципиальная непредсказуемость будущего, хотя попытки прогнозирования являются необходимой частью рефлексии по поводу состояния дел в соответствующей области знания. Экономисты неоднократно предпринимали усилия по коллективному прогнозированию развития своей науки (см. специальные выпуски «Economic Journal», 1991, No.l и «Journal of Economic Perspectives», 2000, No.l). Высказанные, порой полярные, мнения о будущем этой дисциплины небезынтересны и для экономических психологов. Эти прогнозы можно обобщить следующим образом (см. [34]). Экономика будет постепенно отказываться от дедуктивного способа рассуждения и доказательства теорем. Место формальных методов займут индуктивные способы получения знаний — компьютерное моделирование, корреляционные исследования и эксперименты. (В подтверждение правильности прогноза следует упомянуть, что в 2002 г. вместе с Д. Канеманом Нобелевскую премию разделил В. Смит за развитие экспериментальной экономики.)

Второй, более радикальный прогноз касается растущего взаимопроникновения и взаимовлияния социальных наук. Напомним, что до сих пор влияние экономики на право, политологию и социологию было односторонним, что и привело к эконометрическому обскурантизму [54]. Ожидается возрастание роли бихевиоральной экономики, лидеры которой, такие, как Р. Талер, еще недавно имели репутацию радикалов. Представители этого направления полагают, что люди ведут себя целенаправленно и практично и ориентированы на будущее, но их способности и возможности несовершенны. Крупнейший вызов традиционной экономике бросает необъяснимая способность людей бороться с искушениями, о чем свидетельствует не только богатая фактология самоконтролируемого поведения, но и процветающий бизнес средств для самоконтроля (диет, спортивных занятий, приспособлений для планирования времени и др.). Следует ожидать, что это исследовательское направление востребует психологические исследования саморегуляции поведения [17].

Другая проблема, порождающая растущий пессимизм у экономистов, касается безуспешности попыток предсказания неопределенных будущих состояний. Естественно, традиционные эконометрические методы (регрессионный анализ и его сложные варианты: тобит, пробит, логит, структурные уравнения и т.д.) для решения этой задачи недостаточны. Экономисты надеются на разработку новых методов моделирования связей между неопределенными событиями. Однако проблема предсказания имеет и другую сторону. В отличие от лабораторных и корреляционных исследований, в повседневной жизни люди, в основном, не ошибаются в своих ожиданиях по поводу того, как поведут себя их коллеги или знакомые в ответ на действия, поступки и т.п. В повседневности поведение людей приобретает черты последовательности, повторяемости, согласованности. Эта последовательность обусловлена многими причинами. Как правило, наличные ресурсы ограниченны, и наши возможные действия имеют естественные пределы. Человек связан с другими людьми ролевыми сценариями, множеством реальных или вымышленных обязательств и стремится соответствовать их ожиданиям, уважать право других понимать его и, в определенной степени, предсказывать поведение — люди сами управляют степенью предсказуемости своих поступков [7]. Таким образом, принципиальная непредсказуемость в эконометрике обусловлена искусственной изоляцией изучаемых явлений и не противоречит описанной психологами предсказуемости в повседневной жизни. Точность прогнозов может быть существенно повышена за счет включения в анализ переменных, ограничивающих свободу поведения экономических систем.

Наконец, последний прогноз касается возрастающей роли институциональной экономики. Дело в том, что эгоистичный homo economicus, живущий по принципу максимизации полезности в среде с хорошо определенными исходами, не нуждается ни в нормах поведения, ни в институтах. Однако лабораторные исследования показывают, что в социальных ситуациях испытуемые склонны использовать «эвристику коллективного действия» [55], озабочены проблемой справедливости и готовы инвестировать ресурсы и усилия на установление сотрудничества и поддержание справедливости. Реальные индивиды нуждаются в социальных нормах, в заключении социальных контрактов, они вкладывают средства в социальный капитал, и поэтому имеет смысл говорить лишь об ограниченном эгоизме.

В отличие от экономистов, психологи всегда проявляли интерес к кооперативному поведению и хорошо знакомы с теорией справедливости Дж. Адамса (см. [27]), а социологи, особенно Дж. Колмэн, предлагают еще более фундаментальные идеи [13, 19]. Тем не менее, движение к учету социального является одной из самых актуальных задач также и для ЭП. Ее более радикальная «ресоциализация» может быть связана с эксплицитным использованием социологических теорий и методов, в том числе теории социального капитала и связанной с ней методологии изучения социальных сетей. Эта исследовательская стратегия требует отдельного обсуждения. В отдельных отраслях современной психологии развивается иная методологическая программа, которую можно условно назвать программой де-когнитивизации. Шумный успех когнитивистских проектов в психологии в последней трети XX века привел к тому, что собственно социальное измерение стало играть вторичную роль даже в социально-психологических концепциях, таких, как теория социальных представлений С. Московичи и теория социальной идентичности Г. Тэджфела и Дж. Тэрнера, в которых механизмы общественного поведения имеют когнитивную природу (см. [12]). Требование сместить акценты с понятий аттитюда, самооценки, Я-концепции, фрустрации, мотива на понятия власти, доминирования, контроля, влияния, статуса и солидарности является отличительной чертой критической европейской социальной психологии. В этом смысле ЭП консервативна, она продуктивно использует концепцию ограниченной рациональности, но значительно реже развивает другие идеи Г. Саймона, в частности, о процедурных особенностях принятия решений в организационном контексте и факторах организационной сложности (исключения см. [28, 58]). За вычетом исследований экономической социализации и коллективных представлений о бедности, богатстве и деньгах, экономические субъекты рассматриваются как счетно-решающие устройства или «хранилища» аттитюдов. Даже в исследованиях коллективного поведения и макроэкономических феноменов речь чаще идет об агрегированном индивиде.

Еще один контркогнитивный подход к исследованию процессов принятия решений связан с отказом от компьютерной метафоры и лингвистическим поворотом в социальных науках [ 12]. Д. Хилтон и Б. Слагоски попытались учесть прагматику разговора и различные лингвистические факторы для более полного понимания процессов принятия решений [39]. В своем обзоре авторы показали, что многие «предвзятости» могут быть приписаны стремлению испытуемых придерживаться простых правил коммуникативного взаимодействия. П. Тэтлок и соавторы [65] проверили устойчивость установленной Р. Нисбетом тенденции испытуемых использовать недиагностическую информацию. Они манипулировали воспринимаемой значимостью предоставляемой информации и необходимостью обосновывать решения. Искомый эффект наблюдался, когда испытуемым давали понять, что условия задачи оценивались экспериментатором на предмет значимости для решения, т.е. актуализировали коммуникативную норму, и исчезал, когда испытуемым говорили о случайном отборе информации. Недиагностическая информация обесценивалась и в том случае, когда индивиды должны были дать отчет о своих действиях, т.е. хотели быть понятыми и максимально использовали когнитивные усилия. Таким образом, даже в экспериментальной ситуации решение и поведение индивида определяются особенностями коммуникативной ситуации. Другим примером является зависимость вывода о способностях индивида к байесовскому рассуждению от того, как сформулирована задача: в терминах частот или вероятностей.

За смещением интереса к языку и речи стоит не только мода, но серьезные изменения в эпистемологии социальных наук в последние два десятилетия. Нарративные структуры и дискурсивные стратегии широко используются для исследования социального конструирования реальности и повседневных практик в социологии, тендерных исследованиях, социальной антропологии, культурологии, политологии и социальной психологии (см. [60]), однако в ЭП нарративные исследования редки [57], здесь по-прежнему доминируют методы опроса, как если бы аттитюды и ценности действительно хранились в головах респондентов в хорошо артикулированном виде (критическое обсуждение этого предположения см. в [25]). В конце концов, респонденты всегда отвечают на заданные вопросы, какими бы странными они ни казались. В таком случае, что измеряют опросы аттитюдов — факты или артефакты? В экономической литературе уже обсуждалась вероятность того, что рациональность выбора является артефактом процедуры измерения и следствием социального влияния, например, экономического образования [50].

Неэкспериментальная, интерпретативная парадигма основывается не на предположении о «когнитивных существах», а на признании сообществ людей, обладающих «локальными рациональностями» или совместно выработанными репертуарами интерпретаций [71]. Работы, ориентированные на общности, взаимодействие и коммуникацию, все чаще появляются в журналах по организационному поведению и принятию решений, но не в экономических журналах или «Journal of Economic Psychology» . Например, в исследованиях процедур отбора персонала все чаще отказываются от психометрических оценок кандидатов; процесс отбора рассматривается как сложная социальная игра, построенная по законом социального познания и включающая переговоры, самопрезентацию, самоверификацию, дискурсивное конструирование самости [38,61]. Важно подчеркнуть новые акценты, которые эта гуманитарная методологическая парадигма ставит в проблеме предсказуемости поведения: несовершенство регрессионного предсказания заменяется неопределенностью нарративов, которая, как и незавершенность повествуемой жизни, имеет другой смысл, лишенный негативного оттенка. Существенно, что нарративная парадигма позволяет рассматривать экономическое поведение как социальную коммуникацию [23], дает новые возможности для изучения связей между обладанием и потреблением благ и конструированием идентичности [22, 56]. Еще одним средством коммуникативного исследования является метод дневников, хорошо известный психологам и экономистам. В литературе обсуждаются определенные новшества в использовании этого метода: ведение электронных записей, ведение совместных дневников семьями или группами, смещение аналитического фокуса с межиндивидуальных различий к внутрииндивидуальным, включение в анализ основных социальных и личных событий и др. [14].

Множественность публикаций в «Journal of Economic Psychology», посвященных формальному моделированию функций полезности и дисконта, и единичность контекстно-специфичных исследований отдельного случая (см. [51]) наводит на мысль о необходимости еще одного методологического акцента. Стерильность методов социальных наук самым тесным образом связана с их ориентацией на обобщения универсального порядка, поиск чистых «эпистем». Одна из особенностей социальной реальности состоит в том, что субъекты принимают информированные решения в условиях отсутствия правил, жестких процедур и ясных критериев, позволяющих отделять истину от заблуждения. Это практическое и локальное знание, управляемое рефлексивным мышлением [26]. Ценность обобщения в традиционных жанрах исследования преувеличивается. Качественная методология, использующая case study и другие способы получения локального знания, открыто ориентируется на другую форму обобщения: не на генеральную совокупность «испытуемых», а на полноту описания и понимания отдельного случая [20].

Учитывая разнообразие культур и историй, форм институционального и индивидуального экономического поведения, актуальным остается проведение сопоставительных исследований, как кросскультурных, так и локально воспроизводящих закономерности, полученные в других условиях (см. [59]). В этом направлении существенна роль не только качественных, но и количественных методов. В последние пять лет ведущие мировые психологические журналы все чаще печатают метааналитические исследования. За этим стоят не только возросшая мощь научных институтов и огромные базы накопленных данных, позволяющие формулировать общие закономерности индуктивно. Количественная методология сама претерпела существенные изменения. Аргументированное обсуждение этой темы потребовало бы обращения еще к нескольким десяткам методологических источников, к сожалению, не из области ЭП, и потому требует отдельной публикации.

Развитие количественной методологии можно упрощенно представить в виде нескольких тезисов (см., например, [41]). Во-первых, методы анализа становятся все более строгими, мощными и одновременно универсальными. Они позволяют разделять эффекты, создаваемые не только отдельными переменными и их взаимодействиями, но и процедурными особенностями измерения, перекосами в выборке, отсутствующими наблюдениями, планом (дизайном) исследования, взаимозависимостью наблюдений. Это обеспечивает не только более высокую внутреннюю валидность результатов, но и внешнюю, связанную с возможностями обобщения, поскольку статистический контроль избавляет от необходимости искусственной лабораторной изоляции испытуемых и переменных.

Во-вторых, пересматривается теория статистических решений, вернее, то эклектическое смешение теорий Фишера и Неймана-Пирсона, которое господствовало в статистической методологии в течение 50 лет. Нападкам подвергаются критерии статистической значимости и привычные способы представления результатов проверки статистических гипотез. Пятая редакция «Руководства по подготовке публикаций в журналы Американской психологической ассоциации» рекомендует приводить точные значения критериев, интерпретируемых как статистические эффекты, и вероятностей ошибки 1-го рода. Предпочтительно сообщение доверительных интервалов, что позволяет избежать необходимости бинарных решений (значимый — незначимый результат). Предписывается указывать статистическую мощность процедуры.

В-третьих, совершенствуются процедуры метаанализа, который выступает как средство установления общих закономерностей при одновременном статистическом контроле особенностей отдельных исследований. Наконец, особая ценность приписывается не пилотажным исследованиям, а воспроизведениям и «воспроизведениям с расширением» [41, р. 676 — 677]. Последнее новшество служит средством очищения публикаций от тенденциозного сообщения только статистически значимых результатов и позволяет корректно исследовать возможные границы обобщения полученных выводов.

Можно заметить, что совершенствование количественной методологии носит формальный характер. Учет социальных факторов остается вопросом полноты содержательной теории, которую использует психолог. Возможности включения в анализ особенностей коммуникативной ситуации остаются ограниченными.

 

Заключение

 

Представленный анализ ограничен одной, но центральной теоретической проблемой ЭП — проблемой (не) рациональности экономического поведения. Исследования в этой области характеризуются значительной теоретической насыщенностью и согласованностью (что значительно облегчает аналитическую задачу, но ставит под угрозу генерализацию полученных выводов). Они представляют собой наиболее существенный вклад ЭП в развитие социальных и поведенческих наук. Основные уроки изучения рациональности поведения, важные для понимания будущего ЭП, таковы. Наступление на нормативную модель, начатое в 70-х годах прошлого столетия, закончилось, на первый взгляд, установлением новой нормативной модели, которую Р. Ромметвейт окрестил «отрицательной рациональностью». В действительности оба варианта являются, по выражению К. Хаммонда, «двумя лагерями» или полюсами «когнитивного континуума». (Не)рациональность выступает ярлыком, который внешний наблюдатель использует для описания поведения индивида в разных социальных контекстах.

Невозможность констатировать победу одного из лагерей следует интерпретировать в свете более общего наблюдения. Современная ЭП в целом лишена тематического и методологического единства. Дело не столько в ее маргинальном положении и прикладной направленности. К концу XX века разрушилась внутренняя целостность и академическая гармония многих социальных наук. Анализ методологии исследований в ЭП и родственных дисциплинах дает, на первый взгляд, эклектичный образ. Использование разных подходов, качественных и количественных, «социальных» и когнитивных, неизбежно приведет к несогласующимся результатам. Это способно напугать лишь тех исследователей, которые ценят внутреннюю непротиворечивость как единственное проявление рациональности, кто стремится абсолютно точно предсказать поведение системы в детерминистском смысле, кто верит в существование единой универсальной истины. Однако обозначенные подходы не исключают друг друга. «Мы привыкли думать об актуальном мире как одном из возможных миров. Нам следует переписать картину. Все возможные миры лежат внутри актуального» (Н. Гудман, цит. по [42, р.1002]).

Соприсутствие и сотрудничество этих подходов служит общей цели — более глубокому пониманию механизмов экономического поведения и использованию этого знания для решения социальных проблем. Сейчас ЭП не лидирует ни в одной из указанных методологий — ни в той, где ценится локальное и частное знание, ни там, где повторяющиеся ситуации контролируются статистическими средствами. Ближайшей инструментальной задачей дисциплины является освоение, творческое использование и развитие этих методологий.

Что касается содержательных задач, которые будет решать ЭП будущего, то прогнозировать их невозможно. Трудно сказать, будет ли это изучение экономического поведения в странах с разными экономическими ориентациями, поведенческая экономика здорового образа жизни, нелегальное экономическое поведение, альтруизм, индивидуальный обмен разными формами капитала, экономическое поведение семей, малых групп или меньшинств, индивидуальный выбор и социальное влияние в поведении потребителей, экологические ценности потребления или что-то другое. Ориентация на решение актуальных социальных проблем выступает в качестве единственного принципа, определяющего содержание задач ЭП будущего.

 

Литература

 

1.     Бункина М. К., Семенов В. А. Экономика и психология. М.: Дело и Сервис,1998.

2.     Дейнека О. С. Экономическая психология. СПб.: СПбГУ, 2000.

3.     Козелецкий Ю. Психологическая теория решений. М.: Прогресс, 1979.

4.     Малахов С. В. Основы экономической психологии. М.: Б.и., 1992.

5.     Нейман Дж. фон, Моргенштерн О. Теория игр и экономическое поведение. М.: Наука, 1970.

6.     Перспективы социальной психологии. М.: ЭКСМО, 2001.

7.     Росс Л., Нисбетт Р. Человек и ситуация. Перспективы социальной психологии. М.: Аспект-Пресс, 1999.

8.     Саймон Г. Теория принятия решений в экономической теории и науке о поведении // Вехи экономической мысли. Т. 2. СПб.: Экономическая школа,1999. С. 54-72.

9.     Экономическая психология / Под ред. И. В. Андреевой. СПб.: Питер,2000.

10.  Antonides G., van Raaij W.F. Consumer behavior: A European perspective.Chichester: John Wiley and Sons, 1999.

11.  Arkes H. R., Blumer C. The Psychology of sunk cost //Organizational Behaviorand Human Decision Processes. 1985. Vol. 35. P. 124- 140.

12.  Augustinos M., Walker I. Social cognition: An integrated introduction. London:Sage, 1996.

13.  BendorJ., Swistak P. The Evolution of Norms //American Journal of Sociology.2001. Vol. 106. №6. P. 1493-1545.

14.  BolgerN., Davis A., RafaeliE. Diary methods: Capturing life as it is lived //AnnualReview of Psychology. 2003. Vol. 54. P. 579 —616.

15.  Breakwell G. M. (Ed.) Social psychology of political and economic cognition.London: Surrey University Press, 1992.

16.  Cannon-Bowers J. A., Salas E. Reflections on shared cognition //Journal ofOrganizational Behavior. 2001. Vol. 22. P. 195-202.

17.  Carver С S., Scheier M. F. On the self-regulation of behavior. Cambridge:Cambridge University Press, 1998.

18.  Chater N., Oaksford M. Human rationality and the psychology of reasoning:Where do we go from here? //British Journal of Psychology. 2001. Vol. 92. № 1.P. 193-226.

19.  ColemanJ. S. Foundations of social theory. Cambridge, Mass.: Harvard UniversityPress, 1990.

20.  Denzin N. K., Lincoln Y. S. (Eds.) Handbook of qualitative research. ThousandOaks, CA: Sage, 2000.

21.  Dittmar H. The social psychology of economic and consumer behavior //Appliedsocial psychology / Eds. Semin G.R., Fiedler K. London: Sage Publications. 1996.P.145-172.

22.  Dittmar H. The social psychology of material possessions: To have is to be. HemelHemstead, UK: Harvester Wheatsheaf, 1992.

23.  Duglas M., Isherwood B. The world of goods. London: Routledge, 1979.

24.  Fischhoff B. Debiasing //Kahneman D., Slovic P., Tversky A. (Eds.) Judgementunder uncertainty: Heuristics and biases. Cambridge: Cambridge University Press.1982. P. 422-444.

25.  Fischhoff B. Value elicitation: Is there anything in there? //American Psychologist.1991. Vol. 46. P. 835-874.

26.  Flyvbjerg B. Making social science matter: Why social inquiry fails and how it cansucceed again. Cambridge: Cambridge University Press, 2001.

27.  Folger R. Rethinking equity theory: A referent cognitions model //Justice in socialrelations / Eds. Bierhoff H.W., Cohen R.L., Greenberg J. New York: Plenum. 1986.P. 145-162.

28.  Foss N. J. Bounded rationality in the economics of organization: "Much citedand little used" //Journal of Economic Psychology. 2003. Vol. 24. № 2. P.245 -264.

29.  Gigerenzer G., Goldstein D. G. Reasoning the fast and frugal way: Models ofbounded rationality//Psychological Bulletin. 1995. 118. P. 248-271.

30   Gigerenzer G , HoHrage U How to improve Bayesian reasoning withoutinstructions Frequency formats//Psychological Review 1995 Vol 102, P 684 —704

31   Gigerenzer G , Hoffiage U , Klembiflting Probabilistic mental modelsA Brunswikian theory of confidence//Psychological Review 1991 Vol 98 №4P 506-528

32   Gilbert D T, Fiske S T, Lindzey G The handbook of social psychology 4th edN Y McGraw-Hill, 1998

33   Gilovich T, Griffin D, Kahnetnan D (Eds ) Heuristics and biases The psychologyof intuitive judgement Cambridge Cambridge University Press, 2002

34   Goldfarb R S , Leonard T С Economics at the millennium // Society 2002Vol 40 № 1 P 24-35

35   Goldstein W M, Hogarth R M Research on judgement and decision researchCambridge Cambridge University Press, 1997

36   Hammond К R Human judgements and social policy New York OxfordUniversity Press, 1996

37   Haslam S A Psychology in organizations The social identity approach LondonSage, 2001

38   Hemot P Attribution theory and interview decisions // The employment interviewTheory, research and practice / Eds Eder R W , Ferns G R Newbury, CA Sage,1989 P 97-106

39   Hilton D J, Slugosky В R Judgement and decision making in social contextDiscourse processes and rational inferences //Judgement and decision making /Eds Connoly T , Arkes H R , Hammond К R 2nd ed Cambridge CambridgeUniversity Press, 2000 P 651 — 676

40   Hodgkinson G The interface of cognitive and industrial, work and organizationalpsychology // Journal of Occupational and Organizational Psychology 2003 Vol76 № 1 P 1-24

41   Hubbard R , Ryan P A The historical growth of statistical significance testing mpsychology — and its future prospects //Educational and PsychologicalMeasurement 2000 Vol 60 №5 P 661-681

42   Jushn P The overconfidence phenomenon as a consequence of informalexpenmenter-guided selection of almanac items //Organizational Behaviour andHuman Decision Processes 1994 Vol 57 P 226-246

43   Kahneman D, Varey С A Propensities and counterfactuals The loser that almostwon//Journal of Personality and Social Psychology 1990 Vol 59, №6 P 1101 —1110

44   Kahneman D A Psychological point of view Violations of rational rules as adiagnostic of mental processes //Behavioral and Brain Sciences 2000 Vol 23 P681-683

45   Kahneman D, KnetschJ, ThalerR The endowment effect, loss aversion andstatusquo bias//Journal of Economic Perspectives 1991 №5 P 193 — 206

46   Kahneman D ,Tversky A (Eds) Choices, values and frames New York CambndgeUniversity Press, 2000

47   Kahneman D , Tversky A On the reality of cognitive illusions A reply toGigerenzer's critique//Psychological Review, 1996 Vol 103 P 582-591

48    Kahneman D , Tversky A Prospect theory An analysis of decisions under risk //Econometnca 1979 Vol 47 P 313-327

49    Koehlei J J The base rate fallacy considered Descriptive, normative andmethodological challenges //The Behavioral and Bram Sciences 1996 Vol 19P 1-53

50    LarnckR P,NisbettR E, Morgan J N Who uses the cost-benefit rule of choice?Implications for the normative status of microeconomic theory //OrganizationalBehavior and Human Decision Processes 1993 Vol 56 P 331-347

51    LawsonC W, Saltmarshe D К The psychology of economic transformation Theimpact of the market on social institutions, status and values m a northernAlbanian village//Journal of Economic Psychology 2002 Vol 23 №4 P 487-500

52    Lea S E G, Татру R M, Webley P The individual in the economy CambridgeCambridge University Press, 1987

53    Lewis A , Webley P, Furnham A The new economic mind the social psychologyof economic behavior New York Harvester Wheatsheaf, 1995

54    LipseyR Successes and failures in the transformation of economics //Journal ofEconomic Methodology 2001 №2 P 169-201

55    Lubell M, Scholz J Г Cooperation reciprocity, and collective-action heunstic//American Journal of Political Science 2001 Vol 45 № 1 P 160-178

56    Lunt P К, Livingstone S M Mass consumption and personal identity Everydayeconomic experience Buckingham Open University Press, 1992

57    Luomala H T, Laaksonen M A qualitative exploration of mood-regulatory self-gift behaviors//Journal of Economic Psychology 1999 Vol 20 № 2 P 147 —182

58    Minkes A L , Foxall G R Herbert Simon and the concept of dispersedmterpreneurship //Journal of Economic Psychology 2003 №2 P 22 —228

59    MbJier-Peters A et al Explaining attitudes towards the euro Design of a cross-national study//Journal of Economic Psychology 1998 Vol 19 №6 P 663-680

60    Potter J Representing reality Discourse, rhetoric and social constructionThousand Oaks, С A Sage, 1996

61    Schmidt F L, Hunter J E The validity and utility of selection methods in personnelpsychology Practical and theoretical implications of 85 years of research findings //Psychological Bulletin 1998 124 P 262-274

62    Shafir E, LeBoeuf R A Rationality//Annual Review of Psychology 2002 Vol53 P 491-517

63    ShafirE ,Simonsonl,TverskyA Reason-based choice//Cognition 1993 Vol 49P U-36

64    Simon И A Economics, bounded rationality, and the cognitive revolutionAldershot Hants, UK Elgar, 1992

65    Tetlock P E, LernerJ, Boettger R The dilution effect Judgement bias, conversational convention, or a bit of both? //European Journal of Social Psychology1996 Vol 26 P 914-934

66    Thaler R H Mental accounting and consumer choice //Management Science,1985 Vol 4 P 199-214

67.  Todd P. M., Gigerenzer G. Bounding rationality to the world // Journal of EconomicPsychology. 2003. Vol. 24. No. 2. P. 143-165.

68.  Tversky A., Kahneman D. Advances in prospect theory: Cumulative representation of uncertainty //Journal of Risk and Uncertainty. 1992. № 5.P. 297-323.

69.  Tversky A., Kahneman D. Judgment under uncertainty: Heuristics and biases //Science. 1974. Vol. 185. P. 1124-1131.

70.  Webley P., Вигдоупе С. В., Lea S. E. G., Young В. М. The economic psychology ofeveryday life. Hove, East Sussex: Psychology Press, 2001.

71.  Weick К. Е. Sensemaking in organizations. Thousand Oaks, CA: Sage, 1995.

Comments