Главная‎ > ‎

МЕТАФИЗИКА ДЛЯ КАЖДОГО

Jeremias © 2006

МЕТАФИЗИКА ДЛЯ КАЖДОГО

Пособие для начинающих философов

  1. Что такое метафизика

  2. Что является предметом изучения метафизики?

  3. Первые принципы

  4. Что такое «сущее»?

  5. Движение – переход от потенции к акту

  6. Категории

  7. Абстракция и сепарация

  8. Аналогии

  9. Что такое сущность? Quidditas и essentia

  10. Существование

  11. Партиципация

  12. Трансценденталии

  13. Заключение


Что такое метафизика?

Каждый, кто окончил среднюю школу, имеет представление о том, что такое физика. Наверное, трудно бы было дать одну короткую и исчерпывающую дефиницию этой науки, так как объемлет она целую сферу наук так или иначе связанных с окружающим нас миром. Упрощая, можно бы было сказать, что предметом физики является φύσις, то есть – природа и действующие в ней законы1. Чем же в таком случае должна заниматься метафизика?

В современной методологии существует понятие мета-наук, то есть наук, предметом изучения которых являются другие науки. Если например предметом математики являются числа, то предметом мета-математики является сама математика – методы которые эта наука использует. Метафизика ни в коем случае не является метанаукой по отношению к физике.

Может быть, в таком случае, если предметом физики является φύσις, то предметом метафизики является μετα φύσις? То есть, если физика изучает реальный мир, метафизика, соответственно – мир сверхестественный, полуреальные причины? О нет, этой сферой естества должен был бы занятся оккультизм, если бы его все-таки признали наукой, или скажем – парапсихология...

В действительности дело обстоит гораздо проще. О том, чем занимается метафизика, невозможно судить по ее названию, поскольку это название является историческим недоразумением. Когда Андроник Родосский (І до н.э.) сегреговал дела Аристотеля, интересующие нас книги он уместил сразу же после книг физики, а поскольку не знал к какой именно науке их отнести (проблематика, которой эти книги занимались, не подходила ни к одной известной ему науке) – назвал их «метафизикой». Иначе говоря, в полном собрании сочинений Аристотеля издания Андроника, книги метафизики оказалась следующими после физики, отсюда и название. Для самого же Аристотеля это была мудрость2, или же: первая философия3, поскольку изучать должна то, что поистине первое – первую причину всего или причину всех причин. Отсюда и еще одно название, встречающееся у Аристотеля – теология4 – наука о том, что воистину божественное (не стоит ее, однако, путать с теологией (богословием) в современном понимании этого слова).

Что является предметом изучения метафизики?

Великий корифей всех наук – Аристотель, собственно, изобретатель метафизики, дал наилучшее определение этой науки: έστιν επιστήμε τις ή θεωρει̃ τό όν η̃ όν 5 – есть такая наука которая изучает τό όν как όν. Справедливо поставить вопрос: что же это такое τό όν? И здесь мы подошли к одному из самых важных метафизических терминов, который, для того чтобы двигаться дальше, просто необходимо объяснить.

Обычно принято переводить этот термин как «бытие». По-моему, однако, такой перевод не слишком удачен: слово это архаичное, неизвестно что обозначающее, связанное конечно с глаголом «быть», но непонятно какую его форму выражает, а, кроме того – ассоциируется с первой книгой Библии. Как по мне, то выражает оно скорее процесс – «существование»6, чем некую стабильную вещь. В этом пособии я буду придерживаться другого, как мне кажется более удачного термина, тоже несколько архаичного, но вполне приемлемого: «сущее».

Для того, чтобы лучше понять действительность, которая скрывается за этим термином, обратимся к изобретателю этого слова – Пармениду (VI-V в. до н.э.). Парменид, как знаем из истории философии, утверждал, что не существует никакого движения, что все является стабильным, постоянным, вечным, а значит все является... и вот здесь появилась проблема, потому как нужного слова в греческом языке для обозначения этого «нечто» не было. Был зато глагол ειναι – «быть», и его формы – ών, ούσα, όν – «он, она, оно есть». Взяв форму среднего рода этого глагола – όν и прибавив к ней артикль того же рода – τό, Парменид получил имя существительное средего рода, благо, правила греческого языка это позволяли. Вот и имеем таким образом слово «существующее» – или, как уже договорились – «сущее»7. Нужно заметить, что от этого термина τό όν – происходит второе, более позднее название метафизики – «онтология» – т.е. – «наука о сущем».

Возвращаясь к определению Аристотеля, видим, что метафизика не только «изучает сущее», но еще и «как сущее». Самое время, таким образом, сказать несколько слов о методах, которые метафизика использует. Как можно изучать «сущее»? Понятие это абстрактное – измерить, взвесить или даже потрогать руками его нельзя, не то что каждую конкретную вещь. Однако, то, что понятие «сущее» – результат умозаключения, нельзя сказать, что это плод чьего-то больного воображения и не существует реально, как то, что можно потрогать. Все то, что можно потрогать – существует, а значит – является сущим.

Метафизика, таким образом, не может пользоваться методами естественных наук, с другой же стороны, понятие «сущее» не является тем, во что можно только верить. Метод метафизики – это метод класической философии: с одной стороны – автономный, т.е. независимый от естественных наук (в истории метафизики были предложения, чтобы эта наука занималась только обобщением результатов естественных наук, превращаясь тем самым из первой философии – в последнюю); с другой стороны, метафизика не должна пользоваться иррациональными методами (как в свою очередь, предлагал Анри Бергсон, заменяя рациональное познание на интуитивное).

Первые принципы

Для того чтобы заниматься метафизикой, нужно вооружиться одним единственным прибором – разумом. Стоп! Еще одно условие – разум должен быть здравый и логически мыслящий! Может быть, именно поэтому Аристотель начинал занятия в своем Лицее с изложения логики.

У метафизики и логики есть много чего общего. Например, первые принципы. Будет неплохо, если начнем наше постижение аркана метафизики именно с них.

Первыми принципами они называются потому, что являются для нашего разума абсолютно первыми – фундаментальными. Их не нужно доказывать в теоремах – они очевидны и в своей простоте – гениальны. Если перед началом образования наш разум это «чистая доска» – tabula rasa, то это не значит абсолютная пустота – есть эта самая tabula – а это и есть первые принципы, на которых зиждется и непрерывно созидается здание нашего разума.

  1. Принцип идентичности (эквиваленции): А ≡ А

Принцип гласит, что «каждая вещь является таковой, каковой является», или «то, что есть, является тем, чем оно является»; экзистенциальная версия: «каждый предмет, который существует, существует», или «каждая вещь идентична самой себе».

Некоторые логики полагают, что этот принцип является только разновидностью следующего принципа (непротиворечия), но это не до конца так. Принцип идентичности более глубинный и фундаментальный.

  1. Принцип (не) противоречия: ~(р ∧ ~р)

В этот принципе можно выделить три формулировки8: онотологическая: «ни один предмет не может одновременно иметь и не иметь такой самой характеристики», логическая: «два суждения, которые противоречат друг другу, не могут быть одновременно правдивыми», и психологическая: «два противоречивых суждения не могут существовать в том самом разуме», или как сформулировал сам Аристотель: «никто не может верить, что нечто существует и не существует одновременно».

  1. Принцип исключения третьего: р ∨ ~р

Этот принцип является логическим следствием двух предыдущих принципов: если определенный предмет не может быть одновременно таким и иным, следует, что он является либо таким, либо другим.

  1. Принцип причины

Этот принцип гласит, что «все, что существует, имеет свою причину (в себе самом, либо вне себя)». В метафизическом смысле: все, что существует – имеет причину своего существования, даже причина всех причин имеет ее – в себе самой, а на почве логики речь идет о суждениях – каждое суждение является следствием предыдущего, кроме первых принципов, которые свое обоснование имеют в самих себе.

Наилучшая формулировка этого принципа принадлежит Лейбницу: «ни один факт не может оказаться действительным, т.е. существующим, ни одно суждение – правдивым, если не будет иметь достаточного ratio, для которого оно является таким, а не другим» – и добавляет – «хотя эти ratio чаще всего не могут быть нам известны»9.

Что такое «сущее»?

Раз уж мы начали с сущего, сущим и продолжим. Сам Парменид в своей гениальной простоте так определил это понятие: «сущее есть и невозможно, чтобы его не было», такая же максима присуща противоположному «сущему» понятию – μη όν – «не-сущему» (или, кто как предпочитает, «небытию») – «не-сущего нет и невозможно чтобы оно было». Казалось бы – банальность, но эта банальность влечет за собой далеко идущие последствия. Прежде всего сущее может быть только одно – если бы их было два – между ними было бы не-сущее, а не-сущего как известно нет. Сущее является вечным – иначе перед сущим или после него было бы не-сущее. Сущее – недвижимо, где бы оно могло двигаться – в не-сущем? Этот список можно бы было расширить и в конечном итоге все равно придем к тому же результату, что и Парменид – все является сущим, поэтому все является вечным, недвижимым, постоянным. Железная логика Парменида наткнулась, однако, не только на противоположную ей концепцию Гераклита, у которого, как известно, «все течет», но и попросту на здравый смысл – достаточно только взглянуть на окружающий нас мир, что бы убедиться в том, что далеко не все в нем неподвижно и неизменно... Конечно, всегда можно найти оправдание: этот мир – иллюзия, поставленная перед нашими очами, чтобы мы поверили в ее существование.

Последующие философы пытались каким-то образом соединить концепции Парменида и Гераклита, а точнее – соединить постоянство абстрактного «сущего» с изменчивостью реального мира. Наибольшим завоеванием философской мысли в этот период можно бы было назвать отказ от единства сущего: сущего может быть много и между ними необязательно должно быть не-сущее, но другое сущее. Таким образом, статус сущего получает практически каждая вещь (монизм уступает место плюрализму). Хуже дело обстояло с вечностью и изменчивостью. Может вечными и неизменными являются четыре элемента,10 а изменчивыми – их комбинации? Или, скажем, – атомы11 и то, что из них сложено? Для Платона вечным и неизменным был мир идей, реальный же мир – несовершенная копия этих идей, потому изменчива и непостоянна. Аристотель же умещает свои «идеи» не в потустороннем мире, его «идеи» присутствуют в каждой конкретной вещи, являясь «формой» этой вещи. Здесь мы подошли еще к двум важным метафизическим понятиям, на которых нужно бы было остановиться. «Форма» и «материя» – две половинки одного целого – каждой конкретной вещи. Если «материя» – это попросту материал,12 из которого каждая вещь состоит, то «форма» – не материальна, но это именно то, что из бесформенной массы делает нечто конкретное, а значит, определяет все то, чем эта вещь является.

Представим себе иерархию сущего и себя самих где-то в центре этой иерархии. Все состоящее из формы и материи расходится в двух направлениях: вверху мы видим объекты или субъекты, в которых, чем выше, тем материя идет на убыль, вот уже мы в надлунном мире, где природа состоит не из известных нам четырех элементов, а из пятого – эфира, в конце концов, когда даже эта «тонкая» материя закачивается, мы видим (естественно, если напряжем не зрение, а разум) чистую форму. Это и есть «перводвигатель» – причина всех причин, и стремление всех стремлений – само совершенство – вечное, постоянное и неизменное – «бог философов». В тоже время, если посмотрим ниже себя, увидим, что там преобладает материя – она становится все тяжелее и в конце концов мы ощутим некую материю, абсолютно лишенную формы – первую материю. Сразу же нужно оговориться, что существовать она не может – все, что существует, имеет форму. Первая материя – постулат практического разума, подложье субстанциальных изменений, о которых еще речь пойдет.

Эта иерархия сущего не была бы возможна без двух следующих понятий, присущих форме и материи, а именно – ενέργεια (акт) и δύναμις (потенция) – основа изменения и, соответственно, движения.

Движение – переход от потенции к акту

Противоречия между концепциями Парменида и Гераклита касались, прежде всего, движения и как следствие этого – возможности познания. Если «нельзя дважды войти в одну и ту же реку» – это значит, что мы ни коим образом не можем ее познать, так как через мгновение – это уже совсем другая река – ничего общего с предыдущей не имеющая. Познать можно только то, что постоянно. Познать невозможно и самого себя – сегодня я уже другой человек, чем был вчера. Как можно дать определение дереву, если сегодня оно зеленое, завтра – без листьев, а послезавтра – срублено на дрова. Даже каменные глыбы не вечны.

Но представим себе, например, глыбу мрамора. Она имеет свою материю – мрамор, имеет и форму – глыба. Но вот рука скульптора придает ей другую форму – статую Афродиты. Это значит, что в потенции эта глыба могла быть статуей, нужен был только акт, чтобы придать ей эту форму. В потенции глыба мрамора может быть всем, чем угодно (естественно в меру своей потенции), всем, чем угодно может быть слиток золота: монетами, украшениями, зубными коронками. Зародыш человека в потенции может быть только человеком, здесь поле потенции несколько сужается – может быть, однако, калекой, или наоборот – спортсменом или мудрецом. Желудь может стать только дубом. Солнце или Луна могут быть только Солнцем или Луною. Поэтому первая материя может быть абсолютно всем, чем угодно – это абсолютная потенция, а вот перводвигатель – чистый акт, в котором нет ни капли потенции, а значит, он – неизменен и вечен.

В каждом изменении присутствуют три составляющие: ει̃δος – вид, образ, στέρησις – отсутствие, недостаток, υποκείμενον – действительность, подложье изменений. Изменение проходит от недостатка к образу, но не может проходить в пустоте, только в чем-то, на чем-то, что и является подложьем изменения – тем, что собственно и изменяется. Например: ребенку много чего не достает, что бы стать взрослым – имеет потенцию, но еще не набрал своей полной формы. Он является подложьем изменения от недостатка до взрослого образа, которое называется ростом. Он же является подложьем изменения от несознательности к образованности, которое называем обучением, и т.д. Но вот происходит изменение другого рода: человек умирает, и его тело начинает разлагаться или сжигается. Фактически он становится уже чем-то другим. Уже речь идет не о человеке, а о теле, и изменения происходят уже на этом подложье. Тело становится прахом, пеплом, землею... Произошло изменение, которое изменило само подложье. Такое изменение называем субстанциальным в отличие от акцидентального.

Самое время перейти к понятию «категории».

Категории

Все сущее, каждая конкретная вещь может быть описана в десяти категориях. Первая категория самая важная – субстанция (ούσια). Субстанция, это сущее, которое существует само по себе и является подложьем всех характеристик – всего того, что о даной вещи можно сказать. Остальные девять категорий – это акциденсы (accidens), они не существуют сами по себе, но принадлежат конкретной вещи (субстанции) и определяют все возможные ее характеристики. Категории можно классифицировать в соответствии с такой схемой13:

I. не подлегающее: субстанция (1)

II. подлегающее:

А) непосредственно:

а) раздельно: количество (2)

b) нераздельно: качество (3)

В) посредственно:

а) самое отношение (4)

b) относительно

b1) количества субстанции:

- положение в пространстве (место), где? (5)

- положение во времени, когда? (6)

b2) качества субстанции:

- действие (7)

- страдание (8)

b3) отношения субстанции:

- владение (9)

- уложение частей (10)


Генерально не будем рассматривать каждую категорию в отдельности, ограничиваясь «субстанцией» как таковой и «акциденсами» вместе взятыми. В соответствии с этим раскладом бывает два основных вида сущего – субстанциальное сущее и акцидентальное сущее. Например, камень – это сущее субстанциальное, о нем можно сказать например то, что он черный. Но вот, чернота – это сущее акцидентальное, оно не может существовать само по себе – может быть присуще только какой-либо вещи.

Суждение: «чернота – это что-то черное», является логически ошибочным, так как между «чернотой» и «чем-то черным» нельзя поставить знак равенства, поскольку «чернота» – акцидетальное, а «что-то черное» – субстанциальное сущее. Эта ошибка – категориальный сдвиг. Правильным было бы суждение: «чернота – это то, что присуще чему-нибудь черному».

Абстракция и сепарация

Переходя от античности к средневековью, переходим также от греческого языка к латыни. Наше основное понятие, с которым мы имели дело до сих пор – τό όν – по латыни – ens – партиципиум от глагола sum, fui, — , esse.

Отступая от главной темы, можно сказать, что латынь – язык не философов, а юристов, поэтому такой глубины понятий, как на грунте греческого языка, в латыни мы не встретим. Это в какой-то мере повлияло и на способ философствования – полет мысли уступал место четким юридическим дефинициям. Из этого правила, однако, есть столько исключений, что можно начать сомневаться, правдиво ли само правило... В любом случае, слово «схоластика» не должно ассоциироваться с розгами и зубрежкой, схоластика это прежде всего «схоластический метод» – своего рода диалектический метод средневекой философии, направленный на нахождение истины, в котором принимались во внимание все аргументы «за» и «против», и на основе подтверждения первых и опровержения последних выносилась конклюзия. По такому принципу построены все средневековые «суммы» и «questiones disputatae». Углубляясь в изучение средневековой философии, невольно восхищаешься свободой и открытостью к разному роду мнений этих мыслителей, «зажатых в тесные рамки церковного догматизма». О многом говорит сам факт, что св. Фома занялся делами Аристотеля – подозрительного, если не сказать больше, для христианской науки веры философа, не говоря уж об иноверцах – Авиценны или Маймонида.

Перед тем, как углубиться в постижение философских понятий средневековья, ненадолго обратимся к уже усвоенному нами понятию «сущее».

Нам может, однако, показаться, что это понятие слишком уж нереальное. Появляется справедливый вопрос: может ли разум (кроме разума Парменида) его постичь и если да – то как? Один из методов постижения сущего называется методом абстракции, более известный как «дерево Порфирия»14. Как это дерево выглядит? Его «корнем» является конкретный индивидуум, скажем, Павел, путем негации переходим от индивидуума к роду, от рода к виду и так далее, на верхушке этого древа увидим «сущее» – как «плод» этого дерева, сущее уже не можем отрицать, потому как «не-сущего» как известно – нет.

Последняя степень абстракции действительно вплотную подводит нас к понятию «сущего», но чем это «сущее» является? Чистою абстракцией (практически пустым понятием), неизвестно в каких отношениях находящейся с каждым конкретным индивидуумом и с каждой конкретной вещью. Мало того – абстрактным понятием является уже «человек», т.е. уже на второй ступени мы отрываемся от реальности. Существует ли «человек» как таковой? Наверное с такого вопроса и начался знаменитый спор об универсалиях, будораживший умы всего средневековья. С чем мы имеем дело? Скорее с платоновской идеей, чем с аристотелевской формой. Может это недостаток метода абстракции? А может, недостаток самого термина «сущее»?

Сущее оно потому сущее, что существует. Еще одна банальность, которая вплотную подводит нас к следующему метафизическому понятию, которым философия обязана гению св. Фомы Аквинского.

Комментируя «De Trinitate» Боэция, Фома вместо слова «абстракция» использует термин «сепарация»15. Речь идет не просто о другом названии того же метода, но о совершенно новым методе. Метод получения целостного понимания сущего как чего-то индивидуального, способного описать каждый конкретный индивидуум, а не нечто абстрактное. Каждая реально существующая вещь является исходной точкой этого метода. Например, тот же камень (черный или белый) – говорим о нем, что он есть (est) – существует. Есть глыба мрамора, есть Павел, есть Солнце и Луна, есть идея – может не платоновская, а та, что только что пришла в мою голову... Все, о чем мы говорим «есть» – существует, а значит ему присуще существование (esse). Таким нетрудным усилием мысли мы отсепарировали существование от того, чему оно присуще. А присуще оно каждой конкретной вещи, которая существует либо реально – камень, либо виртуально – идея, существует ли оно в материальном или в ментальном виде. Поэтому существование присуще каждому сущему, но каждому – свое собственное – индивидуальное.

Камень существует, идея существует, Бог – тоже существует, но существование каждого – радикально иное. Для каждого, однако, признаем существование, зная, что существование Бога уж ни в коей мере не похоже на существование камня, или скажем – божьей коровки. Приходим к выводу, что «существование» – понятие аналогичное.

Здесь необходимо сказать пару слов о том, что такое аналогия.

Аналогии

В аналогиях можно выделить два вида:

  1. Аналогия duorum ad tertium: это аналогия между двумя сущими в связи с отношением, которое каждое из них имеет с третим сущим.
  2. Аналогия unius ad alterum, в которой двое сущих аналогичны между собою. Здесь можно выделить два подвида:
    • а) аналогия атрибуции, в которой одна вещь выступает как главный аналогат, другая же – относительным способом. Например «здоровый человек» - главный аналогат, но аналогично термин «здоровый» можем употребить к другим вещам, котрые сами по себе «здоровыми» являться не могут, например к «пище», «воздуху» или «среде обитания»; можем сказать «здоровая пища» - относительно здоровья человека, который эту пищу употребляет.
    • b) аналогия пропорциональности (plurium ad plura) – наиболее нас интересующая. Это – непосредственный способ партиципации (участия) совершенства в сущем, который в нем участвует, независимо от какого бы то ни было главного аналогата. Формой такого типа аналогии является метафора. Например, метафора «лев – царь зверей» составлена на основе пропорции:
proportion1

На такой форме аналогии основаны все наши суждения о Боге. Например: «Бог гневается», или «Бог любит». Естественно мы не можем выразить нашими словами чувства Бога, поэтому употребляем известные нам слова, но употребляем их аналогически. Подобным образом говорим о «существовании Бога»:

proportion2

Сущее – это то, что существует. В этом суждении в понятии сущего находим два элемента: «то» и «существует». «То» – это сущность (essentia) каждой вещи, и если эта вещь существует – она имеет свое существование (esse).

Что такое сущность? Quidditas и essentia

С сущностью каждой вещи имеем дело тогда, когда отвечаем на вопрос «что это такое?». Пробуя ответить на этот вопрос, мы пытаемся ухватить в предмете, о которым говорим, самое основное – то, что отличает его от других предметов, отличая однако сущность от того, что существенно. Для примера сравним две исторические дефиниции человека. Что такое человек? «Двуног неоперенный» – ответит Платон. Конечно, для человека является чем-то существенным то, что он ходит на двух ногах и его тело не покрыто перьями, но это ведь не характеризует его сущность. «Животное разумное» – скажет Аристотель. И в этом случае мы имеем классический способ определения сущности: genus proximus et differentia specifica (ближайший род и разница вида). «Животное» – в данном случае – род, это то, что применимо по отношению к человеку и обьеденяет его со всеми кто относится к существам одушевленным – имеющим дыхание жизни, однако из числа всех остальных животных его выделяет присущая только ему одному черта – разумность.

Как нетрудно заметить, мы попробовали определить понятие абстрактное – «человек», и определение, которое получило присуще каждому индивидууму данного вида. Сущностью человека является бытие разумным животным, но возможно ли применить это определение конкретно к Павлу? Да, Павел – разумное (или не совсем) животное, но чем он отличается от Петра, Ивана и других представителей вида homo sapiens? Аристотель четко различал два вида субстанции: субстанция I – единична – это каждая конкретная вещь, субстанция II – вид, абстрактное понятие. В суждении «Сократ является человеком» имеем дело с обеими субстанциями. Но что является сущностью обеих?

До сих пор мы имели дело с понятием сущности, присущей целому виду. Аристотель называл ее τό τί ήν έιναι, что на латынь перевели как quidditas (чтотость). Но сейчас нас уже не интересует то, что делает Павла человеком, а то, что делает Павла – Павлом. Будучи философом природы, Аристотель имел дело не с абстрактными понятиями, а реальными предметами и соответственно с их индивидуальной сущностью – τόδε τί, проблема в том, что наука как наука может познавать только через общие, абстрактные понятия, наука познает, обобщая индивидуумы, а стало быть индивидуальная сущность не может являться предметом научного познания. Итак, индивидуальную сущность познать невозможно, но возможно хотя бы понять, что она из себя представляет.

Речь в сумме идет о принципе единичности – что делает «человека» конкретным человеком. Некоторые философы, для обозначения индивидуальной сущности вводили дополнительные понятия – прибавляя таким образом к структуре сущего «нечто», что является принципом индивидуальности. Дунс Скотт (1266 - 1308) например, использовал термин haecceitas. Haecceitas Сократа, то есть тем, что делает его Сократом, а не Платоном, является socratitas, и наоборот – platonitas – то, что составляет индивидуальную сущность Платона.

В философской традиции Аристотеля-Фомы имеем несколько иной поход. «Человек» – понятие, как уже говорилось, абстрактное и существует виртуально – в нашем сознании. Что отличает понятие «человек» от каждого реального индивидуума, которого мы этим понятием называем? Или что отличает термин «собака» от реального Рекса? Скажете – способ существования: термин существует виртуально, а предмет – реально. Да, но почему это так существует? Что отличает термин от предмета? Ответ прост – материя! Именно материя и является тем, что из абстрактной идеи делает реальность.

Итак, принципом единичности, которая отличает название вида от каждого представителя этого вида, является материя, естественно, у Аристотеля это была т.н. «вторая материя» - т.е. оформленная – конкретная, в отличие от первой материи. У св. Фомы такому разделению соответствовала материя обозначенная (materia signata) – конкретная, и не обозначенная – материя как таковая. Таким образом, сущностью каждого индивидуума является сложение формы и материи16, а не сама только материя и не сама только форма17.

Далее, говоря о «сущности» будем иметь в виду именно эту – индивидуальную сущность (essentia), сложенную из материи и формы, в отличие от сущности вида (quidditas).

Не существует, однако, сущности без существования. Если вещь не имеет существования, то ее попросту нет.

Существование

Что такое существование? Ах, так и хочется попробовать ответить на этот вопрос. Но с вопросом «что это такое?» мы имели дело, когда говорили о сущности. В случае с существованием такой вопрос просто нет смысла ставить, поскольку существование сущности не имеет. Конечно, можно сказать, что существование – это то, благодаря чему что-то существует. В этом определении мы исползовали слово «то» - которое прямо говорит о некой сущности. И мы не ошиблись – мы дали определение причины существования – Творца, Сущего (ο Ων) и это является возможным потому, что в Боге сущность и существование сливаются воедино. Сущностью Бога является существование.

Вернемся, однако, к существованию как таковому.

Проблема существования появляется уже у Аристотеля (в Аналитиках). Но для него она ограничивается чисто логической стороной – он обращает внимание на разницу поставленных вопросов: чем иным является вопрос «что это есть?», а чем иным – «есть ли?». Далее в истории метафизики этой проблемой занялся известнейший представитель арабской схоластики в период ее расцвета – Авиценна (980 - 1037 гг.). Для него, однако, существование было акциденсом сущности. Вызывало это некоторое недорозумение: характерной чертой акциденса является изменчивость, которая не изменяет субстанции, существование же может измениться только в не-существование, следствием чего является анигиляция самой субстанции. Таким образом, существование является чем-то более важным (глубинным), чем сама субстанция, и потому не может быть одним из ее признаков. Должное место существованию дает св. Фома. Для него существование является тем, что из всего наиболее совершенное (inter omnia perfectissimum), потому как акт всегда более совершенный, чем потенция.18

«Совершенство» существования для св. Фомы связано не только с его божественностью, хотя и это немаловажный его аспект – имя Бога в версии Вульгаты «ego sum qui sum» (Eхod 3:14) – «я есмь, который есмь» - указывает Бога именно как источник существования. Существование является совершенным еще и в том смысле, что то, что существует, всегда более совершенно, чем то, что не существует. Можно вообразить себе гору золота или счастливую жизнь, но без существования все это всегда останется только воображением (будет иметь виртуальное существование).

Вторым важным моментом определения совершенства существования является его сравнение с «актом и потенцией», из которой можно сделать вывод, что существование является актом. Но актом чего? Актом всех актов! Актом всех возможных форм, как субстанциальных, так и акцидентальных. Сущее Аристотеля сложенное из формы и материи, в которой форма является актом, а материя потенцией, само становится потенцией по отношению к еще более совершенному акту – существованию. Потенцией по отношению к этому акту становится сама сущность – как общая (quidditas) – условие существования понятий, так и индивидуальная (essentia) – условие существования реальных вещей. И естественно, реальное существование является более совершенным, чем виртуальное.

Кроме реального и виртуального способа существования можно выделить еще иную пару способов: обязательное и возможное существование. Такое деление вытекает из размышлений Авиценны. А размышлял он о том, чем Бог отличается от мира. Бог, например, вечен... но кто знает, может и мир также совечен Богу? Бог неограничен... а может быть и мир тоже безграничен? Единственное принципиальное различие, в котором мы можем быть совершенно уверены, состоит в том, что существование Бога является необходимым – Он, как Творец и источник всякого существования, просто должен существовать, а вот мир и все, что в нем находится – тоже существует, но могло бы и не существовать. Таким образом, различаем два способа существования: обязательный и возможный. Из этих размышлений св. Фома выводит свой третий (из пяти) путь познания существования Бога19. Ключевой формулировкой здесь является то, что quo possibile est non esse, quandoquae non est – нечто, что имеет в своей возможности не существование, в какой-то мере не существует. Иначе говоря, все, что когда-нибудь может не существовать, фактически не существует, оно только имеет существование.

Здесь мы вплотную подходим к проблеме партиципации.

Партиципация

С понятием партиципации мы уже столкнулись в связи с понятием аналогии. В определении аналогии пропорциональности появились такие слова: «непосредственный способ партиципации (участия) совершенства в сущем, который в нем участвует». Для непосвященных может быть абсолютно непонятным, о чем собственно идет речь.

В данном случае, когда употребляем термин совершенство (perfectio) – имеем в виду не совершенство как таковое, т.е. совершенство во всех отношениях, а каждое «отношение» конкретно. Например, если говорим, что кто-то мудр – это значит, что он участвует в таком совершенстве, как «мудрость», хотя может быть и не совершенным образом. Participatio дословно значит участие. Что-то принимает участие в чем-то. В метафоре «льва – царя» имеется в виду участие льва и царя в таком совершенстве, как власть, каждый из них имеет своего рода власть, но к каждому из них можно применить этот термин аналогично.

Первым философом, употребившим термин партиципация, был Платон. Касалось это отношения идеи и вещи, которая в этой идеи принимает участие. Первоначально он говорил об «отражении» - как солнце в луже, позднее, однако, пришел к выводу, что партиципация лучше объясняет его мысль. Однако как именно это выглядит на деле, Платон не обьяснил. Более ясно эта концепция выглядит в теории эманации неоплатоников. В этой системе в каждой последующей эманации остается что-то от предыдущей. Здесь партиципация принимает дословный характер: каждое сущее в какой-то мере реально участвует в Праединстве, и благодаря этому может вернуться к своему источнику. Эту мысль находим и у христианских неоплатоников: Псевдо-Дионисия и Иоанна Скотта Эриугены, или у мистика – Мастера Экхарта.

В партиципации важно четко разделить две стороны: берущую и дающую – то, что участвует и то, в чем оно участвует. Коментируя Аристотеля, Фома обращает внимание на то, что эти две стороны, участвующие в партиципации, должны быть существенно различными, иначе не участвовали бы, а были бы полностью идентичны. Например, огонь участвует в тепле, но огонь и тепло – это различные сущности. Это становится существенно важно, если обратим внимание на структуру сущего, состоящего из сущности (essentia) и существования (esse)20. Эти два элемента не могут быть тем самым. Каждое сущее становится существующим благодаря партиципации в существовании. А когда мы говорим об участии сущего (каждого сущего) в существовании, participatio – становится термином, определяющим отношение между Богом и миром, вторым термином после creatio. Если creatio21 – это создание мира, то participatio – поддерживание этого мира в существовании. Мир существует потому, что участвует в существовании Бога – т.е. того, кто сам является Существованием. Здесь мы видим отличие от неоплатонической теории партиципации, в которой все участвовало в Праединстве «существенно», т.е. имея общую, хотя и частично, сущность. В томизме – сущность не является божественной, человек не «единосущен» Богу. Воистину «божественное» во всем это существование. Однако, участвуя в этом божественном совершенстве, мы не вечны как Бог – наше существование ограничивает наша сущность. Фома называет это лимитацией (limitatio).

Трансценденталии

Приступая к изложению трансцендентальных понятий, необходимо популярно обяснить интересующий нас термин. В истории философии понятие «трансцендентальное» имеет по крайней мере два значения – классическое и кантовское. Кроме того, необходимо отличить его от подобного по звучанию понятия – «трансцендентное».

На грунте классической метафизики существует две пары противоположностей: трансцендентный – имманентный, и трансцендентальный – акцидентальный (или категориальный). С первой парой «трансцендентный – имманентный» дело обстоит просто: «имманентный» – заключающийся внутри, и соответственно «трансцендентный» – выходящий за рамки... Например, идеи Платона – трансцендентные по отношению к вещи – они находятся где-то в мире идей, а «идеи» (т.е. формы) Аристотеля – имманентные – они влиты в вещь. В пантеизме Бог является имманентным миру – является его частью, а точнее мир и Бог являются одним; в христианстве – Бог трансцендентный – является Творцом этого мира.

Нас больше интересует вторая пара: «трансцендентальный – категориальный». Речь здесь идет о понятиях: существуют понятия трансцендентальные и категориальные. Категориальные понятия, как указывает само название – касается категорий, в которых мы данную вещь описываем, т.е. касается акциденсов данной вещи. Такими понятиями описываем изменчивость – то, чем вещи отличаются друг от друга, или чем они характеризуются. Понятия трансцендентальные – касаются непосредственно самой сущности, эти понятия присущи каждой без исключения вещи, поэтому мы говорим, что эти понятия заменные с понятием «сущее».

Уже не раз в этом тексте я использовал вместо термина «сущее» термин «вещь» - это не ошибка, потому как «вещь» - понятия трансцендентальное. Таких понятий всего шесть: ens – «сущее», с которым мы уже познакомильсь, res – «вещь», aliquid – «что-то», unum – «единство», bonum – «добро», verum – «истина», современные томисты добавляют еще седьмое – pulchrum – «красота».

Перед тем как перейти к подробному изложению этих понятий, нужно заметить, что термин «трансцендентальный» в истории философии претерпел некоторое видоизменение и ныне, говоря «трансцендентальный», мы имеем в виду нечто иное, чем одно из вышеперечисленных понятий. Случилось это благодаря Канту. Он использует в своей теории новую пару противоположностей «трансцендентальный – трансцендентный», и речь здесь идет не о понятиях, а о сферах и возможности познания. Сфера «трансцендентальная» - это сфера нашей субъективности – иначе говоря – субъект познающий, соответственно сфера «трансцендентная» - это все, что находится за пределами нас – касается познаваемого объекта.

Трансцендентная сфера в свою очередь может быть поделена на предмет познания – который как бы является из мрака как результат принятия нашим разумом впечатлений, с этим предметом связанных22, и сфера радикально трансцендентная – «вещь сама в себе»23 - тот самый мрак, до которого мы совершенно доступа не имеем24.

Сфера же трансцендентальная является имманентной нашей субъективности и пордазделяется еще на три сферы, соответствующие уровням познания:

  1. Низшая – сфера чувственности, в которой мы имеем дело с двумя формами чувственности: пространством и временем. Все, что дается нам для чувственного познания (имеется в виду известные нам семь чуств), определяется нами в формы пространства и времени, которые являются врожденными.

  2. Далее – сфера интеллекта (verstand), в которой имеем дело с 12 категориями, поделенными на четыре группы: количества, качества, отношения и модальности, из которых главными суть категории субстанции и причинности (из группы отношения)25.

  3. Наконец высшая сфера – сфера разума (fernunf), в которой имеем дело с тремя идеями: теологической – Бог, психологической – душа, и космологической – мир.

Трансцендентальность – это, таким образом, субъективное и обязательное условие явления того, что трансцендентное. Кант совершил коперниканский переворот в нашем отношении к миру, ибо как никто ранее обратил внимание на обязательность принятия во внимание субъективных, трансцендентальных условий человеческого познания, как возможности познания вообще. Как это вообще возможно, что некий объект является нам? Отсюда берет свое начало трансцендентальная философия – т.е. философия, которая ищет необходимые условия явления мира, как некоего объекта.

Возвращаясь к классической метафизике и к трансцендентальным понятиям (или «трансценденталиям»), можем задаться вопросом, каким это образом перечисленные выше понятия являются заменными с понятием «сущее»? Может быть, понятия «вещь» и «что-то» еще могут быть приняты, но «истина» и «добро»?

Св. Фома классифицировал трансценденталии в соответствии с вот такой схемой:26

trans.png

Каждое из трансцендентальных понятий обозначает, таким образом, всегда одно и то же – сущее, только в различных его аспектах. И еще очень важный момент: трансцендентальные понятия являются понятиями аналогичными (см. аналогия пропорциональности).

RES и ALIQUID

Дословный перевод res – как «вещь» не до конца отражает оригинал. Мы не называем «вещами», например, одушевленные существа, в отличии от латыни, где это слово можно было употребить ко всему, в том числе и к живому. Главный его смысл и отличие от aliquid – это конкретность. «Что-то» или «нечто» - это нечто неопределенное, «вещь» – это конкретная вещь, конкретная сущность – подлежащая познанию и определению.

UNUM

Как свидетельствует Аристотель27, первым философом, который говорил о единстве всего, был Ксенофан (который, как говорят, был учителем Парменида): не мог он, однако, этого объяснить, глядя на небо, сказал только, что единство является Богом...

В концепции Парменида единство является более важным, чем сущее, потому как является тем, что решает о существе сущего. В нумерологической концепции пифагорейцев единица была началом всего и принципом, без которого не могло бы быть никакого другого числа. Единство понимается также как гармония. Единство как понятие трансцендентальное появляется у Аристотеля, замечает он, что сущее и единство являются тем же самым. Его единство является чем-то иным, чем единство Парменида – единство во множестве, единство, сложенное из формы и материи, единство также динамическое – вещь сохраняет единство, несмотря на изменения, которые в ней происходят. Единство глубже всего входит в структуру сущего, так как, утратив единство, вещь теряет свою субстанциальную форму и перестает быть собою.

В концепции Плотина появляется новый взгляд на действительность. Единство стоит здесь выше самого сущего, являясь над-сущим. Это над-сущее Плотин называет Единством, или точнее - «Одно» (έν), а весь существующий мир является его эманацией. Тут надо сделать поправку – мир духовный, так как материя – это конец эманации и фактически не-сущее (или под-сущее). В отличие от концепции Парменида, единство Плотина – динамическое: выливается из Праединства и возвращается назад, благодаря человеку, который осуществляет это возвращение тремя возможными путями: путем философии, т.е. познания Единства, путем музыки – т.е. гармонии, и путем любви, которая также является стремлением к единству. На христианскую основу эту концепцию перенес св. Августин.

Св. Фома начинает свои размышления о единстве с точного разделения на единство, как понятие заменное с «сущим» и единство, которе является принципом числа28. Пифагор и Платон отождествляли это оба единства, так что числа становились субстанциями всех вещей. Авиценна в свою очередь считал, что такого рода единство кое-что прибавляет к субстанции сущего. Разделив эти два понятия, Фома поставил все на свои места. Если бы речь шла о единстве как числе, то прав был бы Авиценна – потому как такое едиство действительно кое-что прибавляет к субстанции – а именно дает ей номер – становясь таким образом ее акциденсом. Говоря же о единстве как о понятии трансцендентальном, имеем в виду единство структуры сущего: единство материи и формы, единство сущности и существования, единство субстанции и акциденсов, которые невозможно отделить от субстанции, а также единство во множестве – т.е. единство нескольких вещей соединенных для исполнения определенной функции (единство солдат в отряде).

Особого внимания заслуживает также концепция единства Гегеля. В начале его философствования лежит единство сущего и не-сущего (Sein и Nichts). Не существует чистого Sein и чистого Nichts, это только абстрактные понятия, вся действительность, это werden – становление – то, что возникает из-за напряжения между неким «да» и неким «нет».

BONUM

Говоря о «добре» как о понятии метафизическом, не говорим о «доброте», как о понятии нравственном, в метафизике мы не даем моральную оценку поступкам: что-то является добрым, а что-то злым. Чем же в таком случае является это самое метафизическое добро? Классическое определение добра звучит гениально просто: Bonum est quod omnia appetunt (добром является то, чего все жаждут)29. Это определение указывает нам добро, как предмет вожделения и стремления абсолютно всего, а точнее всех и каждого сущего. Справедливо задать вопрос: каким же образом «добро» может быть понятием заменным с «сущим»?

Если каждое сущее чего-то жаждет – значит чего-то не имеет, в чем-то нуждается, испытывает недостаток, а стало быть, является несовершенным. Несовершенным является каждое сущее, сложенное из потенции и акта, ибо каждая потенциальность жаждет актуализации, каждое сущее стремится к цели своего существования. «Добро» таким образом, является совершенством, причем совершенством во всех отношениях, а «совершенство» - это итог того, что «совершается»30. Естественно, «добро» в данном случае является понятием аналогичным, так как каждое сущее имеет свое предназначение и может реализовать только свою собственную потенциальность. Нужно обратить особое внимание на слова «свою собственную», так как мы не говорим о цели стремления, которая находится где-то за пределами сущего, только заключается в нем самом. Можно по-платоновски представить себе некую «Наивысшую Идею Добра», находящуюся где-то в заоблачном мире идей, к которой стремится романтический разум мечтателя, но речь идет о «добре», которое уже присутствует в каждом сущем, стремящимся к своему совершенству. Поэтому каждое сущее является «добрым» уже только потому, что является сущим.

«Добро» как понятие трансцендентальное, заменное с понятием «сущее», являет нам это самое сущее, не как нечто стабильное, а напротив – динамичное, развивающееся и стремящееся к самореализации.

И речь здесь не идет только о человеке, поскольку цель своего существования имеет все, что существует. Каждый «добр» не из-за добрых поступков, а только потому, что существует, ибо быть всегда лучше, чем не быть. Бог является «добром» – абсолютным совершенством, как чистый акт, в котором нет потенциальности. В этом отношении он является «добром» самим в себе, но если мы говорим о существовании, как о добре, а наивысшим добром является вечное существование, то Бог, сущностью которого является существование, является «добром» для всех сущих, как причина их существования.

VERUM

В латыни существует два слова для обозначения того, что мы назваем истиной (правдой)31: verum и veritas. Veritas – это истина вообще, в то время как verum – это трансцендентальное понятие, заменное с «сущим».

Почему понятие verum может заменять понятие ens, очевидно. Быть – значит быть по настоящему – воистину, поэтому каждое сущее является «истинным» если действительно существует, и наоборот – если что-то не является истинным – не существует, является не-сущим. Логическое условие правдивости суждения переносится с уровня логики на уровень метафизики – со слов на действительность. Фальшивое суждение – это суждение о том, чего нет.

Конечно, можно возразить, что то, что является фальшивым – все-таки существует. О нем нельзя сказать, что его нет или что оно является не-сущим. Оно есть, просто не соответствует истине. Например, фальшивое золото. Да, это не золото, но ведь оно все-таки существует. В этом случае мы переходим от понятия verum к понятию veritas – понятию истины как соответствию суждения и действительности.

Veritas est adequatio rei et intellectus (истина это соответствие вещи и разума) – гласит классическое определение истины. Ложь и фальш, таким образом, это отсутствие адеквации (соответствия) между вещью – какой она есть истинной в себе самой, и нашим разумом – т.е. этой самой вещью, какой она является в нашем сознании.

Заключение

Это пособие трудно назвать учебником, скорее, это «краткий курс молодого философа». Я ограничился только некоторыми положениями классической традиции метафизики, т.е. Аристотелем – св. Фомой, но этим не ограничивается сама метафизика. Претерпев не одну критику в разные времена от разных философов, она продолжает развиваться. Метафизическими проблемами занимаются не только томисты, появляются они в философии Анри Бергсона, феноменологов: Эдмунда Хуссерла и особенно Романа Ингардена, ну и конечно не следует забывать о Мартине Хайдеггере.

Надеюсь, что это скромное «пособие» заинтересует читателя предметом этой древней науки, и пригласит его к дальнейшему ее изучению на более серьезном уровне.

1У Аристотеля это прежде всего наука о движении, существующим в природе.

2Ср. Мет. А, 981 b 27-29; 982 a 1-3; 982 b 5-10; 982 b 28-32; 983 a 11-21; 983 a 24; B 2, 996 b 1-26; etc.

3Ср. Мет. Г 1, 1003 a 21; c.2 passim; etc

4Ср. Мет. A, 982 b 28-32; 983 a 5-10; etc.

5Mет. Г, 1.1.

6Это является принципиально важным моментом так как далее мы познакомимся с другим очень важным метафизическим термином – esse (в отличии от ens) – который как раз и обозначает процесс – существование. В немецком: Das Sein – существование, и Das Seinte – сущее.

7Открываясь Моисею в неопалимой купине, Бог открывает ему свое имя (Exod 3:14). Септуагинта (LXX) передает это словами εγώ ειμι ο ών – «Я есмь Сущий» (ο ών – слово образовано подобно, только род в данном случае – мужской).

8Ср. Jan Łukaszewicz, O zasadzie sprzeczności u Arystotelesa, c. 9-13. Аристотель размышляет над этой проблематикой в книге Г Метафизики.

9G. W. Leibniz, Monadologia.

10В соответствии с концепцией Эмпедокла (ок. 481-121 гг. до н.э.).

11В соответствии с концепцией Демокрита (р. 460 г. до н.э.).

12Аристотель называл это ύλη - «древесина, строительный материал»

13В соответствии с W. D. Ross, op. cit., c. LXXXVI.

14Порфирий коментировал «Категории» Аристотеля, его в свою очередь на заре средневековья коментировал Боэций – фактический автор этого метода, имевшего огромное влияние на средневековую логику и схоластику вообще.

15Эта проблематика была открыта сравнительно недавно, благодаоя исследованиям томистов: Ж. Маритена, Е. Жильсона и А. М. Кромпца.

16См. Метафизика Z 6, 1031 a 19-25.

17Для средневековых мыслителей проблемой являлись ангелы – тоже ведь единичные, но при этом не материальные. И если некоторые допускали существование т.н. «духовной материи», св. Фома утверждал, что принципом их единичности должна быть форма, и это возможно только в том случае, если каждый ангел является отдельным видом.

18Ср. Questiones disputatae de potetia, q. 7, art. 2.

19STh I, q.2,a.3c.

20Подобную мысль, как ни странно, находим в раннехристианской литературе. Например, св. Ириней пишет: «душа через участие в жизни становится живой, так что отдельно следует понимать душу и отдельно жизнь, которую она имеет» Против ересей, II,34,4. То же находим и у Иустина: ср. Диалог, I,6.

21Creatio est productio entis ex nihilo sui et subiecti.

22Vorstellung

23Ding an Sich

24Empfündungen

25Подробней об этом см. Критика чистого разума, §10.

26Схема составлена на основе текста De Veritate q. 1, art. 1.

27Метафизика А, 986b, 24.

28Ср. STh. I, q. 11.

29STh I. q.5, a. 1. ср. Никомахейская Этика, I.

30Лат. perfectio имеет два значение: совершенство и совершение. (ср. perfectum - прошедшее, совершенное время глагола).

31В русском языке «правда» и «истина» имеют одинаковое значение, хотя в поточном понимании «правда» - это то, что является альтернативой лжи или фальши, в то время как более архаическое слово «истина» приобрело более сакральное значение.


ą
Michael de Oz,
18 сент. 2009 г., 4:07
ą
Michael de Oz,
18 сент. 2009 г., 4:03
ą
Michael de Oz,
18 сент. 2009 г., 4:06
ą
Michael de Oz,
18 сент. 2009 г., 4:05
Comments