Нас зарубает время от времени

Просто я живу на улице Ленина,

И меня зарубает время от времени.

Группа «Ноль» «Улица Ленина»

Когда Сергей Руденок приехал в Хабаровск вставить на малой сцене ТЮЗа пьесу Василия Сигарева, было заранее понятно: будет что-то интересное. Год назад приморский театр мо­лодежи привозил три спек­такля, поставленные Руденком, и уже тогда говорили, что режиссер, мол, молодой, необычный, даже скандаль­ный.

Про пьесы Сигарева тоже гово­рят - скандальные. «Черное моло­ко» - пьеса про семейную парочку торговцев из Москвы, застрявших на богом забытой станции Мохо­вое.

Но, несмотря на черный-пречерный цвет, с первых же минут спектакля зрителя начинает бук­вально «зарубать» от удовольствия, причем не время от времени, а постоянно. Так это легко, весело, безумно интересно, ненатужно, без каких-то заумных изысков и, главное, без настойчивой идеи, ко­торую режиссер с автором вбивают в головы зрителей. Это история, которая движется, как пущенная стрела, - только вперед, под неза­бываемые песни группы «Ноль», под Гарика Сукачева и его друга А.Ф. Скляра.

- Это моя музыка, - говорит Сергей Руденок. - Спектакль у меня начал выстраиваться только после того, как я привез эти песни из сво­ей фонотеки во Владивостоке.

Улица Ленина в спектакле - это одна сплошная русская провинция. Петр Вайль в своих путевых за­метках однажды написал об одном из городов: «Сюда не приезжают - здесь оказываются». Таких мест в бескрайней матушке-России навалом, куда ни ткни пальцем, везде эта станция Моховое, про которую один из героев спектакля говорит, что она находится не в сердце необъятной Родины, а где-то в области поясницы, крестца или даже ниже. Люди живут везде, даже на станции Моховое. И даже на стан­ции Моховое, куда не завозят даже хлеб, есть идиоты, готовые пот­ратить свои копейки на китайские тостеры, которые привезли Левчик (Александр Молчанов) и его бе­ременная подруга Шура (Ирина Покутняя).

Внезапно у Шуры начинаются роды, она рожает тут же, на стан­ции, и вдруг понимает: ей здесь нравится. Здесь люди настоящие, душевные, не то что в Москве.

Рефреном через весь спектакль проходит знаменитая песня группы «Ноль»:

 Как ненавижу, так и люблю свою Родину.

И удивляться здесь, право, товарищи, нечему. Такая она уж слепая глухая уродина.

Ну а любить-то мне больше и нечего.

 С этим Левчик не согласен и буквально волоком забирает жену с благословенной станции Моховое.

Потому, что родина - там, где твой любимый человек, понимает Левчик. И Шура тоже это понимает, хоть и хватается руками и ногами за грязную печку и куски черного угля.

Спектакль получался непросто: премьера ожидалась на месяц раньше, в апреле. Но все сложи­лось: работа режиссера, художника (Павла Оглуздина), артистов - все это дало такой взрывной, веселый, «зарубающий» коктейль, что под конец спектакля зрители стояли у сцены и пели вместе с артистами:

Особенно хороши были жители станции Моховое, эти одетые в ши­нели и ватники мужички и тетеньки, очнувшиеся от векового похмелья. Они пляшут под «Песню про насто­ящего индейца», вызывая в душе взрыв необъяснимого восторга. Это потрясающе уродливо, знако­мо, ужасно, понятно. И так хочется улететь с этой вечной станции Мо­ховое навсегда, первым же самоле­том, и никогда не возвращаться!

Потому, что родина - не там, где родился, - прав Левчик. Теплая печ­ка и добрые, знакомые с детства тетя Паша и Петровна - только часть жизни, а жизнь начинает­ся где-то там, за поворотом, где есть надежда стать лучше, увидеть больше, получить больше шишек, но проверить себя.

Потому и есть в спектакле паро­воз, который может увезти тебя с улицы Ленина, - как вечный шанс на спасение. Выбор - за тобой, ты мо­жешь уехать, а можешь остаться.

Но это только мои мысли. «Чер­ное молоко», премьеру которого увидели зрители на сцене ТЮЗа, неизмеримо больше, полнее, ярче. Он перебивает все клише о том, что театр нынче устарел: это стре­мительное, увлекательное, живое действие, посмотреть которое сто­ит не ради престижа, а ради себя -чтобы доставить себе удовольствие от хорошо проведенного вечера.

Марина Литвинова.  Фото автора