Дополнения к Эпохе Орденов ч.VI автор: Gekkonidae источник текста здесь
Енношеку не пришлось долго нести на себе бремя руководства над игрушечным корпусом - так он прозвал попавших на его попечение детей трех орденов. Стремительно надвинулась зима и теперь существенную часть дня отнимала поиск дров и утепление домов, да и заботы по заготовке провизии с Енношека никак не могли быть сняты, хорошо еще что девочки из фиолетового Ордена оказались умелыми рукодельницами и регулярно вручали ему до дюжины искусно сплетенных силков, способных, как подозревал Енношек, каким-то образом притягивать добычу.  А в один из дней ночь не настала. Все уже лежали в своих кроватях - по три ребенка на каждую - и слушали как Енношек читает большую книжку с картинками про Приключения куницы Зубоглотки, когда сумерки, казалось, раздумали сгушаться в ночную темноту, пошли на попятную и вновь натянули блеклую пелену невесомого дня. Все высыпали наружу. Стояли и глядели на небо. Когда пошел снег, Енношек хотел приказать всем вернуться в помещение, но обнаружил, что ни голос, ни конечности не слушаются ему. Чтобы как-то изменить ситуацию, он попробовал заснуть, но даже это у него не вышло и он оказался обречен наблюдать как неистовый снег засыпает всех его подопечных, как будто решивших сыграть в Море волнуется 123. Когда прекратился снегопад и способность двигаться вернулась, во дворе оказались три дюжины небольших статуй, некоторых он даже мог узнать - все они напоминали сахарные скульптуры. Енношек бросился стряхивать снег с ближайшей, но к его удивлению под верхним слоем снега была не плоть, а другой слой снега, затем еще - фигура была насквозь из снега. То же было и с остальными, впрочем, Енношек осмотрел не более полудюжины - его испугала внезапная мысль о том, что сахарных человечков нельзя трогать, потому что когда-нибудь они оттают обратно и должны сохранять форму. Енношек в изнеможении опустился на крыльцо и попытался привести свой разум к какой-то общей доминанте. Но с тех пор, как он высадился на побережье этого континента, она у него оказалась потеряна и ничто не мог он принимать всерьёз. Несколько рассеянно он принялся складывать хулительную вису на исчезнувших функционеров Голубого Ордена, но откровенная бесполезность этой задачи быстро привела его в сонное состояние. Он зашел в дом, улегся на койку и заснул как был - в одежде.  На другое утро Енношек ощутил столь сильную потребность двинуться на юго-запад, что даже не стал смотреть на то, что стало со снежными фигурами, бывшими когда-то его подопечными. Он знал, что отныне у него нет подопечных и шел к еще большей свободе, которая ждала его впереди.Отойдя от лагеря Голубого Ордена, Енношек оглянулся. Он смотрел в дымку, что лежала в стороне от его пути. В какой-то момент ему почудилось что она раскрывается, подобно раковине и изнутри проглядывает свет от фонарей. Там были люди, может быть, те, которых Енношек знал, может быть, те, которых ему предстояло узнать. Эти люди казалось звали его, но он отвернулся и продолжал свой путь.
  На другой день от костра еще поднимался дым, но девушка уже ушла. Енношек попробовал было сориентироваться, в какую сторону ему идти, но его тело и так знало это, поэтому он свернул спальный мешок и отправился в путь. Очень скоро он привел его к расщелине, которая становилась все шире, а оба берега отвесней, поэтому Енношеку пришлось прыгать с камня на камень, что выступали из неглубоко ручья.  Как и прошлым днем, очень скоро Енношек понял, что его ноги сами способны нести его, поэтому путник закрыл глаза, а когда через какое-то время открыл их, то обнаружил под ивой на берегу небольшого плотного господина, задумчиво восседающего на роскошном ковре. Енношек заговорил с ним. Тогда даос спросил у вайшью: -Какова же природа мира? Вайшью показал ему орешек кешью: -Видишь его? А теперь смотри,- и вайшью подбросил орешек в воздух и проглотил его. -такова природа мира, - пояснил вайшью. - если бы ты явился сюда с большим, чем ты явился [сейчас], возможно я дал бы тебе больше [удовлетворения]. -каков путь человека? - снова спросил даос. Вайшью достал из устланного мягкими листьями сундучка еще один орешек и задумчиво посмотрел [на него]. вздохнул и вернул его обратно в сундук. -Я расскажу тебе то, что ты хочешь, не потому, что ты сможешь вернуть мне что-либо соразмерное, а потому, что Великое Небо и Великая Земля порой возвращают сделанные от чистого сердца подарки умноженными. Слушай же.  Истинное существо человека на самом деле не живет жизнью, оно обитает в Римленде [т.е. на Краю мира] между бытием и небытием, имена этих существ названы, оттого они уже не принадлежат небытию, но в то же время у них нет тел, поэтому они не принадлежат бытию. Попадая в видимый [последний или третий] мир, они не могут воспринять время, действующее там, для них жизнь проходит за одно мгновение и они могут распутать [впоследствии, по возвращении] только отдельные, очень невнятные куски. К счастью для них, в нижних мирах существует множество малых или звериных душ, оставшихся без тела. Существам Римленда доступно получение тела, что они и делают, а в качестве провожатого им приходится брать [в него] душу из нижнего мира. Но, оказавшись в видимом мире и пускаясь в рост [телом], существа Римленда начинают осознавать, что души из нижнего мира гораздо лучше управляются с их телами и контролируют происходящее. Со временем, а именно к подростковому периоду, эти наемные души практически полностью берут сознание в свои руки, а осознание краевых существ погружается так глубоко, что подчас не просыпается до самой смерти. После которой они опять возвращаются к воспоминаниям о жизни, проведенной в теле, и находят полученный опыт невнятным и в целом отталкивающим. Души из нижнего мира возвращаются туда [нижний мир] или же получают возможность остаться в видимом мире, хоть и мечтают очутиться в верхнем. Существа же Римленда после этого путешествия порой теряют свои имена и возвращаются в небытие, если так можно сказать. Таков путь человека, - закончил свой рассказ вайшью.-И что же должен делать человек, чтобы избавиться от страдания? -При чем тут страдание? - отмахнулся вайшью, - ты говоришь так лишь оттого, что или сам испытал его или же повторяешь заученное. Во всех трех мирах у всех вещей три стороны и делая ставку в любом из них, ты получаешь те или иные риски [в виде других двух сторон]. Твой вопрос [должен звучать так]: что должен делать человек, чтобы в полной мере насладиться всеми возможности, что [видимый, средний] мир предоставляет для всех пяти чувств? -И что же? - вопросил даос. -Я отвечу тебе, - важно отвечал вайшью. - Ключевым словом здесь является гармония. Существо Римленда, искусно управляя духом нижнего мира, как водитель управляет колесницей, способно обогатиться всеми оттенками ощущения и опыта. То натягивая поводья, то отпуская их, ведет оно своего проводника, не оставляя его в стороне, но и не подпуская к решению главнейших вопросов. -Но разве, - вскричал даос, - не является ли высшим благом сбросить этого себялюбивого духа и предстать перед вселенной в своей подлинной сущности? -А зачем? - спросил в свою очередь даос. - Существо Римленда может сделать это в любой момент, прервать связь с телом и вернуться домой. Но поступая так, оно теряет большую часть возможностей, которая дается ей во всех пределах бытия. Этот поступок я не назвал бы мудрым, - заключил вайшью. - Гораздо умнее с его стороны было бы овладеть контролем, что позволяет прибегать к услугам нижнего духа, при этом не погружаясь [осознанием] в спячку. -Что будет все же, если человек избавиться от этого духа нижнего мира? - спросил даос. -Без него человека перестанет интересовать человеческое, - после паузы произнес вайшью, - когда его перестанет интересовать человеческое, он обратится к небесному, но, обратившись к небесному, он увидит, что от его действий мир никак не зависит, а постигнув это, он не будет видеть разницы, где пребывать ему - в среднем мире или в Римленде. -Я встречал таких людей, - сообщил вайшью, - толку от них было прямо скажем немного. Он покачал головой и проглотил полдюжины орешков. -А другие просто сошли с ума, пытаясь одним ударом расправиться со своим проводником. От них тоже толку было чуть. Вайшью засунул полную кисть в сундучок и долго копался в его недрах, за что был вознагражден еще одной, последней, полудюжиной орехов. -Но в большинстве своем, конечно, эти души из нижнего мира так распоясываются, что толку от людей, кто они есть, тоже нет никакого. В лучшем случае обращаются они в безудержное потакание своим прихотям и желаниям, эти бывают приятны, хоть и утомительны, в худшем - ступают на стезю страданий и желения самих себя. После такой жизни существа Римленда, бывает, набрасываются на своих проводников и рвут их в клочья, если те не успевают спастись в нижнем мире под рукой своего демона. -Я запомню твои слова, - произнес даос и поклонился. -Надеюсь ты используешь их с выгодой для себя, - проговорил вайшью, не без озабоченности разглядывая опустевший сундучок.  После разговора с человеком под ивой Енношек продолжал свой путь. Теперь вокруг него местность посуровела, растительность измельчала и неохотно попадалась на глаза. Пошли сухие останцы, словно притягивающие лучи солнца своими медными боками. Енношек задышал глубже. Весь день он шел с закрытыми глазами, как и накануне, позволяя отпечатку солнца на обратной стороне век вести себя. К вечеру это было уже не так просто.  Но зеленый путник чувствовал, что может идти и дальше, не останавливаясь, но разведенный на одном из рыжих останцов костер привлек его и Енношек направился к нему, с легким опасением, что у него сидит вчерашняя воинственная девушка. но это оказался сухопарый мужчина в шлеме. -Чего ты так боишься? - спросил Енношек острошлемого человека. -Своего врага, - отвечал тот. - Мой враг самый лучший и эффективный из врагов. Он настолько хорош, что фактически он уже победил меня. -Я знаю, что самый большой враг человека - это он сам, - глубокомысленно проговорил Енношек, вспомнив уроки мастера гармонии Зеленого Ордена. -Как же! - воин усмехнулся. - Если бы всё было так просто! -Но кто же тогда? - удивился Енношек. - Люди из Орденов? Слуги Шнибы?  -Никогда о таких не слышал, - воин слегка передвинул шлем на своей голове против часовой стрелки и пристально уставился на Енношека. - Я расскажу тебе про врага. Как-то я сидел с моим другом Шилафом на холме во время Похода пламенеющих грив. Обсуждали, стоит ли присоединиться к остальному войску или можно углубиться в горы, чтобы набрать там очков для вступления в Манипулу Неудержимых. Внезапно Шилаф исчез: вот он сидит рядом со мной - и вот его уже нет. Я облазил весь холм, я кричал и звал его, и посылал в небо и по сторонам стрелы, чтобы вызвать на бой неведомого похитителя. А на другое утро я нашел Шилафа на том же месте, мертвым и с моим собственным луком, переломленным пополам. Я бросил свою службу, я избавился от родных, от друзей, от врагов и от возлюбленных. Я вернулся на холм и сидел там много дней (или месяцев или годов - после мир уже был чем-то совсем другим) и воссоздавал в уме момент перед которым Шалиф исчез. И однажды я увидел его: сперва как смазанную тень, затем как чернильное пятно, накрывающее друга, и под конец я смог рассмотреть его очень отчетливо - то было полностью черное существо, словно вышедшее из капли. Я видел его так же ясно, как вижу тебя сейчас. Енношек с сомнением взглянул на воина в островерхом шлеме - в неверном свете костра он был едва различим, только голос был отчетлив и ясен. -Позже я узнал, что эти существа приходили и раньше и убивали людей - никто не знал, почему именно этих, а не других, хотя в догадках и аргументах никогда не было недосдачи. Воин прервался и вновь чуть повернул шлем вокруг своей оси. -Никто не мог задержать, помешать или убежать от черных капель, со временем никто даже не мог их разглядеть. Кто-то звал их демонами, но я скажу так: они демоны, но они - чужие демоны, которые проникают между выдохом и вдохом мира из своего и творят здесь что хотят. -Выдохом мира? - удивился Енношек. -С какой-то стороны, - пояснил воин, - мир постоянно создается, разрушается и создается снова, но обычно человеку нечем уловить места разрыва - иллюзия столь искусно склеивает лакуны, что нельзя даже догадаться, что они существуют. А как можно искать то, о чем не существует представления, как можно сражаться против того, о ком не существует даже понятия? Острошлемый человек щелкнул языком словно бичом и покачал головой, словно восхищаясь эффективностью такого устройства. -И ты смог выследить этих чернокапельных демонов? - осведомился Енношек.  -О да! - улыбнулся воин. - К счастью, существует несколько мечей, о которых мои противники не имеют представления и потому даже не понимают, что я убиваю их. Но это только прелюдия. -Что, ты что-то делаешь с трупами? - поморщился Енношек. -Что? Какими трупами? - спросил острошлемый и помотал головой, словно стряхивая с плеч предположение Енношека. - Нет, я говорю о том, что собираюсь пойти дальше, за чернокапельными в их мир. Только представь: они как-то научились попадать в наш мир, но они не представляют, что отсюда можно попадать туда, к ним! Я смогу быть столь же опасным и неуязвимым там, как они здесь. -Но зачем?!, - воскликнул Енношек. - Какой в этом смысл? -Смысл? - воин деловито провернул шлем на голове и полминуты глядел в костер. - Даже не знаю. Никогда не думал с этой стороны. Да и какая разница? Я сделаю это, потому что я могу сделать это. Енношек, подкрепившись жареными каштанами, еще какое-то время размышлял о том, что узнал. Всё это было настолько далеко от того, что он слышал... -А этот черный демон может поразить меня? - спросил он наконец. -Конечно, - отвечал воин. - Но не специально. Как ты можешь поехать на юг за много лиг отсюда и застрелить из лука попугайчика. Это будет просто какой-то попугайчик, но это можешь быть и ты. -Но со мной тебе это не грозит, - подбодрил Енношека воин. - Я всегда начеку. Скорей уж сюда прилетит метеорит - последние ночь их тут тьма-тьмущая. Просто нашествие. Енношек ощущал, что метеориты появились здесь не спроста, что происходит какое-то глубинное изменение - и оно пересекает не только землю, но пролегает также и в голове, словно поворачивается створка секретной задней дверцы в ящике фокуснике в трюке «Невероятное исчезновения из наглухо закрытого и запечатанного сургучом братьев Помьёлли ящика». Когда на другое утро он проснулся, он снова был один.  Какое-то время спустя Енношек понял, что он идет по какому-то другому миру. Всё вокруг было ему незнакомо: холмы плавали в океане тумана, туман принимал формы ведомых и неведомых зверей, оборачивался вокруг путника и уходил колечками в небо, забавляясь. На вершине одного из холмов Енношек заметил движение, слишком однообразное, чтобы быть природным явлением. Он двинулся в ту сторону и на другой день, преодолев пропасть и черный ручей на дне её, оказался у привлекшего его внимание объекта, который оказался каруселью. Вместо привычных зебр, петушков и львов фигуры-сиденья были выполнены с большим искусством и представляли собой якши, белок в доспехах, выдр в шлемах и еще прочих существ, имен которых Енношек не знал. Он наблюдал, как высокий человек в берете на бритой голове катается то на одной, то на другой фигуре. Он явно получал удовольствие от своих эволюций: болтал ногами, хлопал в ладоши - при этом Енношек отчетливо знал, что высокий человек самый могущественный и страшный из людей, которых он встречал - и это странное перекрытие, наложение его ребячливых действий и внутренней силы и ясности осознания, казалось, перекрутило всё, чем прежде жил Енношек и отбросило прочь, так что какое-то - должно быть очень долгое время - юноша из зеленого Ордена ни о чем не думал, завороженный движением карусели. Та крутилась всё медленнее и медленнее, пока наконец совсем не остановилась. Высокий человек слез с морского единорога и помахал Енношеку рукой в кимоно. Вместе они прошли в середину карусели, где был устроен чайный домик. На площадке, которая оставалась неподвижной, когда карусель снова начала вращаться - теперь в другую сторону. -Знаешь, что это? - спросил высокий человек, кивая на веретенообразное пространство домика. И не дожидаясь ответа Енношека отвечал: -Это то место, вокруг которого вращается мир, всё вокруг - плавным движением он развел в стороны руки с заварочным чайником в одной из них. -Значит, здесь живут боги? - спросил Енношек, с благоговением принимая из рук хозяина карусели наполненную чашку. -Нет, - высокий человек не обделил чаем и себя. - В том-то и суть, что они живут снаружи. Они и есть это самое снаружи. Представь себе пластинку. Её насаживают на железный штырек, выступающий из резиновой подкладки - и начинается музыка. Каждый из богов собирает свой оркестр, начинает один, а другие подтягиваются следом. Но постепенно все низкие, глухие тяжелые звуки перекатываются ближе к центру, а более звонкие и легкие выталкиваются к ободу пластинки, в результате чего мелодия теряет свою стройность и красоту. У срединного отверстия пластинки накапливаются звуки столь низкие, что их нельзя уловить ухом, но они могут тревожить и внушать трепет и отчаянье. .jpg) -А ты что же, - спросил Енношек, поводив туда-сюда глазами, что служило у него верным признаком напряженной мыслительной работы, - запускаешь карусель в разные стороны, чтобы звуки вновь возвращались на свои места? -О да, - отвечал высокий человек, явно довольный догадкой гостя, - правда, не на свои места, а как придется. Но воздушному змею все равно, над какой землей летать, лишь бы летать, разве нет? -Мне бы понравилась такая работа, - восхищенно признал Енношек. -Будь осторожен с этими словами здесь, - предостерег его хозяин карусели. - Но это понятно, что тебе нравится, иначе ты бы не попал сюда. Енношек пил чай и смотрел на кружение фантастических существ вокруг него - и с каждым поворотом карусели, он чувствовал, что она словно наматывает на себя и снимает с него слои воспоминаний, прежних чаяний и представлений, подобно тому как их учитель биологии из Зеленого Ордена слой за слоем освобождал луковицу от неё самой, пока наконец ничего не осталось. -Где теперь эта луковица? - спросил тогда наставник и никто не ответил ему, потому что все поняли, что смысл этого вопроса не в ответе на него. -Где ты сейчас? - спросил высокий человек, не глядя на Енношека, уловив мысли путника. -Я могу занять твое место? - спросил тот. -Ты не нужен богам, - отвечал высокий человек, поворачиваясь к нему. - Иди прочь. Можешь воспользоваться для этого одним из скакунов, - он указал глазами на мягко несущие фигуры. Но Енношек остался на месте. -Разве хозяином этого места не станет человек, который одинаково не нужен ни одному из богов? - спросил он. - Тот, кто в лучше подходит этому срединному месту? Высокий человек поднялся и долго разглядывал Енношека, перекладывая голову с правого плеча на левое и наоборот. Наконец он улыбнулся: -Что ж, есть только один способ наверняка узнать это. -Какой же? - Енношек сам очутился на ногах. -Если пойдешь в то ущелье, то встретишь там дракона. Спроси у него, что такое смерть. Когда он ответит тебе, возвращайся назад. Если ты поймешь то, что дракон скажет тебе, меня здесь уже не будет.  Существа Римленда не являются похожими [друг на друга]. Они [могут быть] больше мужчинами или больше женщинами, [в зависимости от того, ]насколько крепка их связь с небытием, многие из них порой забывают даже свои имена и возвращаются в ничто. Конечно, они не имеют мужской или женской [формы], поэтому я буду называть их существами янь и инь. Но помимо этого [отличия] существует между ними и то разделение, которое отражается здесь, [в Последнем мире], как существование трех Орденов. Существа янь и инь стремятся друг к другу и это единственная причина, [по которой] они заключают соглашение с душами из Нижнего мира и обретают тело. На заре мира, когда Последнего мира еще не существовало, обитатели [Римленда] могли выходить за его пределы и почти тотчас соединяться со своими половинами.  Но со временем появились границы между мирами, преграды, через которые можно перейти, но [при этом крайне сложно сохранить память о том,] кто ты и чего ищешь. В конце мира, когда небытие начнет сжиматься вокруг трех миров, [поглощая их,] ни у одного существа не останется другого пути, как войти в ту клоаку, которой станет третий [Последний] мир и приложить все свои умения и свою волю, чтобы встретить свою другую часть. Тогда эти двое [окажутся словно] в оке урагана и всё прочее будет им неважно.   Но души из нижнего мира, что ведут [тело] по земле, не имеют представления о намерениях существа Римленда и [склонны] препятствовать исполнению этого намерения, потому что [в этом случае] они будут выброшены обратно в подземный [Нижний] мир. [Потому ныне случаи, когда странник Края обрел бы свою] цельность с существом Края его цвета, крайне редки. И они возвращаются обратно, и многие [столь угнетены опытом своей попытки] под властью души из Нижнего мира, что оставляют свои попытки преодолеть отделяющие их [от другой] половины миры и преграды. Ты захочешь назвать это любовью, но [помни, что будешь ты] думать о связи душ Нижнего мира. Иногда боги дают шанс встретить существо из полукруга Инь, но плата им будет высока, если ты воспользуешься [этой возможностью]. А не воспользоваться ею будет величайшей глупостью, которую может совершить странник Края и [лучше бы тебе вообще было] не являться в этот мир. Ты захочешь спросить меня, на что похоже это око урагана, [но если бы я мог дать тебе на это ответ, я был бы не здесь, а] там. Ты захочешь знать, достаточно ли ты сделал, чтобы приблизить встречу с другим существом Края, но никогда нельзя сделать достаточно для этого. Единственный путь - превосходить себя в этом стремлении. Ты захочешь найти виновных в таком положении вещей, но можно только сражаться против всех, осознавая, что это всего лишь путь. Карусель работает до шести, [касса] прекращает работу за полчаса до закрытия. Даже этого довольно [чтобы понять].  Неизвестно, согласился бы Енношек на это испытание, оставайся он прежним, но теперь, освобожденный каруселью от своей прежней жизни, он ощущал странную, чуть безумную лёгкость и, не задумываясь, двинулся в ущелье. Протиснувшись в узкий проход и, выставив плечо вперед, он миновал горную трещину и очутился на площадке, на которой лежал дракон. -Что такое смерть? - спросил Енношек, собравшись с духом. Дракон поднял свою голову и, не спуская взгляда с пришедшего, принялся поворачивать её из стороны в сторону, совсем так, как это делал высокий человек. Енношек был загипнотизирован этим движением настолько, что полностью потерял представление о том, где он находится, и обо всем прочем, так что ощутил себя сидящим в утробе матери. Он видел, как что-то огромное опустилось и как бы клюнуло его. Дракон отправил его в небытие.   |
