Умер актер и музыкант Андрей Гарсиа

28 июля 2011 г. ушёл из жизни известный пермский музыкант, актер и режиссер Андрей Гарсиа.


В середине 80-х годов прошлого века Андрей Гарсиа создает группу «Пагода», ставшую культовой для пермского рок-андерграунда. В качестве вокалиста и гитариста Андрей участвовал в группе «Дом» под руководством Олега Новоселова, а также выступал с сольными проектами.

В качестве актера и режиссера Гарсиа работал в театре «У моста» и других театральных труппах города.



...не терплю скуки и поэтому в музыкальной школе я был стопроцентным двоечником. Меня отдали в музыкалку в шесть лет и сначала «посадили на фортепьяно». Походил я туда и взвыл: «Не хочу фортепьяно, там одни девчонки...». Перевели меня на баян. Со временем я научился играть на многих инструментах, кроме... баяна. Скучно там было. В подростковом возрасте среди сверстников себя проявить хочется, самоутвердиться, перед теми же девчонками на гитаре в подъезде сыграть, а музыкалка требовала совсем другого. 

Двоечник в школе — не есть двоечник в жизни. Это я понял давным-давно. Еще в середине 70-х годов, когда в добрянский Дом пионеров привезли комплект аппаратуры и мы с друзьями создали там ВИА. А так как толком никто ни на чем играть не умел, то выбирали инструменты по личному желанию. Я выбрал барабаны, но барабанил недолго. Пришел к нам Дима Анапов — и меня подвинули на бас-гитару. Пришел Саня Соколов — и меня подвинули на клавиши. Помню, здорово удивился, увидев меня тогда, преподаватель из музыкальной школы Валерий Павлович Приходько: «Ты же двоечник!» А я ему: «Это я в музыкалке двоечник, а не здесь...» 

Меня сбила с пути «Студенческая весна». Не будь ее, может быть, и окончил бы я филфак Пермского госуниверситета, куда поступил за компанию с Соколовым. А так учился недолго. Учеба в вузе живо напомнила мне скучную музыкалку, и в итоге студклуб заменил все учебные аудитории. Тем более что я познакомился с артисткой ТЮЗа Антониной Стреляевой, которой нужен был музыкант для программы по стихам Фредерико Гарсиа Лорки. Она меня и пригласила в свой проект. Программа получилась удачной. Выступления, встречи, интересные знакомства. Так стал у меня вырисовываться свой путь, который никак не совпадал с лекциями по общему языкознанию в ПГУ. В конечном итоге я вылетел из универа. 

Артистом я стал из-за... армии. Грозивший мне призыв заставил действовать Антонину Стреляеву. «Я знаю, куда тебя пристроить, — сказала она мне. — Вот тебе билет, едешь до Ленинграда, там тебя встретят, и ты будешь поступать в Ленинградский институт театра, музыки и кино». Уже на следующий день, сидя в поезде, я зубрил отрывок из Тома Сойера. В моей общежитской комнате это была единственная книжка. Приехал в Ленинград и поступил. Учился в институте на артиста вместе с популярными ныне юмористами Гальцевым и Ветровым, с моим хорошим другом Сергеем Селиным. Да, да, с тем самым Дукалисом из «Ментов». 

В юности мы все максималисты. А на дворе было начало 80-х годов, начинался расцвет ленинградского музыкального андерграунда. И пошла жизнь! Тусовки, квартирные концерты, бывало, и легкие наркотики. Мне все это сразу понравилось. И я заметил, что люди, которые работают сторожами, занимаются гораздо более интересными вещами в искусстве, чем в нашем институте. И задвинул я институт через год учебы. До сих пор помню формулировку при исключении: «Отчислен за самовольное прекращение занятий». Сейчас думаю, что мог бы и сгинуть в той среде, в паутине заброшенных питерских домов, где жил с друзьями без всякой прописки, но меня отыскали военные. От них я, кстати сказать, и не бегал. Все как-то само собой получалось. Хотели было отдать под суд, но попросту забрили в армию. И попал я на службу в... Пермь! 

«Студент видел молодость, солдат — жизнь», — писали сослуживцы в дембельских альбомах. Я повидал и то, и другое. Надели мне на плечи красные погоны, и стал я служить в конвойных частях. Но недолго, так как вскоре перевели в солдатский эстрадный ансамбль Управления МВД СССР по Уралу. А когда в 1985 году уволился из армии, то опять пошел в Пермский университет. Восстановился там, учился лет десять, но за это время доучился лишь до середины второго курса. В конце-концов декан мне сказала: «Я к Вам хорошо отношусь, но наши добрые отношения могут сохраниться только в том случае, если я Вас больше не увижу на своем факультете». 


Согласен с тем, что рок-н-ролл надо играть с кайфом. Приехал я в Добрянку, встретил старых друзей: Леху Воробьева, который играл на танцах в РДК, Рафиса Хасанова — и решили мы играть модный тогда хэви-металл. Так и появился «Катарсис». Хорошее время было, все получалось, и мы делали эту штуку с удовольствием. Где-то выступали, что-то занимали, пытались даже делать большие вокально-музыкальные композиции. Но постепенно пришло понимание, что, затеяв этот проект, мы сами себя загнали в узкие рамки. Со временем стало и вовсе смешно раскачиваться на сцене под крики 14-летних пацанов: «Хэви-металл на тысячу лет!» Я сам себе стал смешон и уехал в Пермь с идеей создания группы «Пагода». А «Катарсис» вспоминаю сейчас как период затянувшегося музыкального детства. 


Мне скучен традиционный песенный формат: куплет — припев, куплет — припев... С «Пагодой» я хотел создать новый театр, театр звуков, где картину пишет не кисть художника или игра актера, а именно звук. Чтобы, слушая музыкальный текст, интонации, слушатель мог увидеть и берег, и камушки, и набегающие волны, и ветви деревьев. Мне это было очень интересно. В какой-то мере путем «Пагоды» я иду до сих пор. 


Главная краска моего театра, основа всех моих проектов — оригинальная музыка. Одни называют ее альтернативной, другие медитативной. Нет ее — значит, надо сочинить и играть. А раз есть другая музыка, то может быть и другой театр, к которому я всегда стремился. Сочиняли, играли, порой удачно, порой не очень. С моей постановкой «Антигоны» в студенческом театре «Отражение» мы выступали в Москве, Питере, в Финляндии, на фестивале в Монте-Карло. В театре «У моста» я ставил «Дом Бернарды Альбы» Фредерико Гарсиа Лорки, в малом зале театра драмы соединял евангельские стихи Пастернака и музыку в вокально-инструментальном цикле «Чудо»... 


Не хочу стоять на месте. В труппу драмтеатра я был принят Борисом Мильграмом как музыкант, но потихоньку мои творческие рамки раздвигаются и кое-что играю как актер. Играю в «Нельской башне», во «Владимирской площади», «Докторе Живаго», во всех музыкальных спектаклях, написал музыку для спектаклей «Чайка» и «Варвары». Однако сегодня я все больше склоняюсь к тому, что для творчества нужно свое пространство, что нельзя зависеть от театра как от организации. Я не могу избавиться от ощущения некой пробуксовки, от того, что хожу по дороге, которую уже прошел, и понимаю, что дело в себе. 

Хочется нового, вот и всё...







... в Перми, наверное, нет человека, интересующегося местной музыкой и театром, который не знал бы Андрея Гарсиа — творца, наделенного редким талантом гармонично вплетать жизнь и искусство друг в друга. Андрей воплощал собой авангардную, передовую и наиболее искреннюю часть пермского интеллектуального сообщества.

Андрей Гарсиа, потомок тех испанских граждан, что в конце 30-х бежали от фашистского режима Франко в Советский Союз, учился в Ленинградском Государственном Институте Театра, Музыки и Кинематографии, а также в Высшем театральном училище имени Б. В. Щукина.

Постперестроечная история студенческого театра Пермского Государственного Университета тесно связана с его именем, начиная с постановки легендарного спектакля «Антигона».

В конце 80-х годов он был известен как создатель мультижанровой музыкальной группы «Пагода», ставшей авангардной творческой лабораторией, и своего рода колыбелью пермского рок-андеграунда. В 90-е годы группа выступала на этнических фестивалях, концертировала в Москве, Саратове, Пензе, Кемерово и Перми, исполняя музыку, сочиненную Андреем Гарсиа.

«Пагода» впоследствии регулярно участвовала в спектаклях «Другого театра» — еще одного детища Гарсиа. Его спектакли, созданные в разное время в сотрудничестве с пермскими театрами, всегда радовали зрителя нестандартными решениями, не походили на постановки традиционных театров. «Менуэт для двух женщин с оркестром», «Любовь дона Перлимплина», «Время чатхов» уже вошли в пермскую театральную летопись как образцы андеграундного, действительно «другого» театра.

В театре «У моста» Андрей Гарсиа ставил «Дом Бернарды Альбы» Федерико Гарсиа Лорки.

В последние годы Андрей Николаевич Гарсиа работал в труппе Театра-Театра, его первым спектаклем там была «Чайка». Среди основных образов, созданных на сцене Театра-Театра — Орсини («Нельская башня»), Цыган («Бесприданница»), Смит («Владимирская площадь»), Отец («Изображая жертву»), Соловей-разбойник («Всё как в сказке»), Поэт («Доктор Живаго»). Также был задействован в спектаклях «Варвары», «Гамлет», «Фантомас», «Жизнь Человека», «МИгрировала СОЛЬ на СИцилию РЕгистрировать Фамилию», «Бременские музыканты».

Если попытаться представить себе черты идеального коллективного представления о свободном художнике, то именно таким художником, независимым, возвышенным, вездесущим и останется в нашей памяти актер, режиссер и музыкант Андрей Гарсиа...

Источник



Comments