Статьи


http://noev-kovcheg.ru/mag/2008-06/1204.html              (статья Елены Мовчан о поэме Паруйра Севака "Бессонного набата колокольня" в переводе Ашота  Сагратяна)

http://noev-kovcheg.ru/mag/2009-03/1551.html               (статья "Глашатай мира и братства" к 140-летию со дня рождения Ованеса Туманяна)

http://noev-kovcheg.ru/mag/2009-07/1685.html               (статья о пианистке Марии Гамбарян "Высокого искусства жемчуга")

http://noev-kovcheg.ru/mag/2010-05/2057.html              (статья о новой книге  Ашот Сагратяна  "Сквозь призму памяти и боли" посвящённой  65-ой годовщине Победы в ВОВ)

http://noev-kovcheg.ru/mag/2006-15/419.html           ( культурная акция - дар армянским школьникам Москвы)

http://noev-kovcheg.ru/mag/2006-06/68.html            ( статья о Киме Бакши, армянской культуры избраннике)

http://noev-kovcheg.1gb.ru/article.asp?n=97&a=16  (Ашот Сагратян -признанный эксперт российской переводческой школы)

http://noev-kovcheg.1gb.ru/article.asp?n=96&a=20   (русский текст метрики Эребуни -Еревана в переводческой интерпретации Ашота Сагратяна)

http://noev-kovcheg.ru/mag/2006-12/279.html             ( Рецензия дипломата Владимира Ступишина на однотомник Ашота Сагратяна "Журавлиной печали отчизна")

http://noev-kovcheg.ru/mag/2007-04/653.html            (зарисовка о многогранном таланте режиссёра, писателя-юмориста и  кукловода Гарника Аразяна)

http://noev-kovcheg.1gb.ru/article.asp?n=72&a=13  (открытое письмо Президенту Республики Армения Роберту Кочаряну, оставшееся без ответа)

http://noev-kovcheg.ru/mag/2007-11/947.html  ( перевод на русский "Новеллы старой мельницы", рассказа "Татев" и статья  "Старатель сюникского духа" принадлежат перу

                                                                               Ашота Сагратяна, выступившего под своим официальным псевдонимом - Александр Межин)

http://noev-kovcheg.ru/mag/2007-12/968.html ( отклик на книгу историка религиозных учений Джованни Гуайты)

http://noev-kovcheg.ru/mag/2008-03/1091.html                   ( президент Фонда развития армянской культуры о презентации книги Паруйра Севака "Бессонного набата колокольня" в 

                                                                                авторском переводе Ашота Сагратяна)  



http://noragal.ru/?q=node/41                             ( конференция переводчиков России на тему - Слово живое и мёртвое) 


http://www.golosarmenii.am/ru/19975/culture/3068/   ( "Подвиги переживут времена и даты" -рецензия Александра Товмасяна на поэтический сборник Ашота Сагратяна  "Сквозь      

                                                                                           призму памяти и боли")

http://www.epochtimes.ru/content/view/23138/9/ -    (интервью для газеты "Великая Эпоха") 

http://www.epochtimes.ru/content/view/23139/45/ -   ( подборка стихов в газете "Великая Эпоха")




К переводу и толкованию пословиц и поговорок

     Доклад, прочитанный в Институте Языкознания Российской Академии Наук 20 октября 2010 г.     

     Если принять за основу понятие: клетка живого слова множит себя делением смысла, становится ясным и весь спектр тем, поднимаемых на любой конференции по проблемам художественного перевода. Допуская остроту дебатов, полагаю, что по совокупности поднятых тем проявится она скорее всего при обсуждении аспектов, имеющих взаимопроникающий характер, поскольку каждые четверть века литературный язык претерпевает известные изменения: выходят из обращения одни слова и понятийные ряды, на смену им приходят другие, порождённые новыми временами и нравами, материализованными как минимум в двух генерациях, кои и являются потребителями современного языка.
      Во все времена жанровые особенности подвигают переводчика работать внутри заданной формы, соблюдая тональность и ритмографию. К примеру, псалмы, как накопители духовной энергии, выстраивают свою интонационную структуру, спираль развития темы. Сплетаясь и спрягаясь, они создают единый свод песнопений, этакую азбуку сопричастности Троице… Особенно ярко выражено это в «шараканах», духовных песнопениях армян, принявших христианство в 301 году новой эры. Всем известное устойчивое словосочетание – «цавыт танем», в быту переводимое как «возьму твою боль», при глубоком прочтении его означает нечто иное: святитель армян Григорий, из язычников, уверовав в учение Христа, сострадая Ему и разделяя с ним боль, выдохнул, пав на колени перед Распятым: «приму муки Твоя!». В этом, по моему глубокому убеждению, одна из тайн в подходах к переводу текстов евангельского содержания. То же с актом бурного выражения восторга по случаю удачи у ближнего, поздравлением типа «ачкыт луйс». Дословно переводят его как «глазам твоим свет!». Однако, вписывается оно лишь в рамки оборота «да будет свет очам твоим!» или «да преисполнятся глаза твои радости!» Здесь то ли радость - синоним света, либо свет - синоним радости.
      Теперь несколько слов о переводе пословиц и поговорок.
      Ворочаясь в недрах армянской речи, обнаружил я, что в ряде случаев исконный смысл многих пословиц и поговорок искать следует в понятийных пластах традиций и обычаев. Так, если в русском языке бытует «сытый голодного не разумеет», то в перефразировке с армянского та же поучительная мысль звучит несколько иначе – «сытый голодному мелко крошит». Налицо элемент бытового садизма. А разбирая, скажем, выражение - «яйцо укравший милым чадом, проснётся завтра конокрадом», мы подтягиваем его до уровня восприятия русских пословиц и поговорок, конструируя смысловой перевод по образу и подобию построения оных в русском языке. Порочная практика подзамены национального своеобразия устойчивым элементом похожести приводит к тому, что совершенно чёткий образ - «змеёй напуганный, шарахнется верёвки» превращается в нечто схожее – «обжегшись на молоке, дуют на воду». Теряет в глазах иноязычного читателя национальная литература, равно как не обогащается орнаментальным мышлением, к примеру, литература русская. Данный подход даёт ответ и на вопрос о соотнесённости объёмов переводного текста с оригиналом, выявляя аспекты интерпретации, исключая необходимость в подробных комментариях и намекая на соотношение синонимических рядов, поскольку сокращения семантического толка имеют место уже в самом процессе осмысления образа, в момент проникновения в его суть.
      Что до узнаваемости авторского стиля, то его нам в полной мере демонстрирует пунктуация, «морзянка» которой выдаёт синтаксические запасы прочности эрудиции автора во всём многообразии ассоциаций по интонированию текста.
      Теперь, собственно, к сути дела.
      По В.Далю «пословица – краткое изреченье, поучение более в виде притчи, иносказанья или в виде житейского приговора. Пословица есть собь языка, народной речи, не сочиняется, а рождается сама в виде житейского приговора. Это ходячий ум народа; она переходит в поговорку или простой оборот речи и сама о себе говорит: Пословица не даром молвится. Пословица не на ветер молвится. На пословицу, что на дурака, и суда нет. Пословицы не обойти, не объехать. Добрая пословица не в бровь, а в глаз. От пословицы не уйдёшь. Хороша пословица в лад да в масть. Пословица плодуща и живуща. Пословицами на базаре не торгуют. Не всякое слово пословица».
      Что до поговорки, то «Она есть слух, молва. Складная, короткая речь, ходячая в народе, но не составляющая полной пословицы. Условный оборот речи. Слово или речение, которое приговаривают кстати и некстати».
     В 1960 году Институт литературы им.М.Абегяна в Ереване издал фундаментальный труд А. Т. Ганаланяна «Армянские пословицы», вобравший в себя как варианты их по областям исторической Армении собранные, так и разночтения, в зависимости от характера и обычаев, укоренившихся в различных говорах. Не имея возможности представить весь спектр этого жанра народного творчества, мы остановились на примерах, так или иначе дающих представление о многообразии прочтений и толкований. Цель разысканий А. Т. Ганаланяна - дать собирательный образ народа, типа его мышления в створе картин социального неравенства, так или иначе влиявших на психический склад ума нации.
     Многогранный подход к исследованию пластов народной жизни подвёл меня к мысли, что пословицы и поговорки моего народа в переводе на русский должны быть облечены в формы, уже устоявшихся в русском фольклоре. Посему трактовки и толкования мои сродни характеру обработки народных сказок, выполненных мастерами слова.
     Пословно-подстрочные переводы приводятся в скобках.

(Когда змее приходит время подыхать, она выползает и ложится посреди дороги).

Как умереть змее приходит срок, она дорог ложится поперёк.

(Не на каждом месте, где человек устаёт, строят постоялый двор).

Не всюду, где усталость застаёт, двор постоялый на пути встаёт.

(Когда у пастуха масла вдоволь, того гляди он им и палку смажет)

У пастуха коли масло в излишке, он и посох смазать им не почтёт лишним .Имеются и разночтения типа -

У пастуха коли масло в избытке, смазать им зад не оставит попытки.

(Чем тяжелее у осла ноша, тем быстрее он идёт).

Чем тяжелей поклажа у осла, тем шибче он шагает до села.

(Сядем криво, поговорим прямо).

И сидя боком можно толковать око в око.

(Самый хороший гость тот, кто вовремя уходит).

Хорош тот гость, кто в горле не кость.

Тот гость хорош, кто обойдётся в грош.

Душе приятен, гость, к примеру, радушия знающий меру,

(Богу угодны и свечка бедняка, и богачёва свеча)

Равно угодны Богу свеча богача и свечка того, живёт кто убого..

(Слюной пожар не потушишь).

Плевком пожара не потушишь.

(Одной рукой в ладоши не хлопнешь).

Одной рукой в ладоши не похлопать.

(У судьи нет глаз, а есть уши).

Судья без глаз надеется на уши.

(Право есть, а закона нет).

При праве беззаконие царит.

(Один умирает от обжорства, другой – от работы).

Кто от обжорства тихо мрёт, кого работы губит гнёт.



(Кто имеет шубу из соболя, а кто и рубахи не имеет).

В соболях одни по моде, на других одни лохмотья.

(Откуда зиме знать, что у бедняка дров нет).

Откуда ведать вьюге, что нету дров в лачуге.

(Сила и душа богатого в кармане).

Душа и сила богатея всегда в его кармане зреет.

(Солнце – ковёр для бедняка).

Солнце - ковёр бедняка во все века.

(Бедняка многие учат уму-разуму, а хлеба никто не подаст).

Все только наставляют бедняка, а где она, дающего рука?

К бедам бедных люди глухи: не подаст никто краюхи.

(Пеший всаднику не товарищ).

Жизнь учит – пеший всаднику не попутчик.

(Лучше умереть, чем нищенствовать).

Чем всю жизнь побираться, лучше с жизнью расстаться.

(Бедняка бедняк поймёт).

Бедняка поймёт не всяк, разве что другой бедняк.

(Кто ест хлеб бедняка, тот не насытится).

Бедняцким хлебом сыт не будешь.

Хлебом бедняка не наешься наверняка.

(Бедняк нуждается в хлебе, а богатый – во всём).

Бедняк нуждается в хлебе насущном, богатый во всём сущем.

(Твори добро, бросай в реку).

Твори добро – кидай в реку.(Означает: вынесет однажды к человеку).

(Хлеб голодному - что пирог).

Кто вконец изголодался, хлеб тому пирогом показался.

У кого от голода в горле ком, будет и хлеб тому пирогом.

Тому, кто с голоду продрог, хлеб сойдёт и за пирог.

(Один день на чужбине равен одному году)

День на чужбине - что год: душу дерёт.

(Дочку богатого в жёны взять трудно, а содержать – легко).

Дочери нищего мигом добьёшься, да содержать надорвёшься

(Сытый старается голодному крошить помельче).

Сытый голодному мелко крошит.

Кто отъел себе бока, не утешит бедняка.

(Лучше не иметь денег, чем не иметь души).

Лучше жить на гроши, чем прожить без души.

(Деньги светят в темноте).

Деньги, говорят, в темноте искрят.

(У кого деньги есть, у того ума нет, у кого ум есть – денег нет).

Кто при деньгах, тому б занять ума , кто при уме – тому б деньжонок тьма.

(Хочешь иметь деньги, дырявого кошелька не держи).

У деньжат особый нрав: не любят, когда кошелёк дыряв.

(На рынке вместе с товаром и душа продаётся).

На базаре, говорят недаром, часть души уходит с товаром.

(Кто не торгует, тот не теряет и не находит)

Все входят в раж от купли и продаж.

(Осла, купленного по цене огурцов, найдёшь когда-нибудь утонувшим).

Осла, что куплен был за грош, в канаве где-нибудь найдёшь.



(У говорящего правду должна быть лошадь наготове и одна нога в стремени).

Кто волен правду говорить во времени, тому одной ногою быти в стремени.

(Сядем криво, а поговорим прямо).

И сидя боком можно толковать око в око.

(У лжеца дом сгорел – никто не поверил).

Что дом сгорел у лжеца, не поверил никто до конца.

(Яйцо укравший и коня уведёт),

Яйцо укравший милым чадом, проснётся завтра конокрадом.

Кто яйцо украсть сумел, увести и лошадь смел.

Кто начал воровство с яйца, тот может увести и жеребца.

Кто начал кражи с малого - яйца, спокойно уведёт жеребца.

Кто стибрил яйцо, угонит и коня молодцом

Кто яйцо стянуть не прочь, тот и до коня охоч.

Кто яйцо стащил средь бела дня, тот уже готов угнать коня.

Кто яйцо однажды спёр, и на лошадь будет скор.

Кто яйцо стащить отважен, конокрадом станет даже.

Кто яйцо украл без слов, и коня угнать готов.

Стибрил кто яйцо однажды, и угнать коня отважный.

Бесспорно, приведёнными вариантами прочтения передача многогранности самого явления не ограничивается. Дальше в образе можно работать и над расширением смысла:

Свистнувший единожды яйцо, залетит, крадя коня, в конце концов.

Украсть яйцо решивший – обойдётся, на краже лошади однажды попадётся

На чужое позарясь яйцо, люди часто теряют лицо.

И утянув у соседа яйцо, можно утратить однажды лицо.

Кто яйцо посмел стянуть, стал уже на скользкий путь.

Покусившись на яйцо, недолго потерять лицо.

Нередко начало конца, кроется в краже яйца.

Не попавшись на яйце, погорит на жеребце.

Мастер художественного слова Сурен Кочарян говорил мне, что ещё в 1939 году для своей программы он извлёк из этого сжатого нравоучения в почти рифмованную по звукописи строку – дзу гохацохы дзи эл кыгохана - поучительную притчу.

Жили-были в небольшом селенье мать и сын.
Малыш подрастал.
Как-то раз принёс он матери яйцо.
- Где взял?
 - Из-под соседской курицы.
 - Молодец,- сказала мать, и приласкала сыночка.
Прошло немного времени и любимец матери принёс в дом курицу.
- Где взял?
- Она гуляла одна вот я и прихватил…
- Да ты у меня совсем большой! – одобрила мать поступок сына.
Загордился подросток и вскоре притащил в дом ягнёнка.
- Если так пойдёт, вскоре мы из нищеты вылезем!
Окрылённый материнской похвалой, притащил в другой раз овцу…
Потом сын пропал.
Слух прошёл по селу, что на краже коня парень попался в дальнем селе.
А там вешать собрались вора.
- Есть у тебя последнее желание?
- Есть,- сказал сын той женщины, - позовите сюда мою мать, - хочу поцеловать её перед смертью.
Послали за матерью вора. Припал сын к губам матери и откусил ей язык….

Таков опыт великого чтеца-декламатора по выявлению пространственности образа, развивающегося во времени.

(Кто испугался, завидев змею, шарахнется при виде веревки).

Змеёй напуганный, (шарахнется)верёвки убоится.

(Пока правда придёт, ложь весь свет проглотит).

Пока правда проснётся, ложью свет захлебнётся.

(Говорит такую чушь, что даже осёл в стойле орёт).

От чепухи, что он несёт, осёл и тот в хлеву ревёт.

(Пока родники не высохнут, цену воде не узнают).

Цена на воду не взлетит, пока родник её струит.

(Вода дорогу себе сама найдёт).

Вода порыщет-порыщет, дорогу себе отыщет.

(Град бьёт и по полю праведника, и по полю грешника).

И поле грешника, и праведника поле у града в воле.

Бытует в народе и другая поговорка: град по битому месту лупит, но относится это больше к нескончаемым бедам бедняков.


(Брошенный камень обратно не вернётся).

Брошенного камня не вернуть.

Камень, что брошен, обратно не может быть спрошен.

(Волк меняет шерсть, но не характер).

Волк хоть и линяет, да нрава не меняет.

(Осёл, не умирай, скоро травка пойдёт).

Осёл, копыт отбрасывать не смей – конец зиме.

(Ум не в возрасте, а в голове).

Не в возрасте ум, а в наличии дум.

(Лучше быть слепым глазами, чем умом).

Лучше быть незрячим, чем ничего не значить.

(На верёвке глупца в яму не спускайся).

У глупца на поводу будешь на свою беду.

(Ум даётся природой, его не купить)

Не старайся, толстосум: от природы в людях ум.

(Поручи дураку дело, так он тебе больше дел нагородит).

Делать что дурака пошлёшь – век за ним не разгребёшь..

(Пусть лучше мудрый заставит тебя заплакать, чем дурак развеселит).

Пусть лучше выбьет из тебя слёзу мудрец, чем дурости наденут на тебя венец.

(Дурак бросил в яму грош, пообещав сорок копеек, чтобы его достали).

Дурак в яму грош бросил, за полтинник достать его просит.

(Не молился, не молился, а как начал – палец в глаз воткнул).

То не молился ни разу, а то пальцем оставил себя без глазу.

(Без глупца умному не прожить).

Умный царь при глупцах.

Умный правит в веках только при дураках.

(Есть люди, у которых, и у родника воды не выпросишь).

У иных наверняка не выпросишь и воды у родника.

(Потерял мельницу - ищет жернова).

Утратив мельницу, скулит по жерновам.

(Разозлился на осла, а бьёт попону).

Осёл хозяина не понял: озлившись на него, зло вымещает на попоне.

(Умный зайца и телегой поймает).

Зайца умный, сколь тот ни бегай, отловит и телегой.

(Ловкий вор и хозяина дома в воровстве уличит).

Смекалистый вор даже хозяина дома уличит в краже.

(Он и вороний помёт за серебро сбыть сумеет.)

У кого глаз намётан, торгует тот и вороньим помётом.

(Мышка в норку прошмыгнуть хотела, да кто-то метлу ей к хвосту ей приделал).

Мышка в норку еле пролезала, так ей ещё и метлу к хвосту привязали.

(Верблюду сказали: - Поздравляем, тебя сам царь вызвал.- Знаю,- ответил тот, - либо за рисом пошлёт в Шарур, а может и в Кохб - за солью,)

Верблюду слуги говорят: - Ликуй, сам царь интересуется тобою: - Никак за рисом мне в Шарур пошлёт, а то и в Кохб - за солью.

(Как бы там ни было, но шкуры даже павшего верблюда хватит, чтобы осла нагрузить)

Шкура даже дохлого верблюда тянет на поклажу для осла.

(Нет ничего ужаснее, чем когда жена изменяет мужу на его же груди).

А есть ли что постыднее и хуже жены измены на груди у мужа?!

(Не всякий, кто ходит в чёрном – священник).

Не всяк, кто в чёрное одет, служения дал Господу обет.

(Разоряет всё лиса, а кивают все на волка).

Пока лиса всё разоряет толком, дурная слава гонится за волком.

Лиса разоряет хозяйства без меры, да только в разбойниках значится серый.

(Дверь на замке держи и не думай, что вор – твой сосед).

Держи двери на запоре, не ищи в соседе вора. И как вариант:

Держи-ка двери на запоре, да не ищи в соседе вора.

(На чужом дереве гнездо вить не стоит).

Вздор - на дереве чужом вить гнездо.

(Это тесто ещё немало воды попросит).

Тесто это, попомни ты, ещё немало попросит воды.

Здесь речь о деле, которое затянется.

(Кому приводилось побираться, тот знает как горчит жизнь).

Кто на чёрствой вырос корке, знает жизни привкус горький.

(Не с руки пастуху белого пса держать при отаре)

Белый пёс пастуху не нужен: шерсть овечья расходится хуже.

(Злые языки острее кинжала).

Сплетен язык опасен в разы.

(На покладистого осла садятся двое)

На смирного осла, говорят, двое сесть норовят.

(Сладкий язык и змею из норы выманит).

Выманить змею из норы нет вопросов: звать её надо сладкоголосо.

Сладкоголосая речь может из норы и змею извлечь.

Не ново, что выманить змею из норы можно и добрым словом.

Можно словом добрым из норы выманить и кобру.

Медоточивый слог из норы и змею бы извлёк.

В развёрнутом прочтении можно и так толковать:

Коли сладко-сладко запою, извлеку из норки и змею.

     Истоки афоризмов, как и крылатость слов и выражений искать прежде всего следует в недрах народных пословиц и поговорок. А для лучшего запоминания, они народом ещё и рифмуются. Так, семантический перевод игры слов Ес - «ага», ду – «ага» агу агун ов ага?! таков:
     Я себе хозяин-барин, ты – себе хозяин-барин, кто тогда муки намелет да засыплет в наши лари?!
     И подобных оборотов, а нередко и изворотов речи, берущих начало в корневой основе пословиц и поговорок немало. Так, в роковые тридцатые, в пору повальных арестов и расстрелов, по Еревану ходила зловещая поговорка:

(Гнаци ЧеКа – эка-эка, чэка- чэка).

В переводе звучит это так:

((Я) пошёл в ЧК, приду – приду, а не приду – так не приду.

А понимать следует, видимо, как:

Он в ЧК ведёт, мой след: либо буду, либо нет.

     Есть в национальном характере армян нечто, веками тормозящее их духовный рост. Закрепившись в сознании, нашло это нечто выражение в простейшем обращении к соплеменнику:

(Пойди умри, приди( вернись) – полюблю).

Возлюблю, когда сойдёшь в могилу.

     Пагубный червь всенепременного этого условия, а за этим зачастую уловим яд умело скрываемой зависти к чужому успеху, пульсируя в крови, по сей день никак не отрезвит иных от надменности, высокомерия и завышенной самооценки. Прозрения приходят, увы, лишь на пороге беды – личной или общенародной…
     Не я первым взялся за доходчивый и достойный во всех отношениях перевод пословиц и поговорок армянского народа на русский. В 60-х годах прошлого века Г.О.Карапетян, сотрудник издательства «Восточная литература», составил и оставил нам свой – ознакомительный – вариант их подачи. Отдавая должное энтузиазму предшественника своего, искренне сожалею, что ему не хватило жизни - подобраться к составляющим образности в одном из занимательнейших жанров в нашем фольклоре.
     Значимость проблемы передачи национального своеобразия я осознал, ещё учась в Литинституте. Отдав искусству, осязаемому пульсом, более полувека, заниматься художественным переводом пословиц и поговорок, как гимнастику для пытливого ума, полагаю делом перспективным. Опираясь на позитивный опыт предшественников, мы лишь множим возможности лучшего узнавания друг друга.




Эшелон


Мне хочется через «Красную звезду» рассказать об эпизоде Великой Отечественной войны, который не получил освещения в печати. В феврале 1944 г. 3-я гвардейская армия, в составе которой воевал мой отец, тогда инженер-майор Аристакес Сагратян, форсировав с ходу Днепр, освободила Никополь. В окрестностях города, который удалось спасти от разрушения, были захвачены склады противника с зерном. Как раз в те самые зимние дни была полностью снята блокада Ленинграда и появилась возможность направлять грузы из Москвы в изголодавшийся город по Октябрьской железной дороге. По решению военного совета 4-го Украинского фронта было сформировано три хлебных эшелона для отправки их ленинградцам. Руководить бригадой поезда, направляемого от 3-й гвардейской армии, было поручено отцу, инженеру путей сообщения.
     В нашем семейном архиве хранится выданное отцу по этому поводу удостоверение, подписанное за командующего 3-й гвардейской армией гвардии генерал-майором П. Похазниковым и членом военного совета гвардии полковником А. Лопатенко (в апреле 1944 г. он тоже стал генералом).
     В удостоверении – а это листочек, напечатанный на старенькой машинке, – излагалась просьба ко всем органам, причастным к организации железнодорожного сообщения, помочь в скорейшей доставке хлеба к месту назначения. Как рассказывал отец, документ этот производил на всех сильное впечатление. Эшелонам была создана практически «зеленая улица». В Ленинграде вагоны немедленно были поданы на элеватор. 3.600 тонн зерна стали для города-героя ощутимой поддержкой.
     Из всех встреч в Ленинграде для отца особенно памятным стало короткое пребывание на заводе имени Козицкого. Там до войны работал брат его жены, моей матери, Асатур Овсепян. Инженер, он в 1938 году был награжден орденом Трудового Красного Знамени за участие в разработке первого отечественного миноискателя. Заводчане рассказали, что с началом войны инженер Овсепян, отказавшись от брони, ушел в ополчение и дальнейшая его участь неизвестна. Отец же прояснил заводчанам судьбу родственника: Асатур получил в бою два сквозных ранения, скитался по многим госпиталям и умер в Омске. Там и похоронен.
     На обратном пути из Ленин-
     града уже пустой эшелон немцы бомбили. Из бригады отца погиб лейтенант Гринев, получили ранения сержант Карпов и рядовой Русаков…
     В сорок пятом отец, уже в звании инженер-полковника, был военным комендантом железнодорожного участка и станции в Праге, а затем десять лет занимал ту же должность в Ереване.
     Из всех эпизодов войны для него самым памятным, волнующим оставался связанный с хлебным эшелоном. В нем с особой силой отразилось все, что в те времена роднило советских людей, сплачивало их в единую и неделимую семью.


  

Comments