Лёшка
(Madame Vong)

— Здравствуйте. Позовите, пожалуйста, Плотникова…, — тоненький девичий голосок дрожит от волнения.

У-у-у, как они мне надоели!!!

— Его нет. Он уехал.

— А-а… А когда будет?

— Не знаю.

— И-изззвините…, — на другом конце провода кладут трубку, но я успеваю услышать пару рыданий.

Господи, ну что такого в этом Плотникове, что они липнут к нему, как мухи к г… к меду?! Это уже третья за последнюю неделю! Первым двум я еще рассказывала, что Плотников, хозяин моей квартиры, приезжает из Мурманска раз в год на две недели, и когда появится в следующий раз — неизвестно. Все, больше никому ничего не объясняю — пусть думают, что хотят.

Но не так-то просто от них отделаться. Не проходит и двух часов — звонок в дверь. На пороге незнакомая девушка. Ничего так себе девушка — высокая, стройная, вся из себя в блондинистых локонах. Глаза голубые и круглые, как пятачки. И такого же размера.

Она смотрит на меня своими пятачками, как на привидение. Долго и в упор.

— Здравствуйте, — я завязываю беседу.

— Здравствуйте, — отвечает девушка и снова замолкает, пожирая меня глазами. Кажется, больше я от нее ничего не дождусь.

— Вы к кому? — надо же проверить, слышит ли она меня.

Кажется, она хочет убежать, но не может.

В молчании проходит еще минут пять, и девушка, наконец, решается:

— Могу я видеть Плотникова?

Ясно — еще одна заблудшая овца.

— Его нет, — начинаю я отработанную фразу, — Он уехал. Когда вернется — неизвестно.

Видимо, девушка чувствует мою антипатию, потому что вдруг преисполняется отваги, вскидывает голову и дерзко спрашивает:

— А вы ему…

— Никто! Мы с мужем только снимаем эту квартиру, причем совсем недавно. А Плотников — это хозяин. Он вообще с семьей в Мурманске живет, сюда приезжает раз в год на пару недель.

Глаза у девушки заплывают слезами.

— Надо же… Он ничего мне не говорил. Говорил только что у него нет ни жены, ни детей…

Так, сейчас она заплачет. Те, по телефону, тоже плакали. Интересно, как она воспримет то, что я ей скажу:

— Ну, не знаю, как насчет жены. Но дети… У него уже два внука в школу ходят.

— Внуки?! — ой, я сейчас помру от смеха, глядя на ее лицо, — Вы ничего не путаете? Леша. Плотников. Какие внуки?

— Какой Леша?! Он Александр Викторович.

Тут уж она не находит, что возразить. Некоторое время оторопело смотрит на меня, потом разворачивается и лунатической походкой движется к лестнице.

— Стойте! Подождите! — на меня вдруг нисходит озарение, — Так это же, наверное, его племянник!

— Чей? — нет, несчастная любовь на ней плохо сказалась.

— Ну как — чей! Да хозяина нашего! Я помню, он жаловался, что до нас в этой квартире жил его племянник, молодой человек очень сомнительного морального облика. Правда, не знаю, как его звали.

— А сейчас он где?

— Говорю же — в Мурманске.

— Нет, я про Лешу.

— Елки-палки, девушка, да я знать не знаю вашего Лешу! Знаю только, что пустые бутылки из квартиры после него выгребала неделю.

Из ее правого глаза наконец-то выкатывается огромная слезища. Она ползет по щеке, увлекая за собой серую дорожку туши с ресниц.

— Да вы не плачьте! Захочет — найдется. А нет — так и черт с ним. Ему и без вас тут девицы названивают каждый день.

Теперь-то она меня точно не слышит. Слезы наперегонки валятся уже из обоих глаз.

— Спасибо, — шепчет девушка, — Я пойду. Извините.

Она неосмотрительно смахивает слезы рукой, и на лицо наискосок ложится густо-черная полоса размазанной косметики. Эх, бедная глупая девчонка!

— Девушка, вас как зовут?

— Вика, — честное слово, на нее жалко смотреть, — А вас?

— Лена…. Сергеевна. Вика, да вы заходите, чайку попьем. Куда же вы пойдете, такая зареванная.

Вика послушно кивает и идет следом за мной на кухню, продолжая всхлипывать и пытаясь стереть со щек кулачками остатки макияжа, отчего они расплываются в причудливые фигуры.

— Во-о-от, — хлопочу я вокруг чайника, — Садитесь, располагайтесь… Рассказывайте. Может, чем смогу помочь.

Интересно, с чего бы я вдруг с ней разговорилась? Нужны мне ее проблемы? Наверное, мне просто скучно. Или обычная домохозяйская любовь к чужим романам. Да какая я там домохозяйка!!! У меня и дома-то никакого нет. А в этой халупе, которую мы с мужем снимаем за… (ой, нет, не будем об этом!) — я хозяйничать не имею права. В любом случае, в моих серых буднях эта девушка — неплохое развлечение.

Не притрагиваясь к чашке, Вика рассказывает историю своего незамысловатого романа. Они познакомились пару месяцев назад, когда он пришел стричься в ее салон («На Тельмана — знаете?». Ну конечно, знаю. Самый шикарный салон в этом долбаном городишке. Видимо, не зря он таким считается, раз там работают такие девушки). Слово за слово, — познакомились. Проводил домой, взял телефончик. Потом встречались. Дарил цветы (все они дарят цветы). Водил в кафе (туда — тоже, хоть и не все, но водят). Обещал жениться… А вот тут ты, голубушка, привираешь. В наше время тебе никто такой глупости не пообещает. Пару раз она оставалась ночевать в этой квартире… Влюбилась, ясное дело. А потом он пропал.

— А на работе вы его не пробовали искать? Вы знаете, где он работает?

Кажется, Вике даже не приходило в голову, что ее любимый мужчина может где-то работать.

— Он военный. А где…

— А звание? Хоть в каких войсках-то служит?

Вика в отчаянии мотает головой. И в самом деле, о чем это я? Тут любовь, роман безумный, а я про какие-то звания и рода войск. Ну что же, подружка, сама виновата.

— Он мне не давал свой служебный телефон, говорил — там все секретное. А домашний я в справочнике нашла. По адресу.

Девушка некоторое время молчит, потом вдруг вздрагивает от ужасной мысли:

— Но с ним точно ничего не случилось, с Лешей?

Извините, я что, его мама?

— Да откуда же я знаю?! — честное слово, сейчас я тоже зареву, — Старший Плотников его выпер из этой квартиры за аморалку и сдал ее нам. Все! Все, что мне известно.

Дался ей этот Леша!!! Вдруг мне в голову тоже приходит ужасная мысль.

— Вика, а вы случайно, не…., — если сейчас выяснится, что она еще и беременна, я точно начну ее жалеть.

— Нет, нет, что вы! — пугается она, — Уж на это-то ума хватило.

И в самом деле — даже как-то странно.

— Вика, но вообще-то вы нехорошо поступаете, — проклятый наследственный педагог внутри меня, ты мог бы хоть в этот раз помолчать?! — Любите, говорите. Ну представьте себе, вдруг он и в самом деле оказался бы женатым? И жил бы в этой квартире. А тут вы… заявляетесь… Испоганили бы жизнь любимому человеку.

Ей не больше двадцати лет, и мне, с высоты моих двадцати пяти, очень удобно учить ее жизни. Вика горестно хихикает и в очередной раз шмыгает носом.

— Я не знаю… Как вам объяснить… Ну вот вы… вас когда-нибудь обманывали?

Делаю вид, что мучительно пытаюсь вспомнить, хотя ответ, конечно, мне известен.

— Меня — нет. Ни разу.

— Повезло, — вздыхает Вика с каким-то непонятным сочувствием, — А меня — вот… Нет, ну какая же сволочь!!!

Ну, это уже лучше. Теперь, по крайней мере, ясно, чего ей от меня надо. Сочувствия! Ладно, пусть будет сволочь.

— Ой, Вика, да все они такие! Выкиньте его из головы, не стоит он такой любви. Как говорил мой физрук в школе — «хорошая нога не сломается, а плохую не жалко».

Вика продолжает всхлипывать, хотя уже менее горестно. По всему видно, что мой школьный физрук для нее не авторитет.

Опять телефонный звонок…

— Алло, эт я! — голос моего мужа, как всегда, полон оптимизма, — Я выхожу. Чего купить?

— Ну, на твое усмотрение

— «Букет Молдавии» подойдет?

— В самый раз.

— Тогда жди, — он громко чмокает телефонную трубку и отключается.

Вика тем временем кое-как приводит свое лицо в божеский вид.

— Ладно. Спасибо вам. Я пойду, пожалуй….

— Куда? Вика, да подождите! Минут через двадцать мой муж с работы придет, вина принесет бутылочку. Или две. Посидим, а?

— Ой, нет, что вы! — Вика суетливо смущается и торопится к выходу, — Зачем это? У вас семья, что же я буду…

— Ну, как хотите. А этого своего козла Лешу — забудьте. Нужен вам такой «подарок»? Придите домой, поплачьте — и ну его к черту.

Она отважно улыбается, кривя лицо, чтобы снова не заплакать.

— Спасибо! Спасибо…

В окно я вижу, как она бежит за автобусом, утрамбовывается в его пестрое нутро и уезжает, чтобы никогда больше не появиться в моей жизни.

Не знаю, убедила ли я ее в чем-нибудь. И почему больше всего слез проливается из-за тех, кто этих слез недостоин? Вроде бы я была вполне искренна и ни словом ее не обманула.

Мы действительно снимаем эту квартиру, и я появилась в ней лишь пару недель назад, мой муж — немного раньше. Фамилия хозяина — действительно Плотников, и живет он в Мурманске. А если и не в Мурманске — какая разница. И аморальный племянник — не выдумка… А мы с мужем и в самом деле никакого отношения к ним не имеем. Просто однофамильцы.

Все же хорошо, что она ушла. Мой муж, Лешка… капитан Плотников, — натура хоть и увлекающаяся, но отходчивая. За три года нашего брака я его хорошо изучила.

Ни к чему им снова встречаться.

1 октября 2003 г.