А. И. Лякин. Приватизация и возможность деприватизации

А. И. Лякин

Приватизация и возможность деприватизации в России

 

Приватизация государственной и муниципальной собствен­ности в Российской Федерации стала единственной государ­ственной программой эпохи рыночных реформ в России, вы­полненной в полном объеме и с незначительным отступлением от объявленных сроков. Одно то, что ее реализация оказалась возможной, свидетельствует о поддержке или как минимум нейтральном к ней отношении социально активных слоев населения. Проходящая в стране приватизация настолько мас­штабна, что она не только оказала существенное влияние на сегодняшнюю экономику России, но и ее воздействие безусловно будет сказываться в достаточно длительной перспективе.

В то же время оценка результатов этого процесса как экономистами, так и различными политическими силами крайне неоднозначна — от восторженного признания прива­тизации одним из основных достижений реформ до определе­ния ее как экономической катастрофы. Отчет о результатах ваучерного этапа приватизации Государственным комитетом по управлению имуществом России не был представлен Госу­дарственной Думе, и, как следствие, официальной оценки его не было дано. В целом чековый этап приватизации рассма­тривался Президентом России как существенный элемент успеха рыночных реформ.1 Однако недавнее снятие с долж­ности вице-премьера А.Чубайса можно рассматривать, веро­ятно, как подготовку к возможному изменению оценок.

 

I. Формирование концепции приватизации в России

 

Приватизацию необходимо рассматривать в общем контекст капиталистической трансформации экономики России. Необ

 

-------------------------------------------------------

1 Так, например, обращение к работникам Государственно] комитета по управлению имуществом России, Российского фонд федерального имущества, местных комитетов и фондов имуществ Президента Российской Федерации Б. Ельцина по случаю оконча ния чековой приватизации кончается словами: "Спасибо за дело которое вы сделали".

 

 

ходимость передачи государственной собственности в частные руки тесно увязывалась с проводимыми в стране рыночными преобразованиями. Формы проведения, темпы и масштабы такой передачи предлагались различные. Радикальность при­ватизации в значительной мере зависела от радикальности рыночных реформ в целом.

Активное обсуждение вопроса о необходимости привати­зации началось в связи с реформой хозяйственного механизма 1987 г. и переходом к рыночным отношениям. Нарастающие диспропорции в народном хозяйстве, падение эффективности производства и подрыв потребительского рынка, сопровождав­шие внедрение рыночных отношений в Советском Союзе, в экономической литературе объясняли несовместимостью ры­ночного ведения хозяйства и господства в производстве го­сударственной собственности. Помимо того, госсобственность рассматривалась как основа существовавшего политического строя, а, следовательно, частная собственность должна была бы стать экономическим гарантом демократии. Поэтому при­ватизация в России изначально была не только экономиче­ским, но и политическим процессом.

Разрабатываемый механизм передачи собственности дол­жен был отвечать трем критериям:

• создание эффективного собственника,

• кратчайшие сроки проведения,

• соблюдение принципа социальной справедливости.1 Предлагавшиеся механизмы приватизации раз от раза

становились все более кардинальными.

Первая схема приватизации была предложена академиком П. И. Буничем и нашла свое отражение в законодательстве об аренде СССР. В соответствии с ней трудовой коллектив мог выкупить государственную собственность путем аренды. По­сле окончательного выкупа арендованного имущества аренд­ное предприятие реорганизовывалось в любую форму корпо­ративной собственности с распределением долей или акций между работниками. При таком варианте приватизации про­цесс протекал бы длительное время, возможность выкупа го-

 

------------------------------------------------------------------

1 Лозунг о социальной справедливости изначально был утопи­чен и в определенной степени был данью популизму. Еще до на­чала реализации программы было очевидно, что столь масштаб­ный процесс раздела государственной собственности не может быть социально справедливым.

 

 

сударственной собственности закреплялась только за трудо­вым коллективом и последующее ее перераспределение могло происходить только после полного выкупа, либо в результате вторичной эмиссии, либо — банкротства, либо путем продажи акций работниками.

Вторая схема приватизации была зафиксирована союзным законодательством о приватизации государственной собствен­ности. В соответствии с ней также предусматривалось преиму­щественное право трудового коллектива на выкуп; оценка выкупаемого имущества предполагалась в текущих ценах, корректируемых с учетом инфляции. Предусматривался дли­тельный срок выкупа имущества.

И в первом, и во втором случае предполагался длительный срок, оценка имущества в реальных ценах, преимущественное право на выкуп трудовым коллективом, возможность исполь­зования для этого прибыли предприятия. Описанным вариан­там приватизации соответствовал и весь комплекс мер по переходу к рынку: поэтапное освобождение цен и либера­лизации внешнеэкономической деятельности, активная государ­ственная структурно-инвестиционная политика, сохранение жесткого государственного контроля за сферой распределе­ния, постепенное формирование рыночной инфраструктуры. Такой подход предполагал длительный эволюционный путь формирования капитализма, развитие частного капитала в новых секторах экономики, поэтапную приватизацию госу­дарственной собственности на основе договоров аренды, выку­па, а также банкротства государственных предприятий и са-национных процедур.

Принятая в конечном счете Россией схема приватизации кардинально отличалась от первых двух вариантов. Основным отличием стал выпуск особой ценной бумаги — приватизацион­ного чека, который позволял провести приватизацию в крат­чайшие сроки. Именно приватизационный чек придал россий­ской приватизации уникальные черты, отличающие ее от аналогичных процессов как в развитых, так и в развивающих­ся странах.

Форсированная приватизация была элементом общей по­литики "шоковой терапии", российского варианта теоретиче­ских разработок Дж. Сакса и российских последователей гар­вардской школы. Принятая схема приватизации может рас­сматриваться в одном ряду с освобождением цен, полной либерализацией внешнеэкономической деятельности, введением единого курса рубля, отказом от прямого воздействия государства на экономические процессы.

Для дальнейшего обсуждения особенностей российской приватизации необходимо остановиться на исходных услови­ях, с которых начинался этот процесс.

1. К 1991 г. — году, предшествовавшему началу привати­зационных процессов в России, доля государственных пред­приятий в промышленности составляла 93.9%, они обеспечи­вали 97.1% выпускаемой продукции. Стоимость только основ­ных производственных фондов в экономике по балансовой стоимости на конец года составляла 1361 млрд руб., а вся совокупная денежная масса М2 составляла 928 млрд руб.1

2. Распределительный механизм социалистической эконо­мики воспроизводил личные доходы населения в масштабах, достаточных только для текущего потребления. Даже усилен­ная эмиссия периода перестройки, повлекшая за собой развал потребительского рынка, привела к формированию денежного накопления только в объеме 216 млрд руб., и лишь незначи­тельную часть этих сбережений население готово было напра­вить на выкуп собственности, что было несопоставимо с масш­табами государственной собственности, предлагаемой к выкупу.

3. Дифференциация доходов между верхней и нижней децильными группами была менее чем пятикратной. Частного капитала (во всяком случае, сколько-нибудь крупного), име­ющего законное происхождение, в стране не было. Только начали формироваться капиталы, накопленные за счет пере­продажи товаров государственного сектора по свободным це­нам, за счет экспорта сырьевых товаров, импорта компью­теров и оргтехники, обналичивания денежных ресурсов госу­дарственных предприятий и прочих сфер первоначального денежного накопления российского частного капитала.

4. Структура цен была деформирована, а потому опреде­лить в этих условиях стоимость приватизируемой собствен­ности было крайне трудной задачей. Оценка по бухгалтерской отчетности несла в себе ценовые искажения, накопленные за длительный период; рыночной оценки быть не могло, так как не существовало самого рынка капитала.

 

--------------------------------------------------

1 Народное хозяйство Российской Федерации: 1992 : Статисти­ческий ежегодник / Госкомстат России. М., 1992. С. 11, 68.

 

 

5. В обществе, внимание которого только что было скон­центрировано на проблемах привилегий номенклатуры, остро стоял вопрос социальной справедливости. Если нет легальных капиталов, то кто в состоянии купить государственную соб­ственность в предлагаемых масштабах? К тому же почему люди должны покупать то, что было создано за счет их же неоплаченного труда?

Введение приватизационного чека, казалось бы, решало все эти проблемы: введенное платежное средство по своей стоимости равно стоимости продаваемого имущества, услов­ной цене имущества противопоставлено столь же условное платежное средство, а свободный оборот ваучера позволял давать имуществу денежную рыночную оценку. Наконец, все даром получили приватизационный чек и даром, следователь­но, могли получить часть раздаваемого имущества. Формаль­но все население страны было поставлено в равные стартовые условия перед "входом в капитализм".

Официально декларируемые цели приватизации были сформулированы в программе следующим образом.

1. Повышение эффективности производства за счет соб­ственнической мотивации.1

2. Формирование широкого слоя среднего класса, владе­ющего собственностью и поддерживающего реформы.

3. Решение бюджетных проблем за счет продажи государ ственного имущества.

4. Привлечение в страну иностранных инвестиций.

5. Создание конкурентной экономики.

Как уже отмечалось выше, количественно программа бы­ла выполнена. Дискуссия возникает по вопросу о том, на-

 

--------------------------------------------------------

1 Разговоры о «чувстве хозяина» в советской экономической, публицистической литературе, а несколько позже в речах полити­ческих лидеров велись с начала перестройки. В частности, рост эффективности производства предполагался в результате аренды, позже — приватизации, за счет того, что осознавший себя хозяи­ном работник будет трудиться на совесть, перестанет воровать (за­чем же воровать у себя), поднимется производственная дисципли­на. Утопичность этих положений отчетливо показал уже первый опыт аренды. Приватизация в этом смысле ничего нового не до­бавила. Характерно, что несколько позже того же эффекта ожи­дали от сформировавшегося собственника: «Вот придет хозяин, он и воровать не даст, и работать заставит».

 

 

сколько были реализованы те цели, которые ставились перед приватизацией. Качественная оценка процесса вызывает наи­большие сложности и разночтения.

Для целей дальнейшего изложения необходимо отметить, что под общим названием «приватизация» объединяются три в значительной степени различающихся процесса:

• «малая» приватизация;

• чековая приватизация, проводимая путем акционирова­ния государственных предприятий;

• денежная приватизация, включающая в себя как акци­онирование предприятий, не приватизированных на первом этапе, так и продажу пакетов акций, закрепленных за госу­дарством на первом, чековом, этапе приватизации.

Каждый из них различается по формам проведения и достигнутым результатам.

 

 

II. Формы проведения и результаты малой приватизации

 

 

Малая приватизация представляла собой (представляла, пос­кольку этот процесс фактически завершился) продажу соб­ственности на аукционах и конкурсах. На 01.12.1994 г. из 100 690 государственных предприятий России в сфере торгов­ли, бытового обслуживания, общественного питания было приватизировано 72.8% (соответственно 69.32%, 72.22%, 69.32% Покупателями могли быть как физические, так и юридические лица (последние при условии, если доля госу­дарственной собственности составляла менее 25% в их устав­ном капитале). Малая приватизация была обязательной для предприятий с численностью работников до 200 человек и стоимостью основных фондов до 1 млн руб. по балансу на 01.01.92 г. Предприятия больших масштабов, но с числом работников до 1000 человек и стоимостью основных фондов на 01.01.92 г. до 50 млн руб. могли выбрать прямую продажу в качестве формы приватизации решением трудового коллек­тива.

Сама принятая форма реализации государственной и му­ниципальной собственности позволяла устанавливать рыноч-

 

---------------------------------------------------

1 Панорама приватизации. 1995. № 1. С. 60.

 

 

ные цены безотносительно к влиянию инфляции. При оплате части стоимости приватизационными чеками четко прослежи­валась связь между аукционной ценой, которая должна была быть погашена в ваучерах, и курсовой ценой самого ваучера.

«Эффективный собственник» для малой приватизации уже был подготовлен предшествующим развитием. С одной стороны, был капитал, накопленный за годы кооперативного движения (а зачастую им становился «цеховик», занимав­шийся нелегально предпринимательством еще в годы дирек­тивной экономики), с другой стороны, хозяином становился бывший директор государственного предприятия, который так­же имел богатый опыт «неформальной» работы. В результате оформления частной собственности была лишь предоставлена свобода и до того существовавшим отношениям. Безусловным положительным моментом юридического оформления частной собственности стала экономическая ответственность за прини­маемые решения: собственные просчеты теперь стало невоз­можным отнести «на казенный счет».

Там, где в результате продажи новый хозяин не смог нала­дить нормальную работу, проблема решалась путем банкротств с последующей сменой собственника, перепрофилирования про­изводства и т. п. Банкротства в этом секторе не несут в себе угрозу сколько-нибудь серьезных экономических и социальных последствий и поэтому происходят довольно регулярно.

Относительно просто решалась здесь проблема формирова­ния конкурентной среды. Поскольку были ликвидированы торги, тресты, управления и т. п. управляющие структуры, контролировавшие деятельность магазинов, предприятий бы­тового обслуживания в рамках районов и городов, вновь обра­зовавшиеся самостоятельные частные предприятия были вы-нуждены бороться за потребителя, искать самостоятельные источники поставок и т. д. К тому же сказалась нарастающая конкуренция со стороны предприятий данной сферы, изначально возникавших как частные предприятия.

К настоящему времени в этом секторе сформировалась товаропроводящая сеть рыночного типа, включающая розничную торговлю, ориентированную на потребителей разных доходных групп, оптовую и мелкооптовую торговлю. Сокра­тилось число посредников, спросовые ограничения заставляют ориентироваться на рост оборота, соглашаясь на неизменн и даже сокращающуюся величину торговой наценки.

Безусловно, в процессе малой приватизации были свои нарушения: сбивались продажные цены, неравноценным был доступ участников к информации о приватизируемых объек­тах, льготы трудовому коллективу стали почти официальной лазейкой сокращения выкупной цены и т. д. Но главная задача — повышение эффективности — здесь решалась, что наглядно видно по торговой сети сегодня.

Резкое сокращение системы бытового обслуживания и «доступного» для широкого потребителя общепита тоже не может быть поставлено в вину приватизации — падение до­ходов населения в результате кризиса резко подкосило спрос на продукцию этих секторов, и они в любом случае не смогли бы удержаться без масштабного бюджетного финан­сирования, которое в сегодняшних условиях просто не ре­ально.

О том, насколько «малая приватизация» связана с крими­нализацией экономики, судить трудно, сколько-нибудь досто­верные и репрезентативные данные здесь отсутствуют. Но прямой связи между этими процессами не прослеживается: под контроль преступных элементов в равной степени могут попадать и малые приватизируемые предприятия, и изначаль­но возникающие предприятия частной формы собственности, и малые государственные предприятия. Здесь сказывается целый комплекс причин, связанный с особенностями станов­ления рынка в России.

Завершая разговор об этой форме приватизации, необхо­димо отметить, что особенно значительного количества новых собственников она не породила — 80 тысяч предприятий, даже если значительная часть из них принадлежит товари­ществам, могут быть представлены сотней-двумя тысяч соб­ственников.

 

III. Большая чековая приватизация и распределение собственности

 

Под большой приватизацией понимается акционирование го­сударственных предприятий с последующей продажей акций физическим и юридическим лицам, с долей государства в уставном капитале не более 25%. Чековый этап большой приватизации был наиболее сложным и неоднозначным процессом в российской приватизации, вызвавшим крайне про­тиворечивые оценки.

В течение двух лет, с июля 1992 г. по июль 1994 г., из включенных в реестр 32 757 предприятий, подлежащих ак­ционированию, зарегистрированы как акционерные общества 24 934, более 16 тыс. из них прошли через чековый аукци­он.1 С одной стороны, стандартизация процедуры позволила сузить возможности для произвола чиновников и возложить все работы по подготовке к приватизации непосредственно на предприятия, с другой стороны, единообразие процедуры не позволяло учесть интересы и особенности конкретного объекта и вовсе не гарантировало от злоупотреблений. (За 1993 г. выявлено 7088 нарушений законодательства в сфере приватизации.2 В экономических изданиях неоднократно вы­сказывалось сомнение в том, соответствовало ли количество погашенных приватизационных чеков выпущенным.3)

Процесс приватизации регламентировался не столько за­коном, сколько президентскими указами. Почти в течение года после принятия закона «О приватизации государствен­ных и муниципальных предприятий в Российской Федера­ции» реальные сдвиги были весьма несущественны, работа резко активизировалась после выхода Указа Президента Рос­сии № 721, которым, с одной стороны, упрощалась процеду­ра, а с другой стороны, руководству предприятий была пред­ложена альтернатива: или они приватизируются в той форме, которая нравится им, или их приватизирует Комитет по управлению имуществом.

Ускорению приватизации в значительной степени способ­ствовала гиперинфляция, начавшаяся в стране с 1992 г. Только за этот год деньги обесценились почти в 30 раз. Между тем оценка стоимости приватизируемого имущества осуществлялась в ценах доинфляционного периода — по дан­ным баланса на 01.07.1992 г., до переоценки основных средств. Последующие переоценки 1992 и 1993 гг. не учи­тывались при определении величины уставного капитала ак­ционируемого предприятия. Поскольку цена приватизацион­ного чека при всех ее колебаниях только на короткий период

 

--------------------------------------------------------------

1 Панорама приватизации. 1995. № 7. С. 36.

2 Рынок ценных бумаг. 1995. № 23. С. 9

3 См. напр.: Коммерсант. 1994.  .№ 25. С. 55

 

 

 

конца ноября—начала декабря приблизилась к номиналу и затем, упав до четырех тысяч, вновь приблизилась к этой отметке только в сентябре 1993 г., то, например в январе 1993 г., при обмене по номиналу приватизационного чека на акции приватизируемого предприятия стоимость стоящего за акцией имущества обесценивалась в 60 раз. Хотя курс ваучера постепенно поднимался, его максимальное значение превысило номинал в четыре раза, а обесценение рубля в июне 1994 г. по отношению к декабрю 1991 г. составило около 500 раз.

Третьей причиной ускорения приватизации стала систе­ма льгот, предоставляемая трудовому коллективу, дававшая шанс администрации стать собственником предприятия.

В соответствии с программой приватизации трудовой кол­лектив мог выбрать один из трех вариантов льготного рас­пределения акций:

1. 25% привилегированных акций распределялось бес­платно, 10% обычных акций коллектив мог выкупить с 30%-й скидкой, 5% обычных акций могла приобрести администра­ция предприятия по номиналу;

2. 51% обычных акций коллектив мог выкупить по цене в 1,7 раза выше номинала;

3. 20% обычных акций трудовой коллектив выкупает с 30%-й скидкой, а 20% предоставляются в доверительное управление с правом выкупа через один год по номиналу группе, берущей на себя ответственность за недопущение бан­кротства предприятия в течение года. Данная группа несет имущественную ответственность за невыполнение своих обя­зательств.

За каждым из этих вариантов стояли различные подходы к поиску «эффективного собственника».1 В первом случае собственник мог появиться в результате скупки акций на вторичном рынке, во втором — этот шанс давался директора-

 

 

-------------------------------------------------------------------

1 Крайне любопытно появление самого термина "эффективный собственник". Под "эффективным собственником" понимается круп­ный акционер, способный воздействовать на решения корпорации в силу имеющегося у него пакета акций. При этом молчаливо подразумевается, что мелкий акционер, даром получивший свои акции, не способен ни позитивно влиять на управление, ни осо­знавать долгосрочные интересы компании.

 

 

ту, в третьем — эффективный собственник должен был сфор­мироваться еще на этапе первичного распределения, и не обязательно он должен был быть представлен директорской группой. На этапе чековой приватизации абсолютно возобла­дал второй вариант — его выбрало 73% акционируемых пред­приятий. Возможно, именно этот вариант обеспечил относи­тельное социальное спокойствие при таком масштабном деле­же собственности.

Чековый этап большой приватизации не достиг ни одной из декларированных целей, да и не мог этого сделать.

В условиях 50% -го падения производства, нарушения сло­жившихся хозяйственных связей, сужения потребительского рынка добиваться роста эффективности производства сложно при любой форме собственности. Вопрос о влиянии привати­зации на эффективность требует специального исследования, в данной статье можно высказать только некоторые общие соображения.

Очевидно, что для роста эффективности необходимо про­ведение ряда взаимосвязанных организационно-технических мероприятий: обновление производственного аппарата, изме­нения в управлении предприятием, повышение квалифика­ции персонала, изменение форм трудовой мотивации и т. д. Все эти мероприятия требуют более или менее значительных материальных затрат. Обмен ваучеров на акции не мог дать предприятию ни денежных ресурсов, ни реальных вложений. Поэтому формально он был безразличен к реальному произ­водству. Но для накопления ваучеров нужны деньги, и эти деньги различными путями извлекались из производства. На скупку ваучеров шла прибыль пока еще государственного предприятия, создавались фирмы-однодневки, куда перево­дились принадлежащие предприятию средства, наконец, на эти цели уходили бюджетные ассигнования, направляемые на инвестиции. Симптоматичен в этом смысле скандал, свя­занный с приватизацией нижегородского ГАЗа. На первых собраниях, проходивших с участием сторонних акционеров, был сменен каждый десятый генеральный директор. Но и это может свидетельствовать как о стремлении новых соб­ственников навести порядок в управлении, так и о противо-. речии интересов крупных внешних акционеров и прежней администрации.

Необходимо отметить, что вопрос о персонификации соб­ственности в результате приватизации представляет наиболее трудноразрешимую проблему. В странах развитого капитализ­ма крупные состояния формировались столетиями либо свя­заны с выдающимися предпринимательскими способностями определенной личности, а поэтому их владельцы известны всем. В России крупные личные состояния сформировались в десятилетний срок, а поэтому как их владельцы, так и их происхождение мало кому известны. Приватизационный чек позволил не столько распределить собственность между всеми, сколько быстро, неявно и относительно безболезненно скон­центрировать ее в руках ограниченного круга лиц.

По результатам первого, чекового этапа акционирования можно выделить пять основных групп собственников:

• администрация бывших государственных предприятий;

• банки;

• чековые инвестиционные фонды;

• коммерческие структуры;

• трудовой коллектив.

Гораздо реже на первом этапе в процесс распределения вмешивались иностранные инвесторы, а доля в уставном ка­питале акций населения, получившего их на чековых аукци­онах, настолько мала, что ею можно просто пренебречь.

Каждая из этих групп собственников имеет свою мотива­цию и определенные преимущества в приобретении акций либо реализации в последующем функций собственника.

Как уже отмечалось, сколько-нибудь достоверной, систе­матизированной информации о распределении собственности в России не существует. В настоящее время появляются пер­вые работы, посвященные анализу этой проблемы. Информа­ция о структуре акционерного капитала, его распределении между различными группами собственников в России трудно­доступна, а персонификация подчас просто невозможна. Су­ществуют законодательные ограничения на такого рода ин­формацию (в соответствии с законом «Об акционерных обще­ствах» данные реестра предоставляются только акционерам, имеющим более 1% акций), а реально получить ее у реестро­держателя еще сложнее. Приводимые ниже данные (см. таб­лицу) получены в результате опросов, проводимых различны­ми государственными структурами и исследовательскими группами.

 

 

Таблица

Изменение долей наиболее значительных групп акционеров в акционерном капитале в 1994—1995 гг., средние данные, в % от уставного капитала1

 

 

Апрель

Декабрь

Март

Июнь

Июнь

 

1994

1994

1995

1995

1996 (оценки)

Инсайдеры, всего

62

60

60

56

51

рядовые работники

53

49

47

43

35

дирекция

9

11

13

13

16

Аутсайдеры, всего

21

27

28

33

45

крупные

11

16

17

22

32

мелкие

10

11

11

11

13

Государство

17

13

12

11

4

Всего

100

100

100

100

100

 

 

Необходимо отметить, что приведенная в таблице инфор­мация не может точно отражать реальную картину распреде­ления акционерного капитала, поскольку невозможно учесть скрытую концентрацию акций. Система доверительного управления акциями, институт номинального держателя, скупка акций через подставных лиц, создание множества про­межуточных структур, перекрестно владеющих акциями, сни­жают значимость открытой первичной информации о составе акционеров. Так, представляется завышенной оценка доли трудового коллектива, поскольку весьма распространена практика скупки акций администрацией через подставных лиц. Мелкие аутсайдеры зачастую представляют интересы либо администрации, либо группы взаимосвязанных лиц. По­этому, рассуждая о новых собственниках в России, можно опираться преимущественно на ограниченный личный опыт, связанный с внутренней информацией, и говорить только о наиболее общих тенденциях.

Трудовой коллектив, получивший значительную долю акций в процессе закрытой подписки, быстро расстается с полученными бумагами. При этом второй вариант льгот ока­зался крайне удобен ддя последующей консолидации пакетов. Этот блок собственников размывается с двух ко нцов — скуп-

 

 

------------------------------------------------------------------

1 Радыгин А., Гутник В., Мальгинов Г. Постприватизационная структура акционерного капитала и корпоративный контроль: «контрреволюция управляющих»? // Вопросы экономики. 1995/ № 10. С. 53.

 

 

 

ку осуществляет, с одной стороны, руководство предприятия, с другой стороны, внешний инвестор, заинтересованный в приобретении существенного пакета. Руководство и внешний инвестор могут действовать согласованно, при взаимной дого­воренности и согласовании интересов сторон, а могут и кон­курировать за скупку контрольного пакета. Каждый из них использует собственные методы, не всегда свойственные тра­диционному пониманию фондового рынка.

Борьба за контрольный пакет, как правило, очень нагляд­но отражается на вторичном рынке — цена акций такой ком­пании стабильно растет, увеличивается число операторов фон­дового рынка, ведущих скупку бумаг, и так происходит до момента получения контроля над компанией какой-либо из сторон. Сразу после этого курсовая цена резко падает, так же как и ликвидность бумаг.

Процесс сокращения доли трудового коллектива идет до­статочно быстро, но количественно он ограничен формирова­нием контрольных пакетов. Акции, не скупленные у трудо­вого коллектива за этот период, более не представляют суще­ственного интереса. (Речь не идет о высоколиквидных акциях «голубых фишек» отечественного рынка, там доля мелких акционеров, как сторонних, так и из числа трудового коллек­тива, может оставаться относительно стабильной.)

Контроль администрации над предприятием в результате выбора второго варианта льгот в процессе приватизации ока­зался достаточно призрачным. Трудовой коллектив, как уже отмечено, легко продает акции, и перед администрацией вста­ет проблема увеличения собственного пакета. Его дальнейшее наращивание в большинстве случаев требует блокировки с тем или иным внешним, так называемым «стратегическим», ин­вестором. В ряде случаев проблему удается решить без уча­стия последнего: за счет интенсивного «выколачивания» акций из трудового коллектива; скупки акций через подстав­ную компанию, куда тем или иным путем перекачиваются деньги предприятия; путем связывания их внутри предпри­ятия в единый пакет через образование акционерных обществ закрытого типа, включающих весь трудовой коллектив, кото­рый вносит в уставной капитал акции, полученные по закры­той подписке.

Превращение директора в собственника не меняет карди­нально его поведения — тот, кто мог и хотел приспособиться  к новым условиям, делал это и будучи собственником, и бу­дучи наемным менеджером.

Банки являются, пожалуй, наиболее перспективной груп­пой из числа внешних российских акционеров. Скупка при­ватизационных чеков осуществлялась в «золотую пору» рос­сийской банковской системы. Рост кредитных ставок в усло­виях гиперинфляции, рост валютного курса, использование централизованных кредитных ресурсов позволяли быстро на­ращивать собственный капитал. Оборотные средства, утрачи­ваемые промышленностью, концентрировались в банках. Обесценение приватизационного чека — от обещанных двух «Волг» к пяти долларам — позволяло накапливать крупные пакеты без особенно существенных затрат капитала. При всех различиях банковских подходов к скупке акций (от закупки всего подряд про запас, до формирования портфелей с четки­ми отраслевыми приоритетами) формирование пакетов акций приватизируемых предприятий позволяло банкам оказывать воздействие на реальное производство.

Более или менее крупные инвестиционные проекты начи­нают финансироваться банками при условии контроля за кор­порацией, которой предоставляются финансовые ресурсы. Процесс формирования финансово-промышленных групп (ФПГ), который начался с 1994 г., свидетельствует о переходе к качественно новым производственным связям, основанным на взаимных финансовых интересах. Появляющиеся в резуль­тате межотраслевые, технологически связанные комплексы, имеющие мощные финансовые центры в лице банка, распола­гают возможностями для роста.

Чековые инвестиционные фонды, различного рода финан­совые компании, собравшие ваучеры населения, разнородны по своему составу, контролирующему их капиталу и пер­спективам дальнейшего развития. Часть из них представляют собой непрочные образования, действующие на грани (или за гранью) нарушения законодательства. Сконцентрировав за счет агрессивной рекламы даровые чеки населения, вложив их без особой системы в ценные бумаги различных предпри­ятий, в дальнейшем они постепенно перепродают наиболее удачно скупленные пакеты и отходят от владения собствен­ностью. Наиболее/серьезные и основательные фонды реорга­низуются в инвестиционные компании, занимаясь как спеку­лятивными операциями, так и контролем за производством. Общим и для тех, и для других является то, что контролировать фонд позволяет сравнительно небольшой пакет, а мелкий рядовой акционер не в состоянии как-либо воздействовать на фонд.

Интересы коммерческих структур, принявших участие в приватизации, достаточно разнородны: от спекулятивных опе­раций с купленными бумагами, получения недвижимости до установления контроля над производством, входящим в сферу их интересов.

Иностранные инвесторы, принявшие участие в первом этапе приватизации, крайне немногочисленны. Сколько-ни­будь серьезных фирм среди них и того меньше. Прямые инвестиции, как правило, начинаются только на втором, де­нежном этапе приватизации. При этом затраты на приобрете­ние контроля существенно возрастают, но появляется опре­деленность и ясные правила игры. Возможность покупки на инвестиционном конкурсе или аукционе крупного пакета означает получение определенного контроля, при этом отпа­дает необходимость в не особенно понятных играх с трудовы­ми коллективами, администрацией, операциях на вторичном рынке.

Очевидно, что приватизация не создала среднего класса. Более того, растущая дифференциация в доходах ведет к размыванию даже того слоя населения, который можно было отнести к среднему классу по советским меркам. Свидетель­ством этого стали последние выборы в Государственную Думу. Те самые 40 млн собственников, о которых говорил А. Чубайс, фактически проголосовали против форм и методов преобразо­ваний, которые сделали их собственниками. Впрочем, вряд ли справедливо говорить о 40 млн собственников. Уже сказано, что быстро сокращается число акционеров из числа членов трудовых коллективов, люди же, вложившие чеки в ЧИФы, формально оставаясь акционерами, вряд ли всерьез считают себя собственниками.

Представляется все же, что главные негативные моменты чековой приватизации связаны не с этим. Социальной спра­ведливости в распределительном процессе такого рода добить­ся было просто невозможно. Самой социально справедливой мерой была бы эффективная продажа собственности. Процесс же ее распределения в ходе чековой приватизации отвлек значительный капитал от производительного использования, кроме того, неконтролируемый раздел никак не гарантировал легальность участвующего в этом процессе капитала. Не использовалась даже такая малоэффективная, но предусмотрен­ная законодательством мера, как декларирование доходов. Первичное распределение не сформировало собственников, способных управлять имущественным комплексом, и поэтому сопровождалась дорогостоящим процессом последующей скупки и консолидации пакетов. Выброс на рынок дополни­тельных платежных средств в сумме 1 трлн 480 млрд руб. в виде приватизационных чеков не мог не сказаться на инфля­ционных процессах 1992-1993 гг. Последующая скупка акций у населения и трудовых коллективов также превраща­ла инвестиционные ресурсы фирм в дополнительный потреби­тельский спрос. Но обсуждение этих, как и прочих негатив­ных моментов прошедшего процесса представляет лишь ака­демический и исторический интерес. Может быть, это и поможет ответить на вопрос «кто виноват?», но никак не на вопрос «что делать?».

Как бы ни протекал процесс чековой приватизации, в на­стоящее время он привел к кардинальному изменению меха­низмов функционирования экономики. Сейчас в России сфор­мировался фондовый рынок, который при всех своих изъянах способен решать главную задачу — перемещение финансовых ресурсов в сферы их наиболее эффективного использования. В результате его функционирования формируется оценка ка­питальной стоимости, возникла возможность устанавливать финансовые связи, гибко перемещать капитал.

 

IV« Денежный этап приватизации

 

Следующий, денежный этап приватизации от принципа соци­альной справедливости повернул к принципу экономической эффективности. Возможность участия физических лиц как из числа трудового коллектива, так и сторонних инвесторов здесь ограничена. За трудовыми коллективами сохранены все прежние льготы, и, следовательно, теоретически они могут выкупить даже контрольный пакет, но поскольку цена акций при этом будет определяться по стоимости чистых активов на балансовую дату, предшествовавшую принятию соответству­ющего решения, то реально купить сколько-нибудь значи­тельное количество акций трудовой коллектив не может. Прежний процесс распределения собственности сменился е продажей по рыночным, а подчас и более высоким ценам.

На таких условиях желающих платить реальные деньги за акции с сомнительными перспективами становится гораздо меньше.

Формы продажи акций, оставшихся после закрытой под­писки на предприятии, изменились несущественно. Здесь важнейшее значение имеет не форма продажи, а используемое платежное средство.

Специализированные аукционы по продаже акций преду­сматривают их продажу по единой цене всем участникам. Все подавшие заявки с неоговоренной ценой получают хотя бы одну акцию. Но прошедшие чековые аукционы уже убедили население, что покупка одной-двух акций ничего не дает мелкому держателю. Поэтому особого дробления пакетов акций не дает даже эта форма продажи. В соответствии с социологическим опросом потенциальный спрос населения на ценные бумаги приватизированных предприятий может соста­вить 14.6% от совокупного спроса на акции, по размерам он уступает только банкам и иностранным инвесторам — по 29.8%. Но достоверность этой цифры вызывает сомнение, поскольку совокупный предполагаемый спрос населения на акции по результатам опроса в 4 раза превысил сбережения, которыми располагает население.1 Денежные аукционы пред­полагают концентрацию акций в руках крупного инвестора уже в процессе первичной продажи, при этом цены на прода­ваемые пакеты акций могут различаться даже в ходе одного аукциона.

Таким образом, денежный этап позволяет решать задачи, которые ставились перед приватизацией как таковой. Распре­деление средств, полученных от продажи государственной со­бственности, осуществляется между бюджетами различных уровней и предприятием. Вне зависимости от того, относилось предприятие к федеральной собственности, субъекту федера­ции или было муниципальной собственностью, 51% от полу­ченных от продажи средств передается предприятию для осу­ществления инвестиций. Кроме того, особой формой продажи акций, позволяющей направлять средства на инвестиции, яв­ляются инвестиционные конкурсы. Их победителем становит­ся покупатель, предложивший больший объем инвестиций.

Определенную активность на денежном этапе приватиза­ции проявляет иностранный капитал. В экономику страны

 

--------------------------------------------------------

1 Панорама приватизации. 1995. № 14. С. 6.

 

 

 

пошли не только портфельные, но и прямые иностранные инвестиции. Сейчас уже можно говорить о том, что сформи­ровались новые правила игры.

Пока практически не используется еще один крупный резерв финансирования развития — вторичная эмиссия акций осуществляется крайне редко и в малых масштабах.

В последнее время широкую известность получил ряд скандалов, связанных с денежной приватизацией. (Прежде всего залоговые аукционы). Имели место занижение продаж­ных цен, неравноправные условия для различных участников, нарушения в принятии заявок и т. д. Они свидетельствуют о необходимости совершенствования процедуры ужесточения контроля, но никак не говорят о неэффективности процесса.

 

V. Возможности деприватизации в России

 

Дальнейшие перспективы приватизации являются достаточно неопределенными. В России всегда политика была сконцен­трированным выражением экономики, а процесс «полевения» населения страны был отчетливо продемонстрирован прошед­шими парламентскими выборами. Как может сказаться на приватизации, а если шире — на акционерной собственности и фондовом рынке приход к власти коммунистов и вообще левых сил? Такого рода прогнозами сейчас заполнена эконо­мическая пресса.

Но если подходить к происходящим политическим изме­нениям не как к промыслу Божьему, а как к результату определенного взаимодействия социальных и экономических факторов (среди которых проведенная приватизация играет не последнюю роль), то и возможные изменения в распреде­лении собственности при той или иной политической ситу­ации в России необходимо рассматривать исходя из ограни­чений, накладываемых экономическими и социальными усло­виями.

Перспективы приватизации при условии «полевения» по­литического режима во многом определяются уже рассмо­тренными особенностями ее проведения.

Относительно малой приватизации ни у кого нет сомне­ний, что этот процесс не будет подвергнут какому-либо пере­смотру. С одной стороны, он не затронул существенных эко­номических интересов, а с другой стороны, и в настоящих  условиях подтвердил свою эффективность. Наконец, даже предполагая сознательную злую волю, трудно представить, как в сложившихся условиях можно восстановить в сколько-нибудь короткий срок государственный контроль над сотнями тысяч мелких предприятий.

Сложнее представляется вопрос о том, насколько могут быть подвергнуты ревизии результаты большой приватиза­ции, и прежде всего ее денежного этапа. В связи с этим необходимо рассмотреть существующие социальные и эконо­мические ограничения, в пределах которых могут принимать­ся те или иные решения.

Изменения в социальной структуре общества в результате приватизации не привели к формированию широкого слоя собственников (заметим, что они и не могли к этому приве­сти). Хуже то, что они не привели, во всяком случае пока, к улучшению реального положения населения, а в результате выросшей дифференциации в собственности и доходах соци­альное напряжение в обществе усилилось. В этом плане серь­езного протеста пересмотру результатов приватизации ожи­дать не приходится. В то же время стремление к порядку и стабильности, как показывают результаты всех последних социологических опросов, становится превалирующим во всех слоях населения. Как представляется, само «полевение» об­щества есть определенное проявление этого стремления к ста­бильности и порядку. Поэтому сколько-нибудь кардинальные шаги по национализации собственности кажутся вряд ли воз­можными.

Ограничения, накладываемые экономической ситуацией, сводятся к следующему.

1. За годы реформ в стране в значительной мере проедены основные фонды. Это позволило удержать потребление насе­ления выше критической отметки при фантастическом паде­нии производства последних пяти лет, но требует больших капитальных вложений в ближайшем будущем, а потому не оставляет существенных ресурсов ни для роста текущего по­требления населения, ни для социальных экспериментов вроде выкупа приватизированного имущества.

2. Механизм централизованного отраслевого управления экономикой утрачен, и если и может быть восстановлен, то только в достаточно длительный срок. Усиление централиза­ции и мер государственного воздействия может идти только через доступные и принятые для рыночной экономики каналы: бюджетную, кредитную, денежную политику, таможен­ное обложение и нетарифные импортные ограничения. Такого рода меры отнюдь не требуют кардинальных шагов по нацио­нализации производства.

3. Усиление связей экономики России с мировым рынком, рост ее внешней задолженности не позволяют осуществлять такие меры, которые бы подорвали связи с мировым рынком.

Исходя из рассмотренных ограничений можно попытаться дать некоторый прогноз перспектив приватизации и национа­лизации в России.

Два крайних варианта развития событий можно предста­вить следующим образом.

1. Настоящее положение принято как данность, измене­ния вносятся только с момента формирования новой испол­нительной власти и принятия соответствующих законодатель­ных и нормативных актов.

2. Приватизация будет объявлена незаконной, собствен­ность национализируется, и восстанавливается система отрас­левого директивного управления.

Представляется, что и тот и другой сценарий являются маловероятными,1 хотя определенные возможности для вто­рого варианта предоставляет сама форма проведения чековой приватизации.2 Кардинальная ломка хозяйственного механиз­ма, вторая за десятилетие, может привести только к полной остановке производства, и так утратившего половину своего объема. Второго решительного эксперимента российская эко­номика просто не переживет.

Наиболее вероятным представляется промежуточный ва­риант развития событий — результаты приватизации будут опротестовываться по отдельным сделкам, основываясь на законодательстве, действовавшем на момент их совершения (тем более что уже и сегодняшняя практика дает такого рода примеры — так был опротестован результат приватизации гостиницы «Астория» в Санкт-Петербурге, и она была возвра­щена в государственную собственность). Учитывая масштабы российской экономики, повальная проверка результатов чеко-

 

 

---------------------------------------------------------------------

1 См., например, интервью с лидерами крупных оппозицион­ных партий (как левой, так и правой ориентации) о перспективах рынка ценных бумаг в России // Рынок ценных бумаг. 1995. № 23. С. 2-11.

2 См.: Жуков К. Иллюзии победителей // Эксперт. 1996. № 1.

 

 

вого этапа приватизации невозможна. Внимание, вероятно, будет сконцентрировано на отдельных предприятиях-лидерах и стратегических отраслях — добывающей промышленности, металлургии, ВПК. Наименьшая угроза при этом возникает как раз для серьезных западных инвесторов. Легальность происхождения капитала в последнем случае не вызывает сомнений, сделки, как правило, осуществляются в соответ­ствии с требованиями законодательства, и нет необходимости обострять отношения с развитыми странами.

Возможности деприватизации собственности будут зави­сеть от результатов деятельности приватизированной компа­нии.

Изменения должны произойти в проведении приватиза­ции. Очевидно, что темпы денежной приватизации сократят­ся, на продажу пакетов акций ряда компаний (прежде всего в стратегических отраслях) будет наложен запрет, возрастут начальные аукционные цены, помимо приватизации начнется процедура увеличения доли государства в акционерном капи­тале ряда компаний через государственные инвестиции, а в ряде случаев и прямая национализация в результате банк­ротств.

Ужесточатся ограничения на сделки с ценными бумагами, влекущие за собой переход контроля над компаниями, будут формироваться механизмы контроля над иностранными ин­вестициями и поведением иностранного инвестора по отноше­нию к контролируемым российским предприятиям.

Все же представляется, что ключевым направлением дея­тельности нового правительства в случае победы левых сил на выборах станет не приватизация, а бюджетно-финансовая по­литика и протекционистские меры по отношению к отече­ственным отраслям высокой степени переработки.

Корректировки проводимого экономического курса в ука­занном направлении так или иначе будут проводиться любым правительством, вопрос заключается только в кардинальности и взвешенности мер. Что касается собственно приватизации, то и здесь корректировки будут проводиться любым прави­тельством, не связанным ответственностью за уже осущест­вленные меры.




Comments