Интервью в рамках проекта «Наши люди»

Вели интервью Мещеряков Василий Александрович и Книжник Элина

Эля Книжник (ЭК): Роман Васильевич, добрый день. Начнем нашу сегодняшнюю беседу вопросом о детстве. Какое ваше самое яркое воспоминание оттуда?

Роман Васильевич (РВ): У меня ярких воспоминаний в детстве было много, но одно из самых любимых – мой пионерский лагерь «Дзержинец» в Тарусе в Калужской области на берегу Оки. Я очень люблю этот лагерь до сих пор.

Последний раз в качестве пионера я был в лагере в 1981-году – после восьмого класса.

Потом ездил уже в качестве вожатого. Как сказала одна моя бывшая студентка, которая была не только студенткой, но и пионеркой в отряде: «Роман Васильевич в колледже и Роман Васильевич в пионерлагере в качестве вожатого – это небо и земля. Это совершенно разные два человека».

ЭК: Расскажите пожалуйста про вашу службу, про морфлот.

Василий Александрович (ВА): Как вы вообще на флот попали?

РВ: Попал я очень просто, меня Родина туда призвала в 1984 году. И служил я с 84-го по 87-ой год. Родина тогда у меня была Советский союз, и через советский военкомат я попал на флот. Честно говоря, я особенно не обрадовался, но за то обрадовались мои родители. По двум причинам: папа – потому, что он сам служил на флоте Северном и Балтийском, а мама – потому, что в это время была война в Афганистане

ВА: Там флот был не нужен.

РВ: Там флот был не нужен, а я до этого похоронил двух своих одноклассников. Да, вот так все серьезно было. 1984-85 год, если вы знаете историю – пришел Горбачев, и количество груза 200 (цинковых гробов) резко увеличилось. Поэтому была реальная угроза того, что я оттуда просто не вернусь.

В итоге я служил на Тихоокеанском флоте три года и четыре дня. Учебку я прошел в Хабаровске, там получил воинскую профессию «радист» - Радист БЧ-4.

Потом был зачислен в десятую оперативную эскадру – Владивосток и Находка. Избороздил все Японское море, побывал в Тихом океане, побывал в Индийском океане.

Дошел до Сингапура на авианесущем крейсере «Новороссийск», сейчас, к сожалению, его уже нет.

И даже девять месяцев провел на суше на советской военной базе в Южном Вьетнаме под названием Камрань.

ЭК: Остались ли у вас друзья после службы, коллеги ваши?

РВ: Они остались, мы перезванивались в течении всех девяностых годов. Сейчас, к сожалению, затихло.

ВА: Сейчас вы выходите в фонтанах купаться?

РВ: Я в фонтанах купаться не хожу, потому что, немного другое образование. Но каждый год в день Военно-морского флота, жена не даст соврать, я тельняшку обязательно надеваю и бескозырку – это святое...

Кроме того, у моряков во время службы так много воды, что они ни в какие фонтаны не лезут. Но, повторюсь, бескозырку и тельняшку в день ВМФ мы все надеваем, и я в том числе. И всегда поздравляю своего отца, потому что он служил четыре с половиной года.

ВА: По поводу фонтанов и вычеркнутых вопросов (при подготовке интервью были и такие) – был один вопрос от наших студентов, который звучал примерно так: «Случалось ли после того как вы пришли преподавать, что вас наблюдали ваши студенты в моменты, в которые, по мнению многих блюстителей морали, учитель попасть не может»

РВ: Это вопрос провокационный, и, тем не менее, я на него отвечу. Если бы я попался в такой ситуации, то думаю, что в этом кресле я бы не сидел и не работал. А раз я двадцать седьмой год преподаю в нашем учебном заведении, значит я в таких ситуациях, будем считать, никогда не был.

ВА: Как-то мы с вами в коридоре обсуждали разницу между учителем в школе и преподавателем колледжа? В чем разница на ваш взгляд? И как вообще вы педагогической деятельностью занялись? Завершилась ваша служба на морфлоте...

РВ: И... Это было уже мое второе поступление. Сначала я поступал после школы – не набрал пол балла, десять месяцев проработал лаборантом в своей школе, ушел на флот. А затем в тельняшке и бескозырке я сразу поступил. Я поступил в педагогический институт. А закончил уже педагогический университет имени Н.К. Крупской.

Там в университете я проходил практику, в том числе и в школах. И сразу понял для себя уже на практике, что младшие школьники и средние школьники – это не мой профиль. Я понял, что то, что мне близко – это все-таки подростки.

А потом случилась удивительная вещь: на подоконнике в институте я увидел нашу студенческую газету, в которой было написано про то, как студенты нашего факультета проходили практику в СГПТУ 159. Я туда позвонил на четвертом курсе, и меня пригласили на практику. Это было в марте 1990 года. Я четверокурсник пришел на практику, отработал два месяца в качестве учителя истории. Меня встретил молодой директор, его звали тогда, дайте вспомнить, Юрий Дмитриевич Мироненко – он тогда только начинал. И он пригласил меня работать учителем истории.

Так что на пятом курсе я работал и проводником, и заканчивал пятый курс университета, и одновременно Юрий Дмитриевич мне доверил две группы студенческие, в которых я преподавал историю и обществознание. Поэтому у меня нагрузка началась не с 1992 года, а с 91-го. С пятого курса я уже начал преподавать и остался в этом учебном заведении, которое тогда было училищем, потом стало высшим училищем, потом стало 309 лицеем, дальше мы стали Технологическим колледжем. С 2004 года, когда после объединения с колледжем с Мурманского проезда, мы стали называться Технологический колледж №14, а дальше превратились в Первый МОК.

С тех самых пор я работаю все время в этом учебном заведении и только на одном месте.

ВА: Понятно, как вы происходил выбор возраста учеников, как вы выбирали предмет?

РВ: Очень просто. Я из семьи не только моряков, но еще и учителей – у меня мама-педагог (я вырос на последней парте среди тетрадок), у меня дома тетрадки были всегда (она преподавала русский язык и литературу). Мама привила мне любовь к литературе, к истории. Еще я очень благодарен своей учительнице по истории Вере Васильевне, у которой был лучшим учеником. Историю я любил еще со школы. Поэтому я всегда хотел быть учителем и именно истории

ЭК: Если вспомнить первый месяц педагогической деятельности, оправдались ли ваши ожидания??

РВ: Первые месяцы педагогической деятельности я провел на практике, здесь у меня были очень хорошие руководители.

Мало кто знает из наших преподавателей, а тем более студентов, что когда я пришел после университета и начал работать уже не в качестве студента, а уже в качестве полноценного преподавателя – это был 1992 год – у меня были отличные наставники – это и Лариса Андрониковна (заместитель директора), это и Ирина Абрамовна (учитель истории) и…

Сейчас я скажу вещь, которая очень сильно удивит наших студентов, я до сих пор своим педагогом (именно историком), который меня учил мастерству педагогическому, считаю Юрия Дмитриевича Мироненко. Он - учитель истории, тогда он был молодым учителем истории, сразу взял меня под свое крыло. Он приходил на мои уроки, он сидел на последней парте, потом приглашал меня к себе, мы разбирали мои уроки, он указывал мои недостатки – педагогическому мастерству учил меня он. По этому до сих пор я считаю его своим учителем именно педагогического мастерства.

ЭК: Роман Васильевич, как вы считаете, не ошиблись ли вы в выборе профессии, и нет ли разочарования?

РВ: Мне всегда нравились три вещи: девушки, музыка и история. Однажды я сказал маме, что никогда не смогу их объединить. Но посмотрите где я, как я, и с кем я работаю, и вы поймете, что мне все же это удалось сделать в своей жизни.

ВА: Вы упомянули, что работали проводником? Это был настоящий поезд?

РВ: Начнем с того, что я был председателем комитета комсомола в школе, я был председателем комитета комсомола на своем корабле, я был комсомольским лидером у себя в институте. Там были и дискотеки, и общежитие наше в Перловке до сих пор стоит.

Я был в стройотряде в 88-ом году в Гжели, а потом четыре года я работал проводником.

Это был студенческий комсомольский отряд проводников. Он насчитывал тридцать восемь отрядов из двадцати двух (или двадцати четырех) институтов. Все это происходило под эгидой комсомола. Благодаря этому, я был сначала проводником, потом заместителем командира отряда, затем стал главным инженером всего комсомольского отряда. Мы ездили в Югославию, мы ездили в Болгарию отдыхать, и даже работали в Финляндии проводниками. Но основное наше направление, конечно, – Октябрьская железная дорога. Это Ленинград, Новгород, Мурманск, Выборг. Так что, да, все было по настоящему.

ВА: У меня с детства есть мечта, которая, видимо, так мечтой и останется, - научиться играть на каком-нибудь музыкальном инструменте. К счастью, отсутствие этого навыка мне не помешало заводить знакомства. А как у вас дело с музыкальными инструментами, и влияло ли это в свое время на ваше общение с девушками?

РВ: Уже во втором классе меня родители, не спрашивая моего желания и разрешения, отдали в музыкальную школу по классу аккордеон. Так что для своего возраста играл очень неплохо на аккордеоне, сольфеджио изучал, но больше всего мне нравилось петь. «Хоровое пение» был мой самый любимый предмет.

Потом у меня как и всех мальчиков в этом возрасте сломался голос, а потом я увлекся девочкой из параллельного класса, где преподавала моя мама. Она ходила на бальные танцы.

Я пошел за ней на бальные танцы, она скоро их бросила, а я остался. В итоге занимался ими более восьми лет, дошел до Б класса, как сейчас кандидат в мастера спорта. Последний конкурс, котором я принимал участие, был конкурс по бальным танцам среди социалистических стран в 1979 году. После этого мне танцы пришлось оставить, так как пошли старшие классы, и я увлекся дискотеками.

Дискотеки тоже были серьезными: при Куйбышевском РК комсомола я закончил школу конферансье и диск-жокеев. И в первые взяв микрофон в 1978 году, до сих пор я с ним и не расстаюсь. И дискотеки, и дискотеки, и дискотеки, мероприятия, свадьбы, поминки, банкеты, выпускные у меня идут косяками.

Я за эти сорок лет дискотеки делал и в чисто женском коллективе, где единственным мужчиной был я один; я делал дискотеки и в чисто мужском коллективе на флоте, где у нас ни одной девушки не было, наш опыт распространялся по другим частям. Особенно это важно в автономном плавании, когда даже сушу подолгу не видишь, не то что родителей и близких.

Дискотеки были на крыше, например в Выхино (тогда она называлась Ждановская) на крыше общежития.

Дискотеки были на плоту посередине озера, кабель мы туда бросали с ближайших деревьев. Дискотек была масса. Даже, когда я сюда пришел в начале девяностых, у нас были мероприятия – мы приглашали курсантов из пожарной академии, из пограничной и они встречались с нашими девушками. После таких встреч кроме мероприятий и дискотек нам оставался компакт диск с записью, воспоминаниями, фотографиями. Некоторые даже девушки наши замуж выходили за курсантов. Такое у нас было в девяностых годах.

Аудиоклуб – он тоже появился в 1993 году. Тогда было два кружка в учебном заведении: один назывался видеоклуб – его вел Юрий Дмитриевич Мироненко, второй был – аудиоклуб, который вел я. Вот так два кружка просуществовали практически десять лет. Юрий Дмитриевич оставил свой кружок, потому что обязанностей директора становилось все больше и больше. Аудиоклуб продолжается, как вы знаете, до сих пор. Более того у него появились последователи – то есть аудиоклубы есть сейчас на других факультетах, на других площадках. Это говорит о том, что наш проект, наш кружок востребован, он нужен. Мне очень приятно, что когда приходят люди, взрослые и школьники, благодарят за музыку. Такое бывает очень часто. Люди приходят и говорят – вас не было и в колледже была тишина и как-то было не так. Всегда чувствуешь, что ты нужен людям – это прекрасно.

Мы стараемся в аудиоклубе не только заводить музыку, но и прививать хороший музыкальный вкус. Это очень важно и Юрий Дмитриевич нас в этом поддерживает. Почему я упоминаю Юрия Дмитриевича – потому, что он меломан, у него огромная музыкальная фонотека, и все 90-ые годы мы с ним сотрудничали, он помогал, направлял и подсказывал. Так что я его считаю соавтором нашего аудиоклуба.

ЭК: Что касается радиоклуба (аудиоклуба). Что бы вы хотели поменять в работе аудиокружка? Возможно местоположение?

РВ: Место положение очень удобное (за стенкой кабинета истории). А неудобно то, что часть пространства в здании не охвачена радио. Второй момент – антенна радиотюнера не выведена на крышу, что не позволяет качественный радиосигнал в закрытом помещении аудиоклуба принимать.

ВА: Но в отсутствии возможности крутить внешнее радио есть плюс – это накладывает больше ответственности на вас, на студентов ведущих аудиопрограммы – так как то что услышат все остальные в здании зависит исключительно от вас. На мой взгляд это хоть и сложная задача – настроение свое передать другим, но за то более интересная, чем просто поставить радио.

В продолжение у меня есть еще вопрос. У меня бывают периоды, когда я приезжаю на работу не в 9, как обычно, а раньше. С этим связаны два ощущения: во-первых, пустое здание, заходишь - никого нет, во-вторых, никого нет, но при этом уже звучит музыка.

РВ: Каждое утро с 7-30

ВА: И вопрос у меня такой: от чего зависит музыка, которая звучит утром?

РВ: Так как у нас кружок авторский, то, конечно, зависит от нас – тех кто работает. Но, если вы обращали внимание, инструментал не звучит два утра подряд. У нас обычно модель такая: одно утро песни на русском языке, два утра в неделю (но не подряд) инструментальная музыка, причем музыка разная (либо авторская, либо тематическая), а еще два дня у нас звучит музыка на иностранном языке – такое чередование оно обязательно. Внутри одного дня в перерывах тоже звучит музыка разных стилей, языков и направлений.

Если же у ведущих есть текстовые сообщения, то их стоит давать или на фоне инструментальной музыки, либо на фоне зарубежных исполнителей. Это позволяет не смешивать смыслы. Этому каждый сентябрь я обучаю всех, кто хочет попробовать себя в качестве ведущего нашего радио.

Эля – тоже ведущая в рамках кружка и этому она тоже обучалась на первом курсе.

ВА: Когда вы ставите музыку или обучаете студентов, как это делать – на какую аудиторию вы работаете – сотрудники и преподаватели или школьники и студенты? Ведь все слушают разную музыку.

РВ: Я считаю, что ориентироваться необходимо и на тех, и на тех. Поэтому мы стараемся максимально угодить всем. Конечно, сделать это невозможно, но мы стараемся сделать так, чтобы и тем кто учится (это делают в основном студенты, они знают что интересно их одногруппникам), и тем кто работает (это я беру на себя) было комфортно. Не всегда это удается сделать 100%, бывают недовольные. Что же, у человека всегда есть выбор: пойти в ту рекреацию, где радио не звучит, слушать в своих наушниках свою подборку или слушать ту музыку, которую предлагаем мы. И когда нас просят из-за контрольных отключить звук на некоторых этажах – мы, конечно, выполняем просьбу. В любом случае это около 300-400 человек (как на подводной лодке: хотят – не хотят но вас они все равно слушают .

ВА: Можете ли вы посоветовать по одной песне на каждый день? Рабочих дней пять. Что выбрать при условии – одна песня на день? Песня либо инструментальная композиция. ?

РВ: Конечно, вариантов очень много. Давайте так – я дам вам направление, а окончательный выбор за вами:

День первый:

Queen с Фредди Меркюри

День второй:

Российский рок - «Воскресенье», «Кино», «Машина времени», «Моральный кодекс», «Чайф», «ДДТ»

День третий:

Инструментальный день. Вообще на нашем радио много инструментальной музыки звучит (Пол Хардкастл, Брайан Ферри), очень любят музыку из кинофильмов, в том числе из советских «Служебный роман», «Ирония судьбы».

Мало кто обращает внимание какие сейчас выходят современные сериалы. Например, «Оттепель» - и там звучит шикарнейшая музыка Константина Меладзе. Сериал «Стань звездой», в котором звучат песни 50-60х годов в инструментальной обработке.

День четвертый:

День популярной музыки - Modern Talking, BonnyM, ABBA, Smoky

День пятый:

День песен для души - итальянцы, испанцы (например Хулио Иглесиас), французы (Эдит Пиаф, Мирей Матье, Джо Дассен), немцы (Чингиз Хан)

ЭК: Какими качествами на ваш взгляд должен обладать ведущий радиоклуба?

РВ: Номер один – ответственность. Ты отвечаешь за здание, а здание у нас непростое – здесь работает директор, бывает много гостей, и работа наших диджеев – часть нашего имиджа. Имиджа факультета и имиджа Комплекса.

Второе – умение говорить.

Третье – музыкальный вкус. Это не значит, что нужно ставить только классическую музыку Чайковского, Баха и Бетховена. Это значит, что он должен учить своих ровесников хорошей музыке. Это может быть и Металлика, и Виктор Цой, и А.Б. Пугачева.

ЭК: Вопрос от наших студентов: «Как вы считаете, кто в нашем здании самый популярный кроме директора»?

РВ: Я считаю, что по количеству студентов, сотрудников, которые каждый день приходят к этому человеку, – это руководитель факультета Игорь Вадимович Павлов. Наши кабинеты рядом, и я как никто вижу, сколько он всего делает. Начнем с того, что он первым приходит на работу – в 7-30 он уже здесь. Человек реально болеющий за факультет. Человек много делающий и для коллектива, и для школьников, и для студентов, и для площадки. По этому на факультете после Юрия Дмитриевича Игорь Вадимович – Number One!

ВА: Вопрос, склеенный из двух студенческих вопросов. Есть ли среди ваших сегодняшних студентов те, кому, в случае форсмажорных ситуации, вы доверили бы занять свое место? И есть ли те, кого вы на дух не переносите, но как учитель себя перебарываете?

РВ: Есть, есть студенты, которым я доверяю абсолютно – например старосты во всех учебных группах.

ВА: Вопрос не про доверие, а про знание предмета и профессиональные компетенции.

РВ: Владение предметом, это как правило старшекурсники, они учатся у меня уже два года, они знают наши требования. Если такое представить (хотя такого еще не было) – группа пришла, а Романа Васильевича нет, я считаю, что любые старшекурсники с 4-ками и 5-ками способны заменить меня именно по предмету. Я считаю, что за два года я даю им неплохое образование.

Что касается другой группы и сотрудников, и студентов, которых я не люблю, конечно, такие люди есть. Но я с ними каждый день здороваюсь, я с ними каждый день по работе общаюсь. И ни в коем случае я не показываю свое отношение к ним. Если это студенты – я их обязательно учу. И кстати, все студенты прекрасно знают одну вещь, что я оцениваю их не за свое отношение к конкретному человеку, а за знания. Ко мне подлизаться практически невозможно, и они это прекрасно знают. И может быть еще и за это, некоторые из них меня уважают.

ЭК: Роман Васильевич, чем вы занимаетесь во внерабочее время, есть ли у вас какие-то хобби? Если есть, то какие?

РВ: Начнем с того, что здесь, на этом факультете за много – много – много лет Юрий Дмитриевич Мироненко собрал коллектив трудоголиков. Здесь мы все проводим большую часть своего времени. В этом удивительный талант нашего директора, что он смог такой коллектив единомышленников собрать.

А все свободное время, что у меня остается, я провожу с семьей. У меня любимая женщина, с которой я живу в браке уже десять лет и мы счастливы. У меня любимая дочь. Мне очень нравиться отдыхать, путешествовать, речные круизы. Новые впечатления и смена обстановки – для меня самый лучший отдых.

ВА: Круизы – это дань временам службы?

РВ: Нет, просто я нашел свою нишу, которая позволяет мне максимально отдыхать. Есть люди, которые любят ездить на пляж, есть те – кто отдыхает на огороде, кто-то – в гараже. Мое хобби – это речные круизы. Я их попробовал абсолютно случайно и понял, что мне это близко. И даже свою жену я встретил тоже в речном круизе.

ЭК: Роман Васильевич, куда бы вы посоветовали нашим студентам съездить, какие места, на ваш взгляд, обязательны для посещения, и куда будет следующая экскурсия?

РВ: К сожалению, экскурсиями я больше не занимаюсь. Я занимался этим семнадцать лет, но по многим обстоятельствам – этот этап завершен. Я объездил со студентами все, что находится в путешествии одного дня. Я в этих городах и местах был десятки раз и, честно говоря, устал приезжать на одно и тоже место.

Что касается вопроса – куда поехать. Студентам я советую полюбить свою родину. В России очень много красивых мест необязательно исторических. Вы даже не представляете, какая удивительная в России природа.

Для тех, кто интересуется историей – Золотое кольцо. Возьмите Северо-Запад, ведь там кроме Питера есть еще пригороды его: Петергоф, Ораниенбаум, Кронштадт, Павловск, Гатчина, а каков Выборг. Есть Псков и Пушкинские горы и Изборск. Есть Великий Новгород и усадьбы вокруг него.

Есть Поволжье Съездите по Волге сверху вниз: Ярославль, Кострома, Нижний Новгород, Казань, Чебоксары, Самара, Саратов, Волгоград, Астрахань. Есть Урал: интереснейший Екатеринбург – последний город династии Романовых.

Удивительное озеро Байкал. Алтай – Телецкое озеро, леса и горы. Якутск и река Лена. Красноярск и столбы на Енисее.

Побывайте хоть раз на Кавказе – например в Кисловодске, побывайте на Камчатке в долине гейзеров.

Мест, где можно влюбиться в родную страну – очень много. Многие места не связаны с историей, многие «не связаны» с кошельком. Главное – желание, всегда можно найти интересные варианты.

Вообще природа: вода, лес, горы – делает удивительную вещь - вытягивает отрицательную энергетику города из нас. За две-три недели где-то в лесу, в тайге, на озере, на реке можно максимально отдохнуть. Слейтесь с природой, полюбуйтесь рассветами и закатами – вы почувствуете прилив сил и здоровья. А главное новые друзья и новые впечатления. Так что я всех призываю путешествовать больше по своей родине. У нас огромная и очень интересная страна.

ЭК: Мы знаем, что вы человек точный, и у вас все запланировано на пол года вперед. Бывали ли когда-нибудь у вас спонтанные путешествия?

РВ: К точности меня приучили родители и флот. Я стараюсь все расписывать не только на пол года, но и на год вперед. Но всегда спонтанные вещи происходят, жизнь полна неожиданностей, невозможно все предугадать, и это прекрасно. Но отдыха по «горящей» путевке у меня никогда не было.

ЭК: Роман Васильевич, наши студенты интересуются: есть ли у вас домашние животные?

РВ: Домашних животных у меня, к сожалению, нет.

ЭК: А хотели бы завести?

ВА: И тут же дополнение: считаете ли вы необходимым завести на факультете живой уголок?

РВ: Живой уголок требует внимания. Если найдутся студенты, которые возьмут на себя обязанность каждый день, включая выходные, заботиться об этих живых существах, то тогда, конечно, он нужен. Но если это будет временное явление, если потом эти животные будут обречены на голод и смерть – это будет очень печально и грустно. Живой уголок подразумевает прежде всего любовь.

ВА: Какие бы три художественных фильма посоветовали посмотреть нашим студентам и что бы посоветовали прочитать из художественной литературы.

Если взять по фильму на режиссера, то я бы посоветовал любую комедию Гайдая, любую комедию Данелии, любую комедию Рязанова.

Если же выбрать одного режиссера с тремя фильмами, то посоветую Станислава Ростоцкого: первый фильм про учителя истории (который снимался в здании нашей школы) «Доживем до понедельника», второй - «Белый Бим черное ухо», и третий - «А зори здесь тихие…» по повести Бориса Васильева. Вот фильмы, которые заденут обязательно, они не оставляют равнодушными.

Говоря о книгах, посоветую Джека Лондона, Майна Рида, Жюля Верна – авторов, которых я сам читал взахлеб в подростковом возрасте.

ЭК: Как же Булгаков и «Мастер и Маргарита»?

РВ: Булгаков не относится к моим любимым писателям, но я отношусь к нему с уважением и считаю великим.

ЭК: Вы рекомендуете посмотреть «Собачье сердце» режиссера Бортко?

РВ: Конечно, прекрасные актеры: Евгений Евстигнеев в роли профессора Преображенского, Швондер в исполнении Романа Карцева. Это шедевр в любом случае. Хотя я лично к Булгакову отношусь более чем прохладно.

ВА: Можно от «Собачьего сердца» я вернусь к профессии? Моя основные предметы - физика-информатика и у них небольшая составляющая личного восприятия. «Собачье сердце» хороший пример того, что взгляд на историю, на исторические события, особенно на ближние к нам, может меняться. У вас как учителя истории не возникали ли сомнения по поводу выбранного предмета одновременно с тем, как менялись взгляды на исторические события, на исторических персонажей в обществе?

РВ: У меня были хорошие профессора в университете. Они нас учили тому, что история очень гибкий предмет. На первый взгляд кажется, что такое история – то что было раньше, застывшее, мертвое. Факты и даты, которые нам необходимо вдолбить в головы наших студентов и учеников и все. На самом деле история это прежде всего очень гуманитарный предмет, он очень гибкий.

И действительно в разные века, в разные эпохи, при разных правителях история всегда претерпевала изменения. Почему это происходит? Потому что, история, обществознание, литература – это гуманитарные предметы, они воздействуют на интеллект.

Наш факультет «Реклама» - он творческий. И поэтому всех студентов учат творить, а на творчество работает именно интеллект и гуманитарные предметы. Поэтому и страдают от ЕГЭ больше гуманитарные предметы. Так как в рамки экзамена нельзя загнать личностное отношение.

Меня всегда учили, что история это всегда политическая конъюнктура, но еще и личностное восприятие. И я учу своих студентов любить историю своих предков, интересоваться ею. И через пару месяцев с начала учебного года вижу положительные изменения. К сожалению в большинстве школ истории учат по-другому, ребят натаскивают на решение заданий ЕГЭ, поэтому многие на моих уроках по-новому открывают для себя мой предмет.

ВА: Касаясь личностного отношения к истории. Менялось ли лично у вас за последние, скажем несколько десятков лет, отношение к определенным историческим событиям и персонажам в нашей стране?

РВ: Конечно, конечно менялось. Появлялись новые документальные источники, новые интервью, рассекречивались новые материалы, если брать историю 20 века, и мое отношение менялось. Например к сталинизму менялось, от жутко негативного к совершенно другому. На многие события Великой отечественной войны. На роль личности в истории у меня сильно взгляды поменялись за последние годы. И Петр Первый, и Иван Грозный, и литература 19-го века. Поменялись отношение к Ельцину и политику 90-х годов. Многие вещи со временем переосмысливаешь.

Мое мнение такое: учитель истории в меру возможности должен максимально побывать в тех местах, о которых он рассказывает своим ученикам (не важно кто они – школьники или студенты).

Я считаю, что учитель истории не может заинтересовать своим предметом, если рассказывая о подвиге русского народа в Отечественной войне 1812 года, если он не разу не был на Бородинском поле. Не может учитель осознать, что сотворили защитники Севастополя, если он не был в Севастополе на Малаховом кургане. Не может понять до конца произведения Пушкина, Гоголя историк, если он не побывал во многих дворянских усадьбах, сохранившихся до наших дней.

ЭК: Как вы относитесь к тому, что у многих студентов факультета нестандартная внешность?

РВ: Я отношусь очень спокойно. Я знаю, есть преподаватели, которые разрешают молодым людям в мае приходить на занятия в шортах. Другое отношение к кепкам – я прошу в помещении головные уборы снять. Мужчина в помещении должен быть без головного убора, меня так учили. А в остальном внешний вид – личное дело каждого.

В конце концов студент приходит ко мне получать знания, и я требую от него не внешний вид, а знания и дисциплину на занятии. Если он не опаздывает, не пропускает занятия, если показывает знания, в этом случае то, как студент выглядит меня не интересует. У нас факультет творческий, у нас студентов много творческих, а творческие личности зачастую выбиваются из серых рамок.

ВА: Творческая профессия с одной стороны позволяет вести себя более свободно, но с другой стороны любая свобода подразумевает повышенную ответственность. Особенно это касается факультета, который занимается визуальной составляющей. Мы знаем массу примеров, когда «специалисты» от рекламы делали материалы про войну, но с немецким оружием, и делали это не специально, а по причине отсутствия знаний.

РВ: На факультете у нас сложилось разделение: есть творческие предметы (фото, видео, рисунок) на них студентам в творческом плане позволяется несколько больше, а есть предметы более дисциплинированные. Сочетание дисциплины и творчества дает отличный результат, естественно при наличии третьей составляющей – знания.

ВА: Вопрос от студентов: возможно ли ваш предмет сдать экстерном и потом не ходить на занятия?

РВ: Вопрос провокационный, поэтому я отвечу на него так, как ждет администрация: форма экстерната в нашей образовательной организации не предусмотрена.

ВА: Думаю, что вопрос был несколько про другое. Возможно ли, используя курсы, книги, дополнительные материалы подготовиться к вашему предмету лучше, чем на занятии, хотя бы с учетом отсутствия ограничения по времени.

РВ: Конечно возможно. Преподаватели живые люди, кроме того, как вы правильно заметили, мы ограничены во времени. Но вернусь к тому, что предмет гуманитарный. И в гуманитарном предмете есть удивительная вещь, которую не один компьютер и ни одна компьютерная программа не даст – это взаимодействие учитель-ученик. И когда у ребят блестят глаза, когда они тянут руки, когда я вижу отдачу от своего труда, когда я вижу, что они с желанием идут на мои уроки – для меня это крайне важно. Я считаю, что для воспитания рекламистов, будущих творцов этот личностный фактор играет крайне важную роль. Кроме того, я как учитель гуманитарного предмета должен учить их общаться и говорить.

ВА: Продолжая тему. В конце прошлого полугодия была одна история: мы собирались и обсуждали Московскую электронную школу. И вы тогда задали мне вопрос: не кажется ли мне, что современные технологии и МЭШ в том числе, выгонят педагога с его рабочего места? Я тогда вам ответил, вашими сегодняшними словами, что по-моему мнению педагог будет выдавлен со своего места, но произойдет это с педагогами, уровень которых средний и нижесреднего. И из этого мой следующий вопрос: считаете ли вы, что студенты ходят на наши занятия не за знаниями, а за мотивацией?

РВ: Конечно, и наша задача учителя мотивировать их. У нас колледж и студент к нам приходит по нескольким причинам: получить профессию, получить образование быстрее чем в школе (не секрет, что в основном в 11 классе идет натаскивание на ЕГЭ), избежать ЕГЭ (просто его не сдавать).

Но обратите внимание на удивительную вещь: когда приходит первый курс, мотивация у них зашкаливает, желание учиться у них просто хлещет, затем постепенно на них наваливается усталость, у них уже нет каникул – и к декабрю у большинства глаза начинают тухнуть (мотивация падает). Но не везде, не у всех и не по всем предметам. Почему происходит такое выгорание? Ведь человек приходит с какими-то мыслями, эмоциями, желанием и вдруг за три-четыре месяца теряет все. Отсюда возникает волна опозданий и прогулов, а некоторые даже забирают документы и уходят.

У нас психологическая служба проводит опросы и рейтинги преподавателей и, как мне говорили, я всегда занимал одно из лидирующих мест. Я считаю, что главное в том, что, по моему мнению, студента мало учить предмету и давать конкретные знания. Прежде всего его необходимо поддерживать ту мотивацию, с которой ребята приходят к нам. И все время поддерживать интерес и к профессии, и к своему предмету. Все базируется на честности в отношениях: ты должен не стесняться извиниться перед студентом, если ты не прав; ты не имеешь права опаздывать на урок; ты не имеешь права во время урока разговаривать по телефону. Если ты требуешь со студентов, то и сам должен соблюдать установленные правила.

Возвращаясь к вопросу замены компьютером педагога, мы рождаемся и уходим среди людей, по этому общение чрезвычайно важно и необходимо. К сожалению, наши школьники и студенты очень мало общаются, мало говорят – это тоже минусы техники. Через пару лет многим предстоит защита диплома, а они не умеют и боятся говорить. Ребята отвыкают общаться глаза в глаза, и мы, преподаватели гуманитарных дисциплин, пытаемся учить их с первого курса говорить.

При этом и интерактивная доска, и компьютер – отличные инструменты в помощь преподавателю, но первичен все же человек.

ЭК: Обратимся вновь к вопросам от студентов: Как вы считаете, почему по всему факультету развешаны большие зеркала?

РВ: Это очень простой вопрос.

Во-первых, у нас на факультете много девушек. Девушки, женщины и зеркало - это абсолютно нормальная история.

Во-вторых, у нас факультет творческий – посмотри в зеркало, и все поймешь. Так что зеркало – очень важный атрибут нашего факультета.

ЭК: Чуть-чуть провокации. Есть ли у вас работа помимо этой?

РВ: Нет. На данный момент нет.

ЭК: А было когда-нибудь?

РВ: Было, конечно. И я никогда этого не стеснялся. Какой же мужчина отказывается от дополнительного заработка.

ЭК: Заведение у нас молодежное, модное, и в связи с этим вопрос: владеете ли вы современным слэнгом? Три коротких вопроса:

Знаете ли вы, что такое «хайп»?

РВ: Мне кажется, что это что-то удивительное, неповторимое ни с чем не сравнимое. Что есть у данного человека и больше ни у кого. Приблизительно правильно?

ЭК: Почти. Это новость, популярная, разлетевшаяся по всем сетям. Часто скандальная.

Следующий термин «руфл»?

РВ: Сразу пас – слово не знакомо

ЭК: Это шутка. И третье слово «чилить»?

РВ: Разговаривать, общаться?

ЭК: Практически угадали 😊. Это значит - «отдыхать»

ВА: Со студенческим лексиконом разобрались, а есть ли в вашем словарном запасе какие-нибудь забавные, специфические слова?

РВ: Я родом из Подмосковья, поэтому слова, которые использовались моей разговорной речи формировались как раз Москвой и Подмосковьем.

Словечки новые появлялись из бальных танцев, много словечек было на флоте – это и специфика флота, и специфика Дальнего Востока. Как пример приведу «зёма» - земляк, «гюйс» - воротничок моряка.

Кстати, сколько белых полосок на синем воротнике моряка? Правильный ответ – три. Это три величайшие победы флота России: Синоп, Гангут и Чесма. «Прогарок», «Кича» - слов много. «Прогарок» - стершийся ботинок. На флоте зимой в ботинках, а летом в тапочках – жарко очень.

Слэнг он везде есть – и во времена дискотек тоже свои словечки были.

ЭК: Роман Васильевич, ассоциируете ли вы себя с каким-нибудь правителем?

РВ: Историку наиболее сложно ответить именно на такой вопрос. Попробую объяснить почему. У меня каждый день правитель. Это как девушки. Когда я начинал работать, мне говорили: «вы работаете в учебном заведении, где много девушек, где много красивых девушек, как вы с ними работаете?». Дело привычки.

Так же и правители – есть яркие и любимые правители, есть любимые периоды истории, и они связаны с конкретными людьми и это не обязательно правители – а деятели искусства, полководцы. А конкретного правителя, с которым я себя ассоциирую у меня нет. Я должен любить весь свой предмет и этой любовью заражать своих студентов. В любом случае я выделяю не правителя, а эпоху – тот период истории, который мне как профессионалу близок и интересен.

ЭК: Хотели бы вы развиваться в каких-нибудь других направлениях, может фото, может видео? Кроме радио, кроме работы преподавателем.

РВ: Желание есть всегда. Общаясь с коллегами-преподавателями, сотрудниками других подразделений мы в любом случае развиваемся. Когда-то еще на Докукина Юрий Дмитриевич мне одному из первых поставил интерактивную доску – большую, тяжелую, на колесах. Я ходил спотыкался о нее месяца два, затем попросил убрать ее. Затем уже на этой площадке мне поставили новую доску, и сейчас я уже не представляю себе урока без интерактивной доски. Это все поступательный процесс. Просто у кого-то все идет быстро, у кого-то медленнее. В силу разных причин. Но сама жизнь и студенты заставляют развиваться и перестраиваться.

ЭК: Какое ваше самое любимое блюдо?

РВ: Даже задумываться не буду – жареная картошка.

ЭК: С грибочками?

РВ: Можно с грибочками, но обычно мне достаточно просто с луком.

ЭК: Есть ли у вас еще любимые блюда?

РВ: Моя жена любит, когда я утром готовлю ей яичницу с зеленым луком. Мелочь – ерундовое блюдо, а вкус удивительный. Что касается моих пристрастий – я люблю русскую кухню. Селедка под шубой, холодец, соленья, мурцовка.

ЭК: Роман Васильевич, вы задумывались о том какой будет жизнь после работы? Жизнь после колледжа?

РВ: Я собираюсь преподавать сколько позволит здоровье. Но мне очень нравится Поволжье, мы с женой там купили квартиру, поэтому в будущем я бы хотел посвятить себя своей семье. Но, пока есть возможность, я хочу преподавать, кроме того в московской области живут мои родители, о которых я забочусь.

ВА: Последний мой вопрос будет про мечту на работе. Когда я пришел работать в колледж в 2006 году, стояла глобальная задача – дать студентам ощущение элитности того места, где они учатся. Каждый должен гордиться тем местом, куда он пришел учиться или работать. И у меня мечта, что наступит какой-то год (если честно, то своей работой я пытаюсь мечту приблизить), когда из лексики наших студентов исчезнут по отношению к Комплексу слова «шарага» и «путяга». Есть ли у вас мечта по отношению к тому месту, где вы сейчас работаете?

РВ: Глобально не буду брать, а если взять конкретно по работе: я очень мечтаю, чтобы наш факультет, который директор называет одним из лучших, обрел наконец спокойствие. Обрел свое персональное здание: это или может быть другое, чтобы мы максимально комфортно могли давать знания, чтобы наш факультет мог расширяться, чтобы наши первокурсники учились у нас, потому, что только у нас они общаются со старшекурсниками, и происходит великая вещь – преемственность, когда младшие тянутся за старшими. Чтобы наши лаборатории: фото, видео, компьютерные классы как можно больше расширялись. Чтобы педагоги могли спокойно смотреть в завтрашний день и были уверенными, что их труд востребован, важен и нужен.

ЭК: В завершении, чтобы вы хотели пожелать нашим студентам и преподавателям?

РВ: Давайте разделим.

Сотрудникам, преподавателям, своим коллегам я хочу пожелать – терпения, терпения и еще раз терпения. Наш труд очень тяжелый, не всегда хорошо оплачиваемый, но очень важный нашим детям и нашей стране. Я желаю, чтобы все мои коллеги получали отдачу от своего труда и любили ту работу, которой они занимаются.

А студентам я хочу пожелать новых знаний, новых впечатлений и чтобы они всегда любили ту профессию, тот факультет, на который они поступили в самом прекрасном образовательном заведении города Москвы – Первом московском образовательном комплексе.

ЭК + ВА: Роман Васильевич, большое спасибо за уделенное время, за подробные ответы на вопросы и добрые пожелания.

Мы благодарим за помощь в организации Андреевскую Наталью Мировну и Пустынникову Екатерину